Что ищет полукровка

Ржавая лестница скрипела как прокаженная. Под каждым грёбаным шагом. Содрогалась всем своим существом, норовя рассыпаться ржавой трухой. Винс поднимался. Шаг за шагом упорно лез вверх. Перед носом маячила глухая кирпичная стена, тоже старая, растрескавшаяся, осыпающаяся. Простая железная лестница — два прута и дрожащие под ногами перекладины — вела куда-то вверх. Но не это важно. Важно откуда она уводила. Винс боялся оглянуться, посмотреть вниз. Он знал, что там опять месиво чёрных щупалец в тумане. Они тянулись вверх, за ним, пытаясь схватить, оторвать, сбросить. Страх сковывал движения, сердце с трудом проталкивало кровь в немеющее тело. Лестница вибрировала, казалось, она вот-вот отвалится и рухнет вниз, увлекая его за собой. Вдруг из рассыпающейся кирпичной кладки выскочило крепление, железная конструкция угрожающе качнулась под руками. Винс вжался в перекладины, напрягая слабеющие ноги, подтянул себя вверх. Ещё одно крепление поползло из стены, теперь выше, прямо напротив лица справа. Винс как завороженный следил за струйкой каменной крошки, что бежала вниз из-под ржавого прута, который свободно болтался в слишком широком уже отверстии. А значит вся нагрузка теперь на левом парном креплении. Которое прямо на глазах с сухим треском сдвинулось с места. Скорее! Он рванул выше. Поздно! Хлипкая железка изогнулась под руками, как мягкая глина. С хрустом выскочили ещё пара креплений ниже. И выше тоже. Винс отчаянно и бессмысленно вцепился в перекладину, чувствуя, как лестница начинает движение вниз и назад, сгибаясь под его весом. Отвратительное чувство падения в бездну… Но он не упал, а погрузился. Что-то тёплое и большое обняло его целиком, будто укутало одеялом. Мягкий размеренный перестук наполнил всё существо. Уютно… — Капитан, — громкий шёпот выталкивал из сна, но Винс сопротивлялся до последнего, — Капита-а-ан. Проснитесь! — М? — вся кровать, нежно и тепло обнимающая его, крупно вздрогнула. — Капитан. Разрешите доложить. Вы… То есть он… То есть… Вы опять вместе спите, — пробасил страшным шёпотом знакомый голос. — Отставить панику, капрал. Отбой, — проворчала гулко кровать и притиснула эльфа покрепче. — Что? Винс распахнул глаза. И обнаружил себя под мышкой у бравого капитана. Голова же покоилась на груди, примерно в районе сердца. Заработав локтями и коленями, он быстро высвободился и перебрался на свою — соседнюю — постель. Благо разделяла их чисто символическое расстояние сантиметров десять. Буркнул оттуда: — Леконт, ты… держи подальше свои грабли! Ни минуты покоя… Закуклился в одеяло и постарался снова заснуть. Но постель давно остыла, в бок немедленно что-то воткнулось через тонкое тканевое дно палатки, блаженный утренний сон был безвозвратно испорчен. Ворча и наступая соседям на ноги, он выбрался наружу в зябкую свежесть утра. Восходящее солнце расцвечивало небо нежными розовыми и сиреневыми тонами, лёгкие облачка цеплялись за макушки гор на горизонте. Воздух, напитанный утренним туманом, тающим в низинках, казался осязаемым и вкусным. Кутаясь в одеяло, Винс побрёл, сбивая росу, в кустики по делам. Юсси вынул из-под крыла голову, проводил хозяина взглядом, неторопливо поднялся и, шумно встряхнувшись, направился следом. Палатку вчера поставили на опушке, не особо удаляясь от тракта. Вынужденная остановка. У мобиля все-таки кончился заряд, он заглох прямо посреди дороги. Чуть-чуть не доехали до Ризенвилля. Дело было вечером, поэтому и решили заночевать прямо здесь. В палатке. И уже не первый раз Винс проснулся под боком у проклятого Леконта. Как это происходит, никто не знал. Ложились все по отдельности. Винс подозревал, что капитан делает это специально, чтобы кое-кто опять не сбежал. А может просто поиздеваться. Не зря он после первого же случая стал специально ложиться посередине. Напрашивается вопрос — зачем? Не из ревности же к рыжему капралу! А Винс стал требовать останавливаться на ночлег в постоялых домах. Он налил себе воды в жестяную кружку, бросил листик мяты, земляники и несколько бутонов медоцвета. Сплел «кипятильник» и опустил в воду, довел почти до кипения и удобно устроился на широкой ветке раскидистого граба, прихлебывая горячий пряный напиток. Хоть тут немного побыть одному. Миракс, отчаявшись получить внимание, открыл охоту на бурундуков. Этот переезд обратно в столицу в компании двух туповатых гвардейцев на трескучем мобиле вымотал все нервы. Леконт не спускал глаз, лез с расспросами, подколками, нравоучениями. Наверняка маячков понавешал. Идиот! Какой смысл сбегать сейчас, когда вот так с охраной и всеми удобствами сопровождают в столицу, обеспечивая и питанием, и ночлегом? Ближе к концу путешествия придётся подумать, как избавиться от навязчивого сопровождения. В Ризенвилль отправились вдвоём, оставив рыжего капрала охранять мобиль. В городе базировался гарнизон королевской гвардии. Капитан рассчитывал получить там помощь. А Винс просто не захотел торчать на месте. Часа через три неспешного пути по пыльной дороге они вошли в поселение. Ризенвилль был обычным провинциальным человеческим городишкой, каких множество по стране, с единственной площадью и ратушей в центре. Но кое-что выделяло его из общей массы — железная дорога. Она вела через окраины Ризенвилля от столицы к Медным горам, где находился крупный торгово-промышленный центр гномов. Которые, собственно, и продвигали строительство дороги, и активно участвовали в нём. Гномов Винс недолюбливал. И железки их проклятые тоже. Конкретно вот эту железку особенно! Имел на то веские причины. Проезжая по городку, он пялился по сторонам, где с улыбкой, где с явственной неприязнью. Виды железной дороги и новенького вокзала нагоняли на него злость и уныние. На переговоры и решение проблем с машиной ушёл весь день. Пришлось обить не один порог, прежде чем нашли коменданта гарнизона и получили необходимую помощь. Им выделили понурую лошадёнку, которая и дотащила драндулет до города. Но зарядить его здесь не представлялось возможным, никто даже толком не знал, на чём он работает. Оставлять тоже не вариант. Пришлось договариваться, чтобы дали лошадь до столицы. Для этого пришлось вновь столкнуться с бюрократической системой. Пока оформили все бумажки и подписали у всех местных шишек, солнце уже опустилось за горы. Повезло ещё, что обошлось одним днём. На ночлег остановились в старом постоялом дворе на окраине, ночевать в казарме эльф категорически отказался. Вечером собрались в местном трактире, чтобы немного расслабиться после нервного дня. Винс пил. Он явно был чем-то расстроен и морщась заливал в себя кружку за кружкой крепкого гномьего эля, будто поставил себе цель, напиться как можно быстрее. К еде почти не притрагивался. Капитан же просто следил, молча подливая и заказывая пинту за пинтой. Капрал Невжитски времени зря не терял, тоже прихлёбывал и уже пьяно трепался обо всём подряд, не особо интересуясь, слушает ли его кто-нибудь. — Вот довезём тебя до столицы, сдадим Совету Магов, — доверительно вещал он слегка окосевшему собутыльнику. — Глядишь, повышение дадут. Или хотя бы награду какую. Сколько мы бед с тобой натерпелись, должны же там принять в расчёт. Я о повышении давно мечтаю. А ты? — пихнул локтем полуэльфа, прикорнувшего на собственной ладони. — М? — Говорю, о повышении мечтаю. А ты? — Я нет. — А о чём мечтаешь? Чего добиваешься? — вклинился вдруг в разговор молчавший до сих пор Леконт. — Я? Лицензию получить для начала. Чтоб не зависеть ни от кого… и доказать… Всем доказать, что не хуже… — Что не хуже? — Я не хуже. Заладили… Недоэльф. Недомаг. Недоучка. Надоело! — он вдруг треснул кулаком по столу. Задребезжала посуда, кто-то обернулся за соседними столами. — Буду работать и учиться. Продолжу исследования… докажу, что был прав. Им придётся признать… Им придётся! Я заставлю их считаться со мной! Я буду первым полукровкой в Совете Магов! — И как же ты собираешься это сделать? — осторожно, чтоб не спугнуть, просил Леконт. Но Винс уже приложился к следующей кружке. — Редкостная дрянь это гномье пойло! — пробурчал он, прикончив очередную пинту. Язык его заметно заплетался, а голова непреодолимо клонилась вниз. — И дорога их железная — тоже дрянь! — Почему дорога-то дрянь? — пьяно возмутился капрал. — По ней эти ходят… Ну как их? Поезда! — Капитан делал ему отчаянные знаки, даже пнул под столом, намекая, чтобы заткнулся и не мешал, но Невжитски уже дошёл до кондиции, когда нестерпимо хотелось высказаться. — Местные говорят, город у них того… лучше стал. После строительства. Дома каменные, улицы тоже… каменные, лавки… А до этого так, деревенька была. — Там трущобы были, где дорога сейчас… — неприязненно выдал Винс и налил себе ещё кружку. Собеседники недоуменно смотрели на эльфа: — Разве плохо, что убрали трущобы? Он перевернул кружку себе в рот, запрокинув голову, синхронно глоткам задвигался кадык. Неизящно вытерся рукавом и признался: — Я там жил раньше с бабаСимой, тёткой, братом и сёстрами двоюродными… Когда мелкий был…

***

Бедный пригород был застроен кособокими мазанками. Солома и глина здесь всегда оставались самыми доступными материалами. Однако, править такие строения приходилось часто, подкосить их мог даже сильный ливень. Кривые грязные улочки, кучи мусора и полуголая малышня, играющая в нём, выдавали общее плачевное состояние местного населения. С брезгливым выражением на лице по улочке шла женщина. Шикарные красно-рыжие волосы были мастерски уложены в сложную причёску, недешёвая одежда выгодно подавала женственную фигуру — где надо утягивала, поднимала и демонстрировала, а косметика подчеркивала привлекательные черты. Женщина явно знала, как себя преподнести, и выглядела чуждо в здешней нищете. Озираясь по сторонам, она осторожно пробиралась через грязь, придерживая длинный подол. Кто-то всё же пытался сохранить человеческий облик в окружающей беспросветной бедности. Например, вот этот домишко, возле которого приостановилась женщина, недавно поправляли и подмазывали свежей глиной, в подслеповатых окошках висели старенькие, штопаные, но чистые занавески. Пятачок земли перед входом был расчищен от мусора и чисто выметен. Но внутри домишки творилось что-то неладное. Оттуда доносился громкий крик, грохот, шум борьбы и падающих предметов. Вдруг дощатая дверь с шумом распахнулась, ударившись о стену так, что посыпалась известь. На улицу вылетел светленький мальчик, невысокий и тонкий. Следом в дверях появилась грузная пожилая женщина с ремнём в руках и багровым от злости лицом. — Вилли Винс! Вернись, негодный мальчишка! Вернись сию же минуту! Мальчишка мчался без оглядки, придерживая портки, так что чуть не врезался в рыжеволосую женщину. И тут же попал в её цепкие руки. — Ай! Пустите! Больно! Я не крал! Не крал! Они все врут! Пустите меня! — ощутимо картавя, закричал мальчишка. Он вертелся угрём, пытаясь вырваться, но держали его крепко. — Тихо, малыш, тихо. Дай-ка на тебя посмотреть, — женщина приподняла лицо ребенка за подбородок и внимательно всмотрелась, задумчиво приговаривая, — неплохо-неплохо. Отмыть, приодеть… Думаю, подойдёт. Низковат только. Почему ты такой маленький? Тебе ведь уже восемь. Мальчик замер, удивлённо глядя на женщину. Длинные эльфийские ушки его испуганно жались к голове, почти прячась в светлых волосах. — Лиза?! Что ты здесь делаешь? — воскликнула пожилая женщина, выходя из дома. Вслед за ней показалось несколько любопытных ребятишек разного возраста и болезненная женщина средних лет. — Тысячу раз просила не называть меня так, — поморщилась рыжеволосая. — Меня зовут Камилла! Неужели так трудно запомнить, мама? Я приехала к сыну, что тут удивительного? — Вспомнила! Посмотрите, люди добрые! Восемь лет прошло! Твой сын вором стал, пока ты пропадала! С шайкой щипачей вошкается. Иди сюда маленький негодник. Вот я тебе покажу! — Не правда это, — буркнул Вил, пытаясь спрятаться за подол Камиллы. На лице его отражалась буря чувств. Страх сменяло недоумение, робкая радость, недоверие, обида, надежда и почти восторг. — Я верю тебе, малыш, — Камилла погладила его по голове. — Пошли со мной. Мамочка покажет тебе другую жизнь. Больше никто не посмеет тебя ударить. — Куда это пошли?! Ишь чего удумала! Вил, немедленно домой! — А пусть он сам выберет. Он уже достаточно большой. Да, Вилли? Хочешь пойти со мной? Или остаться с бабкой? Живое личико ребёнка изобразило сомнения. Смущённый общим вниманием, он стоял насупясь и размышлял. Жизнь в трущобах никто бы не назвал лёгкой и приятной. Да ещё с такой приметной внешностью. За свои восемь лет он уже повидал всякого. Улица научила маленького полукровку драться, врать, воровать, быстро бегать и прятаться — в общем, выживать. Добрая бабаСима старалась воспитать внука хорошим человеком, но была вспыльчива и импульсивна. Могла и обнять большими мягкими руками, угостить вкусным пирогом из ревеня, пожалеть, а могла и наподдать, когда внук не слушался, и даже выпороть ремнём, если сильно накосячил. И в этом случае спасали только ноги и вёрткость. Конечно, он думал о матери, представлял её себе и мечтал, что когда-нибудь мама вернётся за ним. Верил, что несмотря ни на что, она любит его. И тоже в глубине своей детской души любил маму. И вот теперь… Как он мог отказаться? Наконец, Вил собрался с духом, вытер чумазый нос рукавом и выдавил, вздрагивая ушками: — Я хочу… Я хочу с мамой. — Какое тебе «с мамой»?! Нашли у кого спросить! Да разве ж это мать? Прошмандовка, а не мать! Нагуляла где-то и бросила на меня. А теперь явилась! — бабаСима разошлась не на шутку. В такие моменты её побаивались даже местные авторитеты. Охочие до сплетен соседки высовывали любопытные носы. В кучах мусора просыпались алкаши и начинали шустро расползаться по норам. — Вил, немедленно домой! Я кому сказала! Слышишь меня?! — она подошла ближе и попыталась ухватить мальчишку за руку. — Нет! — закричал он, уворачиваясь. — Я пойду с мамой! А тебя ненавижу! Ненавижу! Не трогай меня! Пожилая женщина схватилась за сердце и грузно опустилась на рассохшуюся доску, заменяющую скамейку. Камилла торжествующе заулыбалась и направилась к экипажу, что ждал в конце улицы. А Вил просто ушёл вслед за ней. И не обернулся.

***

— Вот… Представляешь? Так и сказал — ненавижу! А она знаешь какая хорошая была, бабаСима? Вот такая! — полуэльф пьяно раскинул руки, будто хотел обнять небо. — Большая и мягкая, как перина. Разбежишься и пух в нее… и мягко! Она специально мне бока подставляла, чтоб не ушибся, жалела… А я ей — ненавижу, мол, тебя, бабаСима… Вот так… Винс свесил голову между плеч, опираясь на сложенные на липкой столешнице локти, добавил еле слышно: — А когда вернулся, тут эта железка проклятущая… А кто куда делся, не знает никто. Восемь лет прошло… — Ну зато с матерью пожил, — решил подбодрить его Аарон. — Ха! Да сдался я ей… что даром… что с деньгами. Хахаль её бросил. Вот она решила к отцу моему подрулить. И меня прихватила для весу. А папаша меня забрал, а её выгнал… Я со страху ему глаза отвел, он и понял… что дар есть… Я тогда на эльфа похож был. Он решил попробовать… Корешки-листочки! Как она орала! Проклинала его… и меня тоже… Не видать тебе счастья! — передразнил Винс противным голосом, — или любви? Не помню… В канаве сдохнешь! Выродок… и всё такое. Ведьма! До сих пор её перекошенную рожу в кошмарах вижу, — он опять приложился к кружке, с удивлением обнаружил в ней дно, заглянул в пустой кувшин и с досадой оттолкнул его. — А потом меня и отец выгнал. Когда волосы розоветь начали… Денег дал на Академию. Сказал не появляться больше… Проклятье! Ненавижу эти розовые патлы! — Да ладно, красивые же, — предпринял ещё одну попытку капитан, — как клубничная карамелька. Рыжий капрал лишь пьяно-прочувственно кивал. — Ванесса говорила, красное золото… а потом убить хотела… — пробурчал Винс неразборчиво и засопел, уткнувшись носом в сгиб локтя. До снятой на ночь комнаты его пришлось нести. Комнатушка им досталась совсем маленькая, зато кровать стояла двуспальная. На неё и сгрузили сонного эльфа. Он остался лежать в том же положении, раскинувшись на всю ширину. — Быстро его развезло. И поговорить не успели толком, — вздохнул капитан, присаживаясь с краю. — Так поговорили же… Про бабку его… — А надо было про другое совсем. Ладно, что уж теперь. Напою ещё как-нибудь. Ложитесь спать, Невжитски. — Слушаюсь, — и полез на кровать. — Стоять! Мы с вами спим вон там, — капитан указал на два соломенных тюфяка на полу. — Вас уже не пугает этот ночной прилипала? — Он сейчас такой… спокойный, даже милый, не страшный совсем.- пробасил рыжий капрал, вглядываясь в расслабленное лицо. — Если б не знал, какая он катастрофа ходячая, никогда бы не подумал… Эльф распахнул глаза, полностью чёрные из-за расширенного зрачка, и уставился в потолок. Капрал отшатнулся. — Винс? — позвал Аарон, наклоняясь ближе. — Ты чего? Всё в порядке? Эльф перевёл на него бессмысленный взгляд. Некоторое время бесстрастно рассматривал. Потом неуверенно выставил руки, будто пользовался ими в первый раз, и схватив за голову, притянул к себе. Прижал лицом к лицу, так что лбы столкнулись, носы сплющились, а губы уткнулись в губы, и дышать стало проблематично. — Святые панталоны пречистой девы Агнессы! — капрал скатился с края кровати и, плюясь через левое плечо, пополз на карачках в сторону тюфяка. — Винс, — загундосил капитан во впечатанное лицо. — Кончай придуриваться. Отпусти ме… м-м-м? — пришлось замолчать, потому что в рот проник язык эльфа. Грубо и неловко. Просто воткнулся меж приоткрытых губ и повёл туда-сюда, как если бы на вкус пробовал. Леконт ошарашенно замер в неудобной позе, нависнув над лежащим. Лицо вдруг вспыхнуло, а в груди забарабанило. Нестерпимо захотелось сжать в объятиях стройное тело, впиться губами, ответить на поцелуй, вдавить в постель всем телом и… Что-то остановило. Это не походило на соблазнение или проявление чувств. Из распахнутых глаз на Аарона смотрела тьма… Пришлось разжать и убрать от себя тонкие скрюченные пальцы. Выражение лица у эльфа оставалось всё таким же отсутствующим. А по щекам змеились белые цветы, хорошо заметные в темноте из-за бледного голубоватого свечения. Выглядело и впрямь пугающе. Глаза Винс закрыл также неожиданно. Свернулся на кровати калачиком, подложив ладошки под щёку, и засопел ещё сосредоточенней. Капитан ошарашенно взъерошил волосы пятернёй, помедлил, разглядывая странного эльфа, и удалился на тюфяк, поправляя вдруг потесневшие штаны. Тонкий серпик луны несмело выглядывал из-за безразмерных чёрных юбок, что напялили рыхлые няньки-тучи. Бросал бледные лучики серебристого света на тёмные улицы и сонные переулки. Редкие фонари едва теплились одинокими светлячками, вырывая у ночи крошечные пятнышки освещённого пространства. К постоялому двору приблизилась фигура высокого человека в коротком чёрном плаще. Голову скрывал просторный капюшон. Человек остановился на противоположной стороне улицы и замер в неподвижности. На постоялом дворе все спали. Храпел пожилой хозяин в захламленной спальне, постояльцы в своих номерах посапывали, посвистывали и выводили рулады на все лады. Пара завсегдатаев дрыхли прямо в опустевшем зале трактира. Винс приоткрыл глаза. Едва-едва. Лишь тонкая щёлочка пропускала скудный свет между век. Поднялся с кровати, не издав не единого скрипа, не обуваясь, легко прошел к окну, ловко лавируя в темноте между немногочисленной мебелью, бесшумно открыл створки прямо в ночь и выскользнул наружу. Аарон проснулся резко, будто толкнули. Вскинулся, оглядываясь. И, бранясь, кинулся к распахнутому окну. Успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как высокий человек в чёрном уносит эльфа, перебросив его как мешок через плечо. Тот не сопротивлялся и не подавал признаков жизни, безвольно повиснув на похитителе. Аарон сплёл и кинул первое, что пришло в голову — парализующее. Заклятие натолкнулось на щит и распустилось, не причинив вреда. А на капитана обрушилась такая отдача, что он только порадовался, что не послал чего-нибудь помощнее. Когда немного пришёл в себя, между пляшущих вспышек в глазах хоть что-то стало видно, а звон в ушах ослаб до переносимого, улица опустела.

***

Теперь лестница была верёвочная, если это вообще можно назвать лестницей. Он висел над бездной, вцепившись в переплетения и узлы. Высота не пугала. Пугало то, что под ней — клубящийся пульсирующий мрак и туманные щупальца, тянущиеся к нему, чтобы схватить, заполучить, утащить… Неверная опора раскачивалась и крутилась на ветру. Или не на ветру? Он осмелился поднять глаза и увидел распухшее, будто дохлый кит, брюхо дирижабля. Такое огромное, что занимало всё небо. Эта жуткая штуковина куда-то летела, дёргаясь рывками, и волокла его за собой в неизвестность. Захотелось отпустить верёвки и спрыгнуть. Пусть даже в чёрную шевелящуюся мглу. Так маняще пульсирующую внизу… Или нет?.. Он висел, не в силах двинуться с места, судорожно сжимая опору руками, ногами и… Что это? Тёмно-фиолетовые лоснящиеся влагой отростки оплетали верёвку вокруг его рук. И головы. И всего тела. Нет! Прочь! В тот же миг щупальца отшатнулись, разлетелись в стороны. Заколыхались вокруг. Верёвка рванулась из рук от очередного порыва ветра. И фиолетовые щупальца мгновенно снова вцепились в неё. Это его… Щупальца… Они растут из него… Вдруг верёвка зашевелилась под руками как живая. Заструилась гибкой лианой, быстро оплела его с головы до ног, распуская крупные белые цветы и выстреливая листьями. Очень скоро он оказался полностью опутан сетью гибких стеблей и улетал куда-то, уносимый ею. Фиолетовые щупальца испарились, как не бывало… Винс так привык просыпаться в самых разных местах и обстоятельствах, что, придя в себя, первым делом оценивал обстановку и самочувствие. Сегодняшнее пробуждение принесло много ярких впечатлений и поводов пораскинуть мозгами. Место ничем не напоминало комнату на постоялом дворе, или привычную уже палатку, и никак не тянуло даже на менее ожидаемую, но все же вероятную казарму. Он лежал на куче тряпок, прикрывающих, но не смягчающих корявый жёсткий пятачок пола. Потолок и стены заменял не менее корявый купол из каких-то веток. Что за рай в шалаше? Всю конструкцию ощутимо потряхивало, отчего неровности пола сильнее врезались в бока. Что-то беспрерывно шуршало и негромко постукивало. И запах. Несильный, но неприятный. Вроде знакомый, но непонятно откуда… Рядом в позе медитации сидел человек в чёрной одежде, глубокий капюшон полностью скрывал лицо, но эльф узнал его сразу. И облегчённо выдохнул — по крайней мере, убивать не будут. — Нейрам? Где это мы? — Чёрная фигура не шелохнулась. Винс, кряхтя, сел. Всё тело затекло и ломило. — Эй! Нейрам! Спишь, что ли? — Не мешай. Я занят… Винс скривил гротескно высокомерную рожу, беззвучно передразнил напарника и решил пока заняться собой. «Корешки-листочки, как же хочется пить! Неудивительно после такой попойки! Кстати, а где похмелье? — эльф прислушался к себе, но кроме безумной жажды никаких ожидаемых признаков не обнаружил. — Странно. Что-то здесь не так! Наверное эль у трактирщика разбавленный был. То-то я так долго не пьянел. Обычно пары кружек этого гномьего пойла хватало, чтобы унесло. А вчера… сколько же я выпил вчера? Пять-шесть точно было. Девушка два раза приносила полный кувшин. Наверняка Леконт заплатил за них по полной. Ну, это его проблемы! Только бы ничего лишнего по пьяни не растрепал… Где же все-таки я? И как здесь очутился? И что это за тряпки? — он потянул за аккуратно обработанный искусной вышивкой край. Очень знакомой эльфийской вышивкой. — Только не говорите мне… Проклятье! Нейрам — ублюдок!» Винс вытащил из-под собственной задницы один из любимых походных комплектов. Бранясь про себя и сдерживаясь, чтобы «случайно» не двинуть старшему товарищу, оценил слегка помятый, но все ещё приличный вид одежды и быстро переоделся из осточертевших гвардейских обносков. С особым удовольствием натянул любимые замшевые сапоги. — Нейрам! — эльф отчаялся дождаться напарника из нирваны и нетерпеливо тряхнул за плечо. — Я умираю от жажды. Есть вода? Тот едва приоткрыл один глаз, слегка мерцающий красноватым отблеском ночного зрения: — Уверен, что хочешь именно воды? — А что есть? Кроме гномьего пойла, всё подойдёт. — Ладно, сейчас организую поиск… — и глаз вновь закрылся. — Чего? Но спутник уже снова погрузился в медитацию. — Всё, на первом же водоёме будет остановка, — Нейрам окончательно вернулся в бренный мир. — Мы едем, что ли? — Винс снова огляделся и вдруг понял, что это за запах, отдающий сыростью и плесенью. — Проклятье! Не говори мне, что это одно из твоих мерзких порождений. — Хорошо, я промолчу, что это арахноид. — Фу! Ненавижу твою мертвечину. Неужели нельзя было лошадей достать? И где мой миракс? И вообще, куда мы едем? — Не зуди, — отмахнулся Нейрам. — Я некромант и лучше всего умею именно это. Учитель прислал новое поручение. Арахноид самый быстрый. Через восемь часов мы будем на месте. А на лошадях неделю бы добирались. — А я как здесь оказался? Леконт же глаз не сводил и маячков понавешал, как ленточек на тую в праздник невест. — Призвал. До эльфа не сразу дошёл смысл сказанного, настолько возмутительной казалась сама мысль об этом. — Чт… Что?! Призвал? Я живой, вообще-то! Вот же ты, — Винс был оскорблен до глубины души. Его призвали, как нежить?! Немыслимо! — Ты был мертвецки пьян. Заклятье отлично сработало, — казалось Нейрама лишь забавляет возмущение напарника. — Кстати, что отмечал? Вступление в ряды доблестной королевской гвардии? — Пф-ф-ф! Я добыл Язык У-Кхаш Гуинара. Имею право расслабиться! И не так уж сильно я напился. Даже похмелья нет. — Потому что у тебя регенерация вампира. Неполноценная, процентов на тридцать-пятьдесят. Иначе ты бы и напиться не смог. Оборот подействовал частично. Тебя не удивляет, что без проблем видишь меня? Здесь полная темнота, вообще-то. Я потому и спрашивал, точно ли воды ты хочешь? — Ну не крови же! Фу, гадость! — скривился Винс и даже отсел чуть-чуть, насколько позволяло тесное пространство их средства передвижения. — Как ты мог подумать? — А ты чем думал, когда соглашался на оборот? Знал же, что придется кровь пить. — Ванесса говорила, не обязательно, — полуэльфа передернуло от внезапно нахлынувших воспоминаний. — Она меня чуть не убила, между прочим. И контракт не защитил. Не надо было тебе верить. Казалось, Нейрам еле сдержался, чтобы не изобразить рукалицо. Но ограничился взглядом, полным презрительного разочарования. — Ты идиот, Вилл. Ты его вообще читал? — Конечно, читал! Там так всё… витиевато… — он сделал заковыристый жест рукой. — Контракт не защищает твою жизнь. Он защищает интересы своего хозяина, не даёт тебя перевербовать. Вот он и не давал выпить крови из вены, что завершило бы оборот. Всё! — Нейрам оценивающе разглядывал возмущенного Винса, упорно не желающего признавать собственный промах. — То, что вампирша погибла — удачное стечение обстоятельств. Она поддалась гневу и сама загнала себя в ловушку. Чем больше ранилась, тем больше нуждалась в крови для исцеления, и тем больше получала ран. В итоге контракт всё же убил её. Или добил кто-то из прибывших спасателей. Ты там половину Совета собрал своей издыхающей тушкой. Когда же ты перестанешь быть таким беспечным? Все-таки учитель прав, тебе ещё рано… — он резко оборвал себя. — Что рано? — рассеянно переспросил Винс. — Рано доверять такие ответственные задания. Опять всё завалил и сам чуть не отправился к праотцам. Что за рисунки на тебе? Почему светятся? — Где светятся? — Винс задрал рукав. Но никакого свечения не обнаружил. — Это друид Синего леса сделал. Ладно, не важно. Куда мы едем? Нейрам помолчал, повертел в руках тонкое запястье эльфа, хмуро разглядывая погасшие знаки. Что-то его настораживало. — В гномий город мёртвых, — ответил, наконец. — Новое задание учителя. — Город мёртвых? В гномьих пещерах?! — Винс так подскочил, что приложился макушкой к низкому потолку, с которого тут же посыпалась труха и паутина. — Я туда не полезу! Нет уж! Только не к гномам. Они вообще стерильны в плане магии. А эльфов ненавидят и презирают. Знаешь, что они делают с магами? То же, что и с ворами — руки отрубают! Я не хочу лишиться рук. Нет. Я отказываюсь! Лезь туда сам. — Не неси чушь. Ты не можешь отказаться, — бросил напарник, бесстрастно наблюдая бесплатное представление. — Ты ведь некромант. Тебе в город мёртвых прямая дорога. А мне Великое Древо запрещает спускаться в царство его корней. — Это пещеры. Там нет корней. Мне нужна лишь твоя удача. Просто рядом постоишь. — Да что за бред?! Какая удача? Я уже трижды чуть не погиб! Сколько можно? Казалось, эльф в отчаянии и того и гляди начнет заламывать руки и рвать волосы. Однако, напарника это нисколько не трогало. — Будто в первый раз. Не погиб же, — меланхолично парировал он. — Тебе удалось добыть уже три обломка. Ещё никому так не везло. Их специально прятали, поручили хранение представителям разных рас и враждующих родов. Нарочно, чтобы усложнить задачу тому, кто захочет восстановить статую. — Зачем? Видел я эту статую, ничего особенного. — Тебя это только сейчас заинтересовало? Неужели не пытался узнать историю У-Кхаш Гуинара? Нет? Это не такая уж секретная информация, — дождавшись отрицательного жеста, Нейрам огорченно покачал головой. — Беспечность тебя погубит. В некоторых вещах ты кое-что смыслишь, в остальном полный профан. — Может просто расскажешь уже? — у Винса от злости дрожали кончики ушей. Нейрам усмехнулся, но снизошёл таки до ответа: — У-Кхаш Гуинар был известен поисками способов накопления магии. Самого прародитель даром обделил, а обычные кристаллы не давали достаточной мощности. Лет пятьсот назад он создал такой накопитель и спрятал на изнанке мира. Статуя — портал. — И зачем это учителю? — Для дела. Хорошего дела. Правильного. Тебе пока рано знать. Просто выполняй поручения, добывай артефакты. Это у тебя получается. На красивом лице не дрогнул ни один мускул, Винс не показал насколько унизительно и обидно такое недоверие. Так он думал. Нейрам же видел и огорчённо поникшие уши и потухший взгляд. — Ладно, не кисни. Куплю тебе засахаренных фруктов, как вернёмся, — Нейрам потянулся потрепать эльфа по макушке. Эффект получился обратный. Темнота скрыла, как Винс покраснел, но ответный возглас звенел обидой и смущением. — Пошёл ты! — Винс отбил протянутую руку и поспешил перевести тему. — Что там у гномов-то? — Корень У-Кхаш Гуинара.