Что ищет полукровка

Когда Винс появился в баре на следующий день, Говард уже ждал его. Он вскочил навстречу и потащил приятеля за столик в самом тёмном углу. — Помнишь, я говорил, что работаю? — начал без вступления. — Так вот, я работаю на графа Максимилиана фон’Айсенберга. И так получилось, что он хочет видеть тебя. Сегодня. Полуэльф опустил лицо будто бы раздумывая, на самом деле, чтобы скрыть торжествующую улыбку. Наконец, он попадет в поместье! — Ты можешь пойти со мной к нему? — Ну конечно, дружище! — улыбнулся Винс своему бесхитростному приятелю. — Ради тебя хоть на край света! Через полчаса они уже входили в ворота поместья. Эльф с любопытством крутил головой. Всю дорогу он расспрашивал приятеля, но пока выяснил только, что вампир редко покидает дом, много работает в кабинете и предположительно там же хранит ценности. Прислуги в доме немного и частенько граф отсылает всех по домам, когда ему нужна тишина и не нужны свидетели. На входе их встретил пожилой дворецкий и проводил в обеденную залу, где уже сервировали стол на троих. Вскоре появился и сам граф. Он был снисходителен и любезен, как истинный аристократ, величественно предложил отужинать вместе. Винс старался изо всех сил, чтобы расположить к себе хозяина дома. Поэтому вспомнил все правила этикета, которые постиг, живя с отцом. Как же это всё бесило его тогда — салфетку туда, вилку сюда, да не любую, сперва выбрать правильную. Щипчики для крабов, вилочки для фруктов, ложечки для десертов. Для каждого напитка свой бокал… Целая куча изящного столового серебра, фарфора, хрусталя, плюс салфеточки. Сплошная головная боль! Зато иногда это выручало, как сейчас. Еда была неплоха, но обилие мяса во всех блюдах удручало. Винс решил не насиловать желудок, ковырял потихоньку салат и вёл светскую беседу. Хозяин расспрашивал обо всём подряд. Казалось он искренне интересуется, кто такой Вилли Винс, откуда родом, кто родители, где рос и учился, друзья, увлечения, способности — вопросы сыпались один за другим. И эльф, рассчитывая на ответную откровенность, незаметно рассказал вампиру всю свою биографию. Тот благосклонно внимал, живо сочувствовал, восхищался, переживал. И поднимал тост за тостом. — Выходит, мой дорогой даэнэ Винс, вы прибыли в столицу недавно. И ни с кем ещё из старых знакомых не встречались. Кроме Говарда, конечно. — Ну, почти. Есть один знакомый торговец… антиквариатом. — Говард, налей нашему гостю вот этого. Чудесный букет! Рекомендую, — граф выбрал из ряда разномастных бутылок одну небольшую пузатенькую и передал оборотню. Тот послушно наполнил бокал приятеля. — Попробуйте вино, даэнэ. Ванессу тоже ещё не видели? — Нет, не видел ещё, — Винс отпил вина, что-то в нем показалось странным… привкус что-ли какой-то… — Прекрасно. Говард, что же ты собирался рассказать своему другу вчера? — резко сменил тему хозяин дома. — Ничего, господин фон’Айсенберг. — Ну же, не стесняйся. Я разрешаю. Можешь выложить всё начистоту. Что такого особенного в обращении? О чём молчат все вампиры? Поведай нам эту тайну. Эльф заинтересованно уставился на друга. Тот неуверенно глянул на графа, получил подбадривающий кивок и, наконец, выдавил: — Обращённый получает повышенную регенерацию, силу, ночное зрение и долгую жизнь. Но кроме этого… — ещё один быстрый взгляд на графа. — Кроме этого полную зависимость от хозяина. Обращённый вампир не может противиться слову истинного вампира, обратившего его. Это рабство, Вил. Пожизненное. Винс поражённо уставился на хозяина дома. Тот величественно кивнул, подтверждая сказанное, и довольно улыбнулся во все клыки. Проследил, как эльф сонно моргнул, открыл рот, чтобы что-то сказать, уронил голову в салат и засопел.

***

В огромном помещёнии с высоченным потолком царил полумрак. За большими окнами хозяйничала ночная тьма, а внутри лишь несколько газовых фонарей освещали большой лабораторный стол, заваленный чертежами и приборами. Высокий, тощий молодой человек возился с каким-то механизмом. На его лице красовались громоздкие гномьи очки для истинного зрения. Они состояли из нескольких уровней линз, оптических насадок и настроечных колёсиков для них. Вся конструкция занимала пол-лица. Открылась дверь, и на фоне освещённого коридора возникла женская фигура. Она вошла, споткнулась обо что-то в темноте, не очень изящно чертыхнулась, чем-то загремела. Молодой человек вскинул голову. — Ваше высочество! — он поспешил на выручку, помог девушке выбраться из сваленных кучей коробок, — Как же вы так неаккуратно? Вы не поранились? — Все в порядке, Вольт. Зови меня Катарина, сколько раз повторять? — Да, ваше высочество. — Даже не пытаешься, — вздохнула девушка. Это была довольно высокая, стройная блондинка, волосы убирала в простой пучок, отдавая предпочтение удобству, а не красоте. По тому же принципу выбрала одежду: под чисто символической юбкой наблюдались полосатые брюки, широкий кожаный пояс поверх просторной блузы изобиловал ремешками, кармашками и даже циферблатами. По всему видно было, что принцесса девушка прогрессивная. — Так и знала, что тебя здесь застану. — Так вы же были здесь пару часов назад, — пробормотал Вольт, возвращаясь вновь к прерванной работе. — Это было вчера. — Разве… — Ты спать вообще ложился? — Да, конечно. — Ну-ка сними очки. Вольт со вздохом повиновался. Под очками обнаружилось молодое, хоть и изможденное бессонницей лицо с рыжеватой бородкой по краю челюсти, больше похожей на отросшую щетину. — Как здесь темно, — подслеповато заморгал он и пошёл зажигать фонари. — Что не удивительно посреди ночи. Ты сейчас же идёшь спать! Но сперва поешь. Как можно столько работать? — Я на пороге великого открытия, ваше высочество! — парень забыл, куда шёл, вернулся обратно. — Ты говоришь мне об этом уже не первый год, — вздохнула Катарина. — Но теперь всё на самом деле! Я вплотную подобрался к получению энергии немагическим путем. — Это вон те штуки? — принцесса указала на громоздкую конструкцию, видневшуюся в свете фонарей. — Я вам ещё не показывал? Это большое упущение. Сейчас. Встаньте, пожалуйста вот сюда и ни в коем случае не сходите! — изобретатель подвел девушку к резиновому коврику, а сам убежал к непонятной установке. Крутанул рычаг и завертевшееся колесо зашуршало по какому-то камню жёсткой щетиной. — Смотрите-смотрите! Сейчас будет! Рядом с камнем был закреплён металлический стержень. Девушка заинтересованно следила за происходящим. Сквозь шуршание колеса стало слышно потрескивание. Оно становилось громче, чаще. И наконец между камнем и стержнем с громким треском проскочила голубая молния. — Видели? Видели? — восторженно вскричал молодой человек, светлые волосы его приподнялись и топорщились одуванчиком в разные стороны. — Да! Это поразительно. Что это такое? — Грозовой камень. Простым трением из него можно добыть энергию. Электрическую энергию. Я разрабатываю двигатель, который будет использовать её. — Но разве это не магия? — Нет! Абсолютно, совершенно, исключительно не магия! — он выделил голосом каждое слово. — Я исследовал её через очки. Силовые магические линии никак не взаимодействуют с электричеством. Это совершенно разные разновидности энергии. — Вольт, ты гениальный изобретатель! У тебя непременно всё получится. Только завтра. А сейчас пойдём поужинаем и спать. Девушка подтолкнула молодого человека к двери. — Только подумайте, ваше высочество, если мне удастся сконструировать такой двигатель, мы сможем обходиться без магии вовсе! Она перестанет быть жизненно необходимой! — воскликнул Вольт, послушно покидая лабораторию вслед за ней.

***

Сознание медленно возвращалось. «Ох… голова… Моя бедная головушка… Во рту мираксы ночевали… Зачем я так напился? Больше ни-ког-да! Ни за что! Клянусь своим даром… А с кем пил-то? Ничего не помню… И горло болит, меня кто-то душил?», — Винс потянулся рукой проверить, что с шеей, и вдруг понял, что не может пошевелить и пальцем. Пришлось продрать глаза. «Корешки-листочки! Где я? Что происходит? Почему я связан?! Как темно. Ни одного окна… Это подвал какой-то? Цепи, кандалы… Это плохо… Хлыст, ремни какие-то, сбруя… крест. Очень плохо! А это что там? Великие прародители, это дыба?! А-а-а-а! Спасите-помогите! Выпустите меня!» — парень задёргался в кресле и захрипел. Широкие металлические скобы крепко удерживали его запястья, кисти и щиколотки, врезались в шею. Из пересохшего горла неслись сдавленные хрипы и кашель. Гулкое пространство ответило эхом. «Так! Спокойно! Спокойно! Надо успокоиться. Как я сюда попал? Я был с Говардом и этим графом. Фон’Айсенбергом. Мы выпили. Говард же мне и наливал. Друг называется! Проклятье! Он же говорил… Как там? Обращённый вампир не может противиться слову истинного вампира, обратившего его. А фон’Айсенберг, значит, его хозяин? Предположим. Значит, это он всё затеял и Говарду приказал. А я-то почему в этом пыточном кресле сижу? Вампир решил мной поужинать?! Точно. Мне конец! Великое древо Священного Леса, да не усохнут листья твои, да не гниют корни твои, да не точит тля древесину твою. Спаси и сохрани, укрой священной сенью… Так. Стоп. Он бы меня сразу загрыз. Почему я ещё жив? Что он задумал?.. Мои кинжалы, эликсиры — все пропало. Сковал-то как — и пальцем не пошевелить. Может получится… Нет? А если так повернуть? … ещё немного… ещё! … Проклятье! Чуть пальцы не вывихнул. Никогда больше не стану пить с вампиром. Они ж от алкоголя почти не пьянеют. Говард предупреждал ведь… Где он, кстати? Где вообще все? И что за странные звуки? Там кто-то есть, за спиной…» Из глубины помещения доносились шорохи, вздохи, тяжёлое дыхание и шлепки. Что там происходит? Кого-то пытают или… Несоответствие антуража пыточной и звуков из спальни сбивало с толку. Наконец, всё стихло. Винс напряжённо ждал. Раздались шаги, и в поле зрения появился граф фон’Айсенберг собственной персоной. Всё такой же бодрый и свежий в отличие от полудохлого Винса. — Кажется, наш дорогой гость пришёл в себя. Говард, подойди, поздоровайся со своим другом. Говард? Так это с ним граф только что… Лучше не думать! Через некоторое время в поле зрения появился оборотень. Вид он имел пришибленный и растрёпанный. — Прости, Вил. Я не знал, что так будет… — пробормотал он, виновато пряча глаза. — Не знал? А для чего по-твоему я велел его привести? — насмешливо воскликнул граф, наполняя бокал вином. — Думаешь, меня интересуют твои друзья-полукровки? Не строй из себя идиота, догадаться было совсем несложно. Но собственная жизнь дороже, правда, Говард? Винс поморщился и досадливо дёрнул ухом — граф теперь не выбирал выражения, бил по больному. Куда только делись светские манеры? — И зачем же я сижу здесь, если вам не интересны полукровки? — Давай подумаем вместе, даэнэ, — уважительное эльфийское обращение из уст вампира звучало сейчас особенно издевательски. — Один очень любопытный полуэльф узнал сегодня важную тайну, множество веков скрываемую нашей расой. Секрет, ради сохранения которого убивали целые семьи, роды, поселения. На кону жизнь никчёмного полукровки против секрета благополучия целой расы. Что же делать? — вампир картинно призадумался. Винс начал осознавать масштабы поглотившей его задницы… В такие минуты он соображал быстрее обычного. Лицо само сложилось в жалобно-просительную моську, ушки затрепетали. — Я никому не скажу. Клянусь. Зачем мне это? Хотите, могу на крови поклясться. Вампир, довольно улыбаясь, покачал головой: — Не выйдет. Хотя мне понравилось упоминание про кровь. Но ставки слишком высоки. Выход есть, их целых два: смерть или обращение. Выбирай. Я могу осушить тебя прямо сейчас совершенно безнаказанно. Никто о тебе даже не вспомнит. Чем хороши такие отбросы, как ты, их существование никому не интересно, исчезновение никто не заметит, а если и заметит, то только порадуется. Ошибка эволюции, не имеющая права на продолжение рода. Полукровки стерильны, ведь так? Поэтому вас так охотно берут в бордели — шлюхи никогда не залетят, а клиентки могут не предохраняться — удобно. Но какой смысл влачить такое жалкое существование? Я всегда считал, что гуманнее убивать вас при рождении. Что-то меня в философию занесло, не находишь? Настроение хорошее. Вампир пригубил вина, с интересом рассматривая бледного от злости эльфа, который только что зубами не скрипел. — Но в принципе, чисто теоретически, даже самый никчёмный раб — лучше, чем ничего. Могу оказать тебе услугу. Если попросишь хорошенько, в верности поклянешься, — вампир клыкасто улыбнулся, — то я закончу твое обращение. Станешь рабом, но останешься жив. Винс с трудом сглотнул. — Закончите обращение? Но… как же Ванесса? Метку ставила она, не вы. — Не имеет значения. Я посмотрел твои метки, они совершенно обезличены. Обе. — Вы нашли вторую? — у эльфа порозовели кончики ушей. — Да. Очень милое место вы выбрали. Неплохо порезвились. Третья метка завершит обращение и привяжет к хозяину, ко мне. Ванесса уже ничего не сделает. Решайся. Выбор за тобой. — Могу я поговорить с Говардом наедине? — Нет. — При вас? Пошептаться. Даже приговорённым дают право на последнее желание. — Хорошо. Можете шептаться. У вас минута, — вампир направился к столу наполнить бокал. Говард, совершенно убитый печальной перспективой, подошёл к креслу. — Прости меня, Вил. Прости. Это я виноват. — Нет времени. Наклонись, на ухо скажу, — и когда оборотень выполнил просьбу, зашептал еле слышно, — у меня в сапоге стилет серебряный, зачарованный. Если его в сердце воткнуть или в голову… — Я не могу! Вил, я ничего не могу ему сделать. Думаешь, я не пробовал?! — горячо зашептал Говард в ответ. — Он может убить меня одним словом. Просто прикажет умереть. — А вы отлично смотритесь вместе, — донёсся задумчивый голос графа. — Пожалуй, из вас выйдет неплохая пара. Беленький и чёрненький. Может получиться весьма занятно. — Я сам, — Винс твёрдо глянул в глаза другу, демонстрируя отчаянную убеждённость. — Только расстегни скобы на руках. Там не замки, просто защёлки. Открой их незаметно и отвлеки его. Я всё сделаю. — Если не получится, он убьет нас обоих. — Ты хочешь быть его рабом всю жизнь? — Не хочу… — Говард решился. — Ты прав. Сейчас. Продолжая склоняться вплотную к лицу приятеля и загораживая его телом, он положил руку на правое крепление. И плавно без щелчка разомкнул запорный механизм. Громоздкая скоба на всю кисть держалась теперь только под собственным весом. Винс почувствовал, как закололо в онемевших пальцах, кода туда устремилась свежая кровь. — Ваше время вышло. Говард, отойди оттуда. — Да, господин, — он шагнул к хозяину, споткнулся о ногу эльфа и схватился за подлокотник. Левый. — Простите… — Итак. Что ты решил, Вилли Винс? — вампир неторопливо направился к эльфу. — Я согласен на обращение. Жить хочется. — Верное решение. Я даже рад. У меня ещё не было раба эльфа. Будет полуэльф, — он встал над креслом, рассматривая пленника в упор. — Почему вы так бережёте свои уши? Не позволяете прикасаться. Это традиции или физиология? Уши эльфа поджались плотно к голове, заиграли желваки на скулах, взгляд потемнел под насупленными бровями. Вампир расхохотался. — Ты очень забавный, Вилли Винс. Но пока отложим знакомство с ушами. Наклони голову. И приготовься повторять за мной клятву. Винс подобрался, готовясь к отчаянному броску. И вдруг увидел Говарда, отрицательно машущего руками из-за спины хозяина. Он стоял у стола и на что-то показывал. Испугался? Передумал? Поздно! Вампир качнулся вперёд, склоняясь к жертве. Винс выдернул руку из скобы, дотянулся, чуть не свернув прикованную шею, и сунул в голенище высокого сапога. Стилета не было. Второго тоже. Граф всё понял сразу. Лицо исказилось злостью. Руки он перехватил мгновенно и сжал так, что хрустнули суставы. — Как глупо, — злым шёпотом в самое ухо. — Говард, стой на месте! С тобой я разберусь позже. А ты приготовься умереть, полукровка. Ты сделал свой выбор. Скорость, с какой вампиры находят кровеносные сосуды, поражает. Мгновение — и рука в волосах жертвы. Рывок — шея выгнулась до предела. Лишь расширившиеся от ужаса зелёные глаза вперились в Говарда. Тот молча торчал у стола, как прибитый. Но вдруг взмахнул рукой, и что-то со свистом полетело вперёд. Не раздумывая, Винс вскинул руку. Выхватил из воздуха стилет и всадил в ухо вампира. Смертоносные клыки успели лишь скользнуть по коже. Граф рухнул как подкошенный. Говард вскрикнул и тоже упал. Следующие пять минут полуэльф потратил, чтобы выбраться из-под вампира и справиться с замками. Наконец, вскочил и кинулся к оборотню. Тот был жив, но без сознания. Винс потормошил его, пошлёпал по щекам — не помогло. Оборотень побледнел до серости, сипло и часто дышал, сжавшись в комок, под глазами залегли огромные синяки. Очень странный обморок. Винс зажмурился, истинное зрение могло подсказать, что происходит. Их связывали сразу несколько линий. На энергетическом уровне. Тугой клубок прятался внутри метки на шее, где нити связи вплетались в собственный энергетический контур оборотня. Винс аккуратно потянул его наружу. Прочный. Если не развязать, смерть вампира скорее всего убьет Говарда. Как и разрыв. Надо что-то делать. Винс долго ковырялся. В таких делах он всегда действовал интуитивно. Во-первых перетянул связь как пуповину, перекрывая поток. Говард сразу расслабился и задышал свободнее. Потом взялся за узел — разбирал нити, искал концы, потихоньку распускал, распутывал их, ослабляя натяжение, отделял чужие линии от контура Говарда. Глаза уже болели от переутомления, а пальцы горели от продолжительного прямого контакта, когда Винс смог, наконец, разогнуться. Совсем разорвать связь не удалось, только ослабить. На полное рассоединение нужно время. Но Говарду определённо стало лучше — выровнялось дыхание, ушла мертвенная бледность со щёк. Вскоре оборотень пришёл в себя. Выглядел он обессиленным и разбитым, но живым. Это уже не мало. И вот они встали над распростёртым на каменном полу хозяином дома. Из уха его торчал стилет, под головой натекла лужа крови. Руки и ноги конвульсивно подёргивались. Жалости не было, лишь отвращение. Красивое лицо графа исказилось, черты заострились, из ощеренного в оскале рта торчали клыки, под слепо выпученными глазами налились синяки. Винс коротко размахнулся и всадил второй стилет в сердце. Говард лишь поморщился. Некоторое время молча смотрели, как тело продолжает подрагивать. — Этим его не убить, — констатировал оборотень. — Серебро мешает регенерации, но стоит вытащить стилеты, и он очнётся. Так оставлять нельзя. Эльф вернулся к столу, где были брошены в беспорядке его вещи и принялся раскладывать снаряжение по местам. Нашёл пузырёк антипохмелина, опрокинул его в рот, скривился. Выбрал ещё два маленьких пузырька. — У меня есть «горючка». Думаю, возьмёт. Или ты передумал его убивать? Связь вашу я ослабил, может разорвётся со временем, а может опять затянуться. Как пойдёт. Говард помолчал, раздумывая, взъерошил смоляные волосы. — Не знаю, Вил. Он говорил, я без него не выживу. Может врал. Может после его смерти я буду свободен. Или умру. А может у него повредится память после такого ранения, и он не вспомнит про меня. Я не знаю. Ничего не знаю. — Это риск. Думай сам, Говард, — Винс вернулся, задумчиво качнул голову вампира носком сапога, потёр синяки на руках. — Мое мнение — лучше убить. Я сейчас уйду отсюда и больше не вернусь. Никто и не вспомнит, как он говорил. А про тебя наверняка знает куча народу, ты будешь под подозрением. Так что решай, дружище. Можешь добить, можешь спасти, можешь просто уйти со мной и свалить из города. Говард в нерешительности замер над поверженным хозяином. Обвёл взглядом мрачный подвал. Больше всего хотелось уничтожить это место, и навсегда забыть всё, что здесь происходило. — Давай свою «горючку». Лучше сразу сдохнуть, чем трястись всю жизнь, выжил — не выжил, вспомнил — не вспомнил. Они отошли на безопасное расстояние. Винс аккуратно соединил содержимое пузырьков, получив ярко-оранжевую жидкость, и Говард швырнул её об пол подле бывшего хозяина. Полыхнуло пламя. Приятели выскочили из подвала и захлопнули тяжёлую дверь. Некоторое время стояли, ошалело глядя друг на друга. Убедившись, что Говард не собирается падать замертво, чуть успокоились. — Полчаса продержится, может час, — прикинул Винс, окинув взглядом кованную железом дверь, — потом огонь прорвется. Прислуга есть в доме? — Нет. Он всех отослал. Пойдем, Вил. Надо уходить, — оборотень направился через холл к выходу. — Ты иди пока один, дружище. Я догоню, — эльф повернул к парадной лестнице на второй этаж. — Что ты задумал? Ты… собрался здесь поживиться? — Говард схватил приятеля за локоть. — Это опасно. Тут везде защитные заклятия, гербы, инициалы на каждой вилке. Тебя вычислят, если ты с этим где-то появишься. Давай просто уйдем. — Мне нужна одна конкретная вещь. Найду её и всё. — Ладно, — Говард решил, что проще помочь, чем переубеждать. — Что за вещь? Как выглядит? — Если б я знал! — воскликнул эльф возмущённо, взбегая по лестнице. — В прошлый раз я искал Перст, и это оказался кусок камня в форме пальца. Теперь я ищу пятку. — Пятку?! — Пятку, дружище. Они перевернули кабинет вампира вверх дном меньше чем за час. Взломали сейф, вскрыли письменный стол, шкафы с документами и перетряхнули каждую книгу из библиотеки. Нашли тайник в полу. Но деньги, драгоценности и магические артефакты их сейчас не интересовали. — Ещё раз на всякий случай, мы ищем каменную пятку? — в десятый раз уточнил Говард. Он выглядел измотанным, разрыв связи не прошёл бесследно. Винс по третьему кругу сканировал стены истинным зрением. — Да, дружище. Я думаю, это должен быть округлый камень неприметного серого цвета. — Сдался он тебе. Огонь уже в доме, чуешь, как дымом воняет, — оборотень распахнул дверь, выглянул и быстро захлопнул. Внутрь ворвался клуб дыма. — Там лестница уже занялась. Пора убираться, скоро здесь будет полгорода. Если нас заметят… — Корешки-листочки! Иди, Говард. Я ещё поищу. Где кроме кабинета граф мог хранить ценности? — Да где угодно! В спальне, библиотеке… В том же подвале. Здесь уйма помещений. Всё Вил, уходим, — он подтолкнул приятеля к окну. — Вернёшься после и поищешь. Камень не сгорит. Полезай в окно. — Проклятье! Мне нужна чёртова пятка! — уперся эльф. Он скользил взглядом по разорённой комнате в надежде найти какую-нибудь зацепку. — Ты готов умереть ради неё? — Говард уже почти кричал. — Я тебя не оставлю! Или уходим вместе, или вместе остаёмся. Всё ещё бранясь, Винс взобрался на подоконник, осмотрелся. Уже начало светать, небо окрасилось предрассветными розовыми тонами. Под окном виднелся парк, старые раскидистые деревья росли вплотную к дому. Огонь разгорался с лицевой части здания, здесь с обратной стороны пока было тихо. Снизу донеслось знакомое курлыканье, большая лохматая птица, повернув боком голову, смотрела одним глазом снизу вверх, будто кокетничала. — И сюда пробрался! Вот, настырный, — эльф разбил об пол пузырёк чего-то горючего и легко перемахнул на ближайшее дерево. Соскользнул на землю, по обезьяньи хватаясь за ветки. Говарда в окне уже не было, по стене шустро шмыгнула крупная ящерица типа игуаны. В этом особенность оборотня-полукровки — он взял по половинке от каждого из родителей: пумы и варана. В теле уживались одновременно два зверя, но сил хватало только на бледное подобие родительских. Ни в одном из родов он не станет своим. Никогда. — Юсси, ты опять сбежал! Непоседа, — полуэльф ласково пригладил растрёпанные перья на голове миракса. Внимательный взгляд его скользил по стене здания. — Как ты думаешь, где в этой громадине можно спрятать один бесценный камушек, так чтоб на века. Семья фон’Айсенберг получила его на хранение пять столетий назад. А зданию гораздо меньше. От силы лет сто — сто пятьдесят. Юсси боднул хозяина головой и встревоженно закудахтал. — Хм. Тебе тоже интересно, что это за дырки в фундаменте? — задумчиво протянул Винс, продолжая странный разговор. — А давай у Говарда спросим. Говард, смотри, что за отверстия по низу здания? Оборотень вышел из кустов уже человеком. Из города доносился отдаленный вой пожарной сирены. — Вил, брось, это становится слишком опасно! — но увидев упрямый взгляд, Говард тяжело вздохнул. — Это последний вопрос. Отвечаю, и мы уходим. Согласен? Это духовые окошки в подвальные помещения. Вон то и то в винный погреб. Вот это в продовольственный склад. Это… это не знаю, наверное туда же. Доволен? Идем скорее! Но глаза эльфа уже зажглись зеленым. Он рассматривал неприметное отверстие внизу стены. — Говард, а ты в виде игуаны пролез бы сюда? — И не подумаю! — Если там ничего нет, я развернусь и уйду с тобой. Пожалуйста! Последний раз! — Проклятье, Вилли Винс! Ты и мёртвого достанешь, — он тяжело вздохнул, неохотно соглашаясь. — Только потому, что я перед тобой виноват. Держи миракса, ещё не хватало, чтоб он меня сожрал. Говард исчез, шустрая ящерица скользнула по стене и скрылась в отверстии. Винс присел возле него, прислушиваясь. Вой сирены приближался. С парадного крыльца доносились крики людей. Из окна кабинета валил дым. Времени действительно совсем не осталось. — Здесь комната. Крошечная, как склеп, я едва помещаюсь, — донёсся из отверстия приглушенный голос Говарда. — А ещё каменный ларец. Тяжеленный. Эльф аж подскочил: — Это оно, дружище! Нюхом чую, это наш камушек. Открывай! — Изнутри раздался хлопок, пыхнуло жаром. Винс приник к стене, попытался разглядеть что-нибудь через отверстие. — Что случилось? Ты живой там? Говард? Мгновения тишины казались бесконечными. Взволнованный Юсси топтался за спиной, лез через плечо заглянуть в любопытнейшую дырочку. — Проклятье, — наконец заворчал тихий голос изнутри. — Защита сработала. Похоже очень старая, ослабла от времени. Иначе бы мне конец. Поджарило бы. Лови! Что-то застучало по узкому ходу. Винс подставил свою треугольную шляпу. И через мгновение в неё упал неприметный серый камень. Круглый как морской голыш со сколом на всю плоскость. Юсси тут же сунул любопытный клюв, но был безжалостно задвинут за спину. Эльф рассматривал добычу истинным зрением. Камушек попался не простой, силовые линии завихрялись вокруг него, огибали. Он отталкивал натянутые струны магических потоков какой-то неведомой мощью, исходящей изнутри. Точно так же, как давешний Перст. — Это он, Говард! То есть она — таинственная Пята У-Кхаш Гуинара. Корешки-листочки! Наконец-то. Спасибо, дружище. Ты спас меня! — Винс порывисто обнял приятеля, который уже выбрался наружу и отряхивал припорошенную пеплом одежду. — Чья-чья пята? — Не важно, теперь моя. Валим отсюда! — он вскочил на миракса, обнял гибкую шею и пришпорил бока каблуками. Птица разбежалась через парк, оттолкнулась сильными лапами, вспрыгнула, хлопая крыльями, на каменную ограду и скрылась на той стороне. У парадных ворот уже стояли два пожарных мобиля со здоровыми бочками на прицепах, собралась толпа зевак. Чёрный столб дыма валил из окон поместья фон’Айсенберг. Винс пожал другу руку на прощание, понимая, что вряд ли вскоре увидит его снова, и направил своего пернатого скакуна на окраины города. На тонком лице его блуждала усталая улыбка. Учитель будет доволен.