Наследный принц и Зверь

Локи последовал за Тором через Большой зал, теперь пустой, если не считать нескольких суетливых слуг, в меньшую комнату, где был накрыт длинный стол с дымящимися тарелками и огромными бутылями с вином. Хотя вид еды был весьма кстати, сердце Локи дрогнуло, когда он увидел уже сидящих за столом. Всеотец и Хела сидели на противоположных концах и смотрели в сторону входа. Взгляд Хелы был пустым, но взгляд короля был полон восторга. - А я не был уверен, появится ли мой сын сегодня за обеденным столом, - сказал Один. Он допил вино из своего кубка, прежде чем указать на свободные сиденья, - хорошо, тебе определенно нужно подкрепить силы. Зубы Локи сжались. Этот звук эхом отозвался в его голове. - Я просто показывал своему супругу сад, - сказал Тор, игнорируя непристойные слова отца. Он подвел Локи к центру стола, вытащил стул и умоляюще взглянул на него, - погода такая хорошая, я подумал, что было бы стыдно не воспользоваться ей. Локи, понимая, что должен сидеть на предложенном стуле, занял свое место. Тор сел слева от него и начал заваливать тарелку продуктами. Локи нахмурился, глядя на свою пустую тарелку, а затем на набор неопознанных блюд перед ним. Все казалось коричневым или белым. И покрытым соусом. - Вот, позволь мне. Это мое любимое, - сказал Тор и положил на тарелку Локи стопку коричнево-белой кашицы вместе с несколькими кусочками мяса и пюре, которое было зеленоватым. Локи с тяжелым сердцем наблюдал, как остывает еда. Еда йотунов, конечно, сильно отличается от еды асов. Если асгардианцам хватает сытной пищи трижды в день, йотуны едят по-другому. Локи, будучи очень маленьким, ел меньше, чем обычные йотуны, но его братья ели девять или десять раз в день. Это были легкие закуски: тарелка засахаренных горных фруктов, или миниатюрный медовый пирог, или, самое большее, несколько ломтиков приготовленной на пару рыбы и стакан ледяного вина, если вы были членом королевской семьи. Пища простых обывателей, как в Асгарде, так и в Йотунхейме, не была такой роскошной или обильной, как это часто бывает в любом из миров. Сейчас Локи, сидевший за столом Одина, не был уверен, что может есть, не опасаясь несварения желудка. - Разве наша еда тебе не нравится, йотун? - спросила Хела со своего конца стола. Она рукой поднесла кусок мяса ко рту и зубами сняла его с кости. - Это просто незнакомо. Он не даст этой ведьме удовольствие видеть его страх. Взгляд Локи переместился на пальцы Хелы, скользкие от сока. Даже из вежливости он не сможет есть руками по асгардианской манере. Это просто отвратительно. Локи повернулся к Тору, тихо говоря: - Есть ли приборы, которые я могу использовать? - Блять! - Тор чуть не подавился чем-то похожим на запеченный корень, - это то, как вы едите в Йотунхейме? Да, я уверен, что мы можем кое-что раздобыть… Он повернулся и указал на одного из слуг, стоявших вдоль стен, молчаливых, как статуи. Служанка вышла через дверь, которая плавно переходила в стену, и вернулась с коллекцией серебряных вилок, ложек и ножа в маленькой плетеной корзинке. - Подойдут ли они, мой принц? - спросила она Тора. Локи постарался ответить сам. - Да, спасибо, - сказал он, взяв предложенные приборы. Они были лучше, чем ничего, хотя Локи тосковал по своему старому сервизу, сделанному из тонко вырезанного дерева. - Это подарок королевского дома Ванахейма, - сказал Всеотец, - они едят с инструментами, как ваш народ. Думаю, это довольно привередливо, но моя жена всегда говорила… Король замолчал, его взгляд стал мягким и далеким. Локи ждал, пока он закончит свою мысль, но так и не дождался. Тор жестом пригласил его поесть, а не ждать. Еда была очень тяжелой и немного пресной, но Локи не счел разумным жаловаться. Он ел механически, собирая маленькие кусочки на зубья вилки, а его глаза смотрели только на тарелку. Хотя в его природе было противно съедать больше, чем несколько кусочков за один присест, Локи старался съесть столько, сколько мог, не зная, когда его в следующий раз накормят. Желудок сжался при этой мысли. Он чувствовал взгляд Хелы, но сосредоточился только на еде и старался не обращать на нее внимания. - Это должно быть очень странно для йотуна - жить на земле, - сказала она почти самой себе. Хела осушила свой бокал, и один из слуг поспешил наполнить его из тяжелого кувшина. Она пила вино, не глядя ни на Локи, ни на слугу. Ее глаза были острыми лезвиями, нацеленными только на Тора. - Я надеюсь, что наше солнце не слишком сурово для него. Возможно, было бы разумно сделать ему маленькую норку, где он мог бы свить гнездо. Локи ощетинился. Его народ, конечно, не жил в ямах. Это правда, что королевский город Йотунхейма, названный Йотунстадом, был построен под землей. Но это была огромная пещера, высеченная в живой скале, в которой находился величественный акрополь и королевский дворец. Это был подвиг инженерной мысли и мастерства, подобного которому нельзя было найти больше нигде в «Девятке». Более того, его расположение было больше связано с защитой от атак Асгарда, чем с желанием йотунов жить под поверхностью. Локи открыл было рот, чтобы сказать это, но Тор остановил его и в знак предупреждения ущипнул за бедро. Локи впился в него взглядом, но промолчал. - Я думаю, что моему супругу вполне комфортно в приготовленных мною покоях, сестра, - сказал он, - но спасибо за твою заботу. - Пожалуйста, - Хела склонила голову набок, глядя на Тора и Локи, сидевших со своей стороны стола, - а как насчет скорого рождения ребенка? Были ли приняты меры, чтобы моя племянница или племянник были в безопасности, когда они родятся? Локи нахмурился и посмотрел на Одинсона в поисках объяснений, но Зверь не смотрел ему в глаза. В ответ он жестко заговорил с сестрой. - Давайте будем постепенно, шаг за шагом, готовиться к радостному появлению моего будущего ребенка. Когда срок будет подходить… - Тор положил руку на руку Локи и ободряюще посмотрел на него, - …я поговорю с акушерками и выслушаю их рекомендации. - Почему? - спросил Локи, не в силах сдержать любопытство. - Неужели роды в Асгарде так опасны? На моей родине очень редко возникают осложнения. Фактически, йотуны были самой продвинутой расой в Девяти мирах, когда дело касалось рождения ребенка - без сомнения, это результат их исключительного пола. - Что ж, - протянула Хела, ее темные глаза остановились на нем, - я уверена, что это правда, если не считать поедание детенышей осложнением. Локи резко повернул голову к ней. Кровь хлынула на лицо йотуна, сделав его фиолетовым. - Что ты сказала? Хела невозмутимо стряхнула крошку со своего места. - Все знают что, когда у йотуна начинаются схватки, боль иногда сводит его с ума. Я, например, не позволю, чтобы мои собственные племянницы и племянники были съедены, как бедные щенки йотунов, которые так часто пожираются их матерями. Локи был потрясен этим заявлением. Откуда вообще она взяла это последнее оскорбление его народа? Может быть, это просто ошибочное мнение о его расе, с трудом выживавшей поколениями? Или это желание потешить жестокость и кровожадность этих «высших существ», этих дикарей Асгарда? Однако у Локи не было возможности ответить хоть что-нибудь. Одинсон снова заговорил вместо него. - Как я уже сказал, дорогая Хела, будем готовиться шаг за шагом, - натянутая улыбка Тора сочеталась с силой его хватки на руке Локи, которая дрожала от едва подавляемого желания задушить мерзкую асгардку. Один рассеянно кивнул, пережевывая мясо. - Да, давайте не будем торопиться. Не в такой прекрасный день. Казалось, это положило конец разговору, и Тор и Хела вернулись к своей трапезе. Локи попытался последовать примеру, но еда превращалась в пепел во рту, как только он ее пробовал. Он знал, что асгардианцы, ненавидевшие Йотунхейм, опорочат его имя, но он не имел ни малейшего представления о том, что его посчитают бешеным животным! Это они настоящие звери! «Терпение, - сказал себе Локи, - главное остаться в живых, сбежать и отомстить». Молчание длилось недолго. Хела оторвалась от тарелки, на ее губах нарисовалась крошечная ухмылка. - Итак, - сказала она, - каким он был прошлой ночью, Тор? Я беспокоилась за тебя. Ледяные Великаны такие холодные, как говорят? Локи перестал жевать, его серебряная вилка с грохотом ударилась о тарелку. Он не мог больше этого терпеть. Его глаза встретились с глазами Хелы, и гнев бушевал в них. - Там откуда я родом, - сказал он, - говорить о спальне за обеденным столом считается дурным тоном. - Тогда это много проясняет, - Хела взмахнула рукой с остроконечным ногтем, - ты холоден, как рыба. Рука Локи сжала нож. Ему хотелось отрезать ее ужасный язык, и к черту приличие. Одинсон, должно быть, почувствовал его мысли, потому что его массивная лапа накрыла руку Локи и прижала нож к столу. - Сестра, я скажу это только один раз, - прорычал Тор. - Наследный принц Локи - мой супруг и гость в нашем доме. Ты будешь говорить с ним уважительно или не будешь разговаривать вообще. Сердце Локи подпрыгнуло, когда он услышал эти слова. Его пальцы разжались вокруг обеденного ножа. Он чувствовал себя защищенным, даже если защитой был дикий Зверь. Хела открыла рот, чтобы возразить, но Один перебил ее. - Тор прав, дорогая дочь, - сказал король, потянувшись за своей чашей с вином, - в этой вражде нет необходимости. Сейчас мирное время. - Конечно, - улыбка Хелы была острее тысячи копий, - простите мою оплошность. Тор оттолкнулся от стола, рука Локи все еще сжимала его. - Если вы нас извините. Мой аппетит оставил меня. - Надеюсь, только аппетит к еде, - Один засмеялся и жестикулировал корочкой хлеба. - Идите, идите. Ах, вот бы снова стать молодым.

***

Локи вышел из столовой вместе со своим мужем, крепко сжав его руку. Он подождал, пока они не оказались вне пределов слышимости слуг, прежде чем заговорить, и даже тогда решился только на шепот. - Ты заступился за меня. Против своей сестры. Тор посмотрел на него, неловко пожал плечами. - Возможно, это не самое разумное мое действие, учитывая обстоятельства. - Тем не менее, - сказал Локи, - спасибо. Ему ответила улыбка, теплая, как солнечный свет. Пальцы Одинсона переплелись с его. Щеки Локи вспыхнули: в этом не было необходимости, сейчас они были одни и все же он не стряхнул прикосновения Тора, пока они шли. - Пожалуйста, не думай, что все асгардцы похожи на Хелу, - сказал Тор, - ее жестокость за пределами разумного, и мне очень досадно думать, что ты судишь всех нас по ее характеру. - Я так не думаю, - быстро сказал Локи. - Твоя сестра явно сама по себе. Было бы несправедливо сравнивать всех асгардианцев с худшем вашим представителем. - Я рад слышать это, - Тор остановился на мгновение и, взяв руки Локи в каждую из своих, провел их в неглубокую нишу в каменной стене. Небольшое укрытие, которое она предоставляла, явно имело магический эффект, заставляя Локи чувствовать их единственными существами во всем дворце. Тор стоял слишком близко и продолжал говорить тихим шепотом. - Я знаю, что норны свели нас вместе самым странным и ужасным образом, но я надеюсь, что со временем ты будешь смотреть на меня как на союзника. Может быть... даже как на друга? Локи смотрел в эти голубые глаза и думал о фальшивом весеннем льде. - Возможно, - пробормотал он, - со временем. Одинсон, казалось, был очень доволен этим ответом и широко улыбался. - Тогда позволь нам быть самими собой, когда мы остаемся одни, чтобы лучше ​​узнать друг друга. Что ты на это скажешь? - Думаю, это приемлемо, - Локи обнаружил, что не может не улыбнуться в ответ. И вскоре они оба смеялись, улыбались и смотрели друг на друга в относительной уединенности этого маленького алькова. Несмотря на тяжелые времена, на сердце Локи стало легче. Впервые после пленения он почувствовал некоторую надежду. Тогда Одинсон открыл рот. - Можно спросить? - Тор неопределенно указал на виски Локи, улыбка все еще сверкала на его лице, - где твои рога? - Мои кто? - Локи моргнул, его веселье угасло. - Рога. Они появляются позже? Или твои волосы скрывают их? - Одинсон приподнялся на цыпочках, чтобы лучше взглянуть на голову Локи, - возможно, твои просто очень маленькие. - Я… - Локи едва мог подобрать слова. Унижение хлынуло на него, как густое масло, но гнев разжег настоящий пожар внутри. - У меня нет рогов. - Нет? - нахмурился Тор, - в каждой истории, которую я слышал, у йотунов есть рога. - Каждая история, которую ты слышал, - отрезал Локи, - ложь. Он отвернулся, чтобы скрыть лицо. Одинсону не следовало видеть написанное там разочарование. Каким глупым был Локи, думая, что этот Зверь может быть хорошим. Хороших асгардцев не существует; теперь он это знал. - Ничего страшного, если у тебя их нет, - продолжил Тор успокаивающим тоном, - я думаю, они довольно мрачные. - Меня не волнует, что ты думаешь, - вспылил Локи, - я не демон из твоего сборника историй! У моего народа нет рогов, мы не едим своих детей, и не живем в норах, или что там еще ты думаешь о нас. Почему ты не можешь просто… Локи зажал рот и снова отвернулся. Пытаться что-то объяснить было бесполезно. Еще более безнадежно умолять этого Зверя просто стать лучше. - Я не думаю, что ты демон, наследный принц, - руки Одинсона, шершавые и теплые, сомкнулись на плечах Локи. Локи повел плечами в попытке их сбросить. Тор позволил это, но тяжело вздохнул через нос. - Как получается, что независимо от того, что я говорю, я вызываю твой гнев? Я имел ввиду только то, что надеялся, что ты будешь чувствовать себя свободным, будешь самим собой, когда мы одни. - Сейчас я свободен и говорю тебе, что ты невежественный и отвратительный. Лицо Тора исказилось от надвигающейся бури. - Это глупо - отвергать мою дружбу. Используй свою умную голову! Кто еще будет защищать тебя здесь, кроме меня? Убийственная ярость охватила Локи, но он заставил себя мыслить здраво. То, что говорил Зверь было правдой. Но опять же… Локи уставился на Одинсона багровым взглядом, полным недоверия. - Ты специально это организовал? «Защитил» от своей сестры? - Что? - Тор сделал шаг назад, насколько позволял альков. Его лицо стало ярко-розовым. - На что ты злишься? Я не контролирую Хелу; никто не контролирует. - Нет, но ты знал, что она, наверняка, будет за столом, - Локи двинулся вперед, - ты пригласил меня на обед, зная, что она будет унижать меня, что я стану объектом ее насмешек. Просто чтобы ты смог сыграть в защитника и героя. - Это не… - Тор отвел взгляд, но вся его поза говорила о его виновности. - Ты же мог попросить у Хеймдалля поднос или приказать накрыть в другом месте, но нет! Ты намеренно привел меня в то место, где я буду наиболее уязвим! - Ты ничего не понимаешь! Мне нужно было завоевать твое доверие! - Ты думаешь, что можешь обманом заставить меня довериться такому Зверю, как ты? Во что ты играешь, Одинсон? Зачем я тебе как союзник? - гнев Локи подскочил. Тор вздохнул. Его глаза были такими же фальшивыми, как и все остальное. - Если я расскажу тебе, - сказал он, - судьба обоих наших королевств окажется под угрозой, не говоря уже о наших жизнях. Мы находимся в опасном положении, наследный принц, но пока вы остаетесь в неведении, надежда еще есть. Локи усмехнулся и покачал головой. - Как удобно. Я должен просто поверить на слово лжецу и тирану? Я так не думаю. - Верить мне или нет твое дело, - с жаром сказал Тор, - но я говорю правду. Мне жаль, что я отдал тебя на растерзание Хелы. Я просто не знал, как еще доказать, что я твой друг! - Ты мне не друг, - сказал Локи, - и только что это доказал. Он вылетел из алькова в холл, крича на ходу, не обращая внимания на то, кто-то мог их услышать. - Наше маленькое перемирие окончено. Ты сам нарушил его условия. С этого момента считай меня заключенным в тюрьму из-за протеста. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. - Наследный принц… - тяжелые шаги Зверя последовали за Локи по коридору. - Нет. Не обращайся ко мне. Не трогай меня. Не смотри на меня, - Локи махнул рукой над головой. - Я едва могу не смотреть на тебя. - Попробуй, - выдохнул Локи. Он подошел к двери в свои апартаменты и попытался повернуть ручку, но дверь была заперта. Он дергал дверной ручкой снова и снова, но безуспешно. Одинсон подошел к нему с мягким вздохом и достал ключ. - Эта дверь замыкается, когда закрыта. Ключ есть только у меня и у слуг. - Значит, поистине пленник, - фыркнул Локи, не в силах сдержать обещанное молчание. - Это для твоей защиты, - Тор повернулся к йотуну с непроницаемым взглядом в холодных глазах, - но если ты хочешь, чтобы я был честен, насколько это возможно, то да. Замок также предназначен, чтобы держать тебя здесь. У тебя еще есть роль в моем плане, наследный принц, даже если я не могу ее раскрыть. - Уйди отсюда, - Локи резко распахнул дверь и вошел в комнату. - Оставь меня. Рука Одинсона ухватилась за дверь прежде, чем Локи смог захлопнуть ее перед его носом. - Я оставлю тебя пока, но пойми… - он заколебался, - я должен прийти к тебе сегодня вечером. И каждую ночь в течение следующей недели или двух. - Значит, все еще придерживаешься своей лжи? - Локи покраснел темно-фиолетовым, - ты же хороший сын, не позволяй Всеотцу думать, что ты не трахаешь на меня по ночам, чтобы заделать мне ребенка. - Не мог бы ты! - Тор остановился и на некоторое время зажмурился, затем продолжил, более мягко, - я буду спать на полу, как и прошлой ночью. Я не буду говорить с тобой, если ты хочешь. И постараюсь не смотреть на тебя. - Какая храбрость! - Локи рассмеялся коротко и резко, - со временем, возможно, твои безупречные манеры принесут тебе мою дружбу. На этот раз ему удалось хлопнуть дверью.

***

Если вы хоть когда-нибудь были по одну сторону от громко захлопнувшейся двери, то вам знакомо чувство, которое возникает, когда ее звук стихает. Тяжелое дыхание, которое замедляется вместе с сердцебиением. Разум бешено анализирует каждое сказанное слово и воспроизводит самые вызывающие и оскорбительные. Далее следует отчаяние. Так было и сейчас по обе стороны от двери, и, что касается Локи, он оставался совершенно неподвижным, пока его дыхание не вернулось к нормальному, и он не услышал шаги Одинсона, уходящего прочь. Что бы он сделал, если бы Зверь, вооруженный своим ключом, ворвался в спальню, чтобы сказать последнее слово? Ничего. Локи коснулся дверной ручки и повернул ее, пытаясь открыть дверь, но обнаружил, что она заперта, как и ожидалось. Он действительно запертый узник в тюрьме. И ничего не может сделать, чтобы помешать Одинсону войти в его темницу, когда бы тот ни пожелал. В комнате не было ничего, на что можно было бы отвлечься. Несмотря на то, что апартаменты были красиво обставлены, не было ни одной книги, ни пачки бумаги с чернилами, ни произведений искусства, которыми можно было бы восхищаться. У Локи не было ничего, что составило бы ему компанию, кроме его мыслей, которые сейчас были настолько мрачными, что он подумал, что будет справедливо дать волю слезам, которые он сдерживал с момента своего пленения. Принц сел на высокую кровать и заплакал. Локи нечасто плакал. Когда он был совсем маленьким, у него было много причин плакать, но уже в юном возрасте он понял, что проявление любых эмоций - это слабость, которую могут использовать против него. Так, он закалился, как сталь, брошенная в ледяную воду. Даже когда он был один, Локи не любил плакать, боясь, что кто-нибудь может это увидеть, или, что еще хуже, - он потеряет отработанную способность держать в себе то, что действительно имело значение. Но за последние два дня он плакал больше, чем за всю свою жизнь. Надо сказать, Локи красиво плакал: из носа у него не текло, как у некоторых, и лицо не опухало. Он просто становился немного бледнее своего обычного оттенка синего, и позволял слезам оставлять кристальные линии по его щекам. Так он выглядел, когда вошел Хеймдалль, когда за окном потемнело. Локи потер лицо тыльной стороной рукава, пока не вспомнил, что Хеймдалль не увидит слез. - Мой принц попросил меня принести вам ужин, - сказал мужчина, ставя поднос на боковой столик, - я не был уверен, что именно вы бы предпочли съесть. Подойдет ли это? Локи взглянул на тарелку. Еще больше белых и коричневых комков, покрытых подливой. Он прочистил горло и надеялся, что когда ответит, это не будет похоже на рыдания. - Все в порядке, спасибо. Мутные глаза Хеймдалля смотрели на прямо йотуна. Локи чувствовал себя перед ним совершенно беззащитным. - Трудный день, - сказал слуга принца, - хотя я не знаю, мог ли он пройти хорошо. Могу я уйти? Или вы бы поприветствовали мою компанию? Локи заколебался. Ему нравился этот асгардец и его уверенность в себе, но все же... - Если Одинсон послал вас в качестве своего агента, чтобы завоевать мое доверие, я попрошу вас уйти. Хеймдалль покачал головой. - Его Высочество слишком занят, погрязнув в собственном гневе, чтобы отдавать мне такие приказы. И даже если бы он это сделал, у меня есть ужасная привычка игнорировать приказы, которые я считаю глупыми, - его улыбка была такой теплой и искренней, что Локи поймал себя на том, что верит его словам. - Я не думаю, что вы расскажете мне, в чем дело? – спросил Локи. - И почему план Одинсона касается меня? - Боюсь, что по крайней мере, в этом мой принц прав. Вы не можете знать, пока нет. Но я скажу вам одну вещь: вы оба слишком нетерпеливы. Локи закатил глаза, а затем сказал для слепого: - Ты не знаешь, но я закатил глаза. - О, я знаю, - протянул Хеймдалль. Он присел на корточки у очага и начал разводить огонь. - Я знаю, что у тебя нет причин доверять тому, что я говорю, наследный принц, но я все равно скажу это. Несмотря на все свои недостатки, Тор не желает тебе зла. Он изо всех сил старается делать то, что правильно. - Правильно было бы отпустить меня и самому разбираться с последствиями, как это должен делать воин, - буркнул Локи. Он приподнялся с кровати и подошел к подносу на столе, чтобы осмотреть свой ужин. Хотя еда выглядела не очень аппетитно, рядом с тарелкой был разложен неполный набор серебряных приборов. Локи взял вилку для моллюсков и осмотрел ее, прежде чем положить ее с легким стуком. Хеймдалль склонил голову на звук. - Ах, да, Тор попросил меня убедиться, что у тебя есть вилка и ложка. Но ножа нет, ты понимаешь, - он снова повернулся к труту и ​​положил его в камин. Локи решил, что может обойтись без ужина. Его желудок не был заинтересован в асгардской еде. Он наблюдал, как Хеймдалль зажег огонь и затем беззвучно удалился, оставив йотуна наедине со своими мыслями. Что Локи может сделать, чтобы выразить протест? Он может взять горящее полено из камина и поджечь свои простыни, но это только задушит его дымом, а Локи не хотел умирать. Он может перебросить обеденный поднос через комнату, но Локи терпеть не мог беспорядок. Осматривая комнату его взгляд упал на коврик из медвежьей шкуры и кучу напольных подушек, которые Одинсон использовал в качестве кровати прошлой ночью. «Отлично. Зверь сказал, что будет спать на полу; так пусть он по-настоящему спит на полу», - порадовался своей пакости Локи. Он схватил коврик и подушки и, не думая слишком долго, выкинул их в маленькое окошко. Они с легким ударом упали во дворе далеко внизу. Локи кивнул и удовлетворенно отряхнул руки. Только позже, когда йотун лежал в постели, ожидая звука ключа в замке, он подумал, что, возможно, Одинсон будет в ярости из-за его маленькой проделки и захочет отомстить. Локи не смог удержаться от небольшого тремора в конечностях, когда наконец раздался ужасный щелчок. Он лежал неподвижно в своей постели, изображая сон, когда Тор вошел в темную комнату. Верный своему обещанию, принц Асгарда даже не посмотрел в сторону йотуна, только закрыл дверь и некоторое время стоял в напряженном молчании. Локи не осмеливался дышать. Зверь наверняка заметил отсутствие шкуры и подушек. Он зажмурился и ждал, пока злобная рука схватит его за волосы, или сомкнется вокруг горла, или какое-нибудь другое проявление насилия. Но Тор только издал тихий звук, тонкий, как вздох смирения, и приготовился ко сну. Локи прислушивался к шороху снимаемого плаща, к скольжению шнурков его туники. Затем тяжелый удар по плитам и тишина. Локи осторожно выглянул из-под подушки. Он увидел широкую спину Тора, освещенную слабым светом угасающих углей. Асгардский болван свернулся на боку на голом полу, используя свой плащ вместо подушки. Маленькая победа. Локи закрыл глаза и, наконец, заснул.