Что ищет полукровка

— Туки-тук, туки-тук, туки-тук, — выстукивали колеса по рельсам. Мерно покачивался вагон, влекомый дымным, чудовищным паровозом. Бравый капитан королевской гвардии Аарон де’Леконт возвращался в столицу после успешного завершения опасного и трудновыполнимого задания — устранения нежити во главе с мёртвым колдуном-некромантом. Почему-то отдельно от остальной части, что также спешно возвращалась в столицу, оставив в крепости лишь прежний гарнизон, новенькие снегоходы и горы останков мертвяков в заброшенном поселке (на радость гарнизону). Капитан занимал отдельное купе, потому что сопровождал опасного преступника-рецидивиста. За три дня Винс извёлся от скуки в этом крошечном купе. Снежный пейзаж за окном надоел за первые полчаса пути. Постоянно укачивало и хотелось спать. Задница болела от бесконечного сидения, руки чесались чем-нибудь заняться. Но в присутствии Леконта это было невозможно. И Винс без конца вспоминал и прокручивал в голове недавние события и мучился от неизвестности. Жив ли Нейрам? Добрался ли до учителя? Или сгинул где-то в заснеженных пустошах? Что теперь будет? Ведь Око — последний необходимый артефакт. Зная о планах учителя, пусть даже в общих чертах, Винс переживал теперь гораздо больше. Когда всё начнётся? Какова его роль? Что нужно делать прямо сейчас? Сотни вопросов и ни одного ответа. А вдруг про него забыли? Почему Нейрам не связался, не передал весточку? Хотя, когда это кто-нибудь думал о Вилли Винсе? Всем плевать… И даже поболтать не с кем! Леконт только лез в душу, расспрашивал, вынюхивал или поучал. Сперва Винс зубоскалил в ответ, рассказывал небылицы, откровенно нарывался, потом просто посылал. Воротило уже от этой дебильной правильности. На вторые сутки Леконт принес вино, но видимо попалось поддельное. Винс не пьянел, сколько бы не выпил. А закуски и сладости до обидного быстро кончились. В ту ночь ему приснился кошмар про мать. Не первый раз уже, но проняло как всегда. Весь день потом не мог выкинуть её из головы, так и стояла перед глазами. Трясла кулаками, топала и кричала. Лицо покраснело, перекосилось от злости, красно-рыжие волосы растрепались от ветра и вились вокруг головы как языки пламени. Он даже смог вспомнить кое-что из её слов: «Да кому ты нужен?! Подонок! Вот и живи один, никто тебя не полюбит так как я! От счастья своего отказываешься. Не видать тебе любви! Помяни моё слово, — кричала она в спину уходящему отцу. Но он даже не оглянулся. — Ненавижу! Чтоб ты сдох от заразы и порчи, отродье дьявола! Под забором в вонючей канаве!» И много чего ещё… Слова её как комья грязи летели в отца, стекали по его высокой фигуре, по белоснежным одеждам, не оставляя ни единого пятнышка. А маленькому Вилли казалось, что он сам облеплен этой гадостью с головы до ног. Зловонная мерзкая грязь расползалась по всему телу, лезла в уши, залепляла глаза. Проникала в самое сердце. И мир вокруг кривился, мутнел, будто Вил смотрел на него через болотную жижу. Как в насмешку над его страданиями на следующий день поезд прибыл в Ризенвилль. Винс думал отсидеться в вагоне, чтобы не бередить душу воспоминаниями, но Леконт потащил в город, заявив, что стоять будут долго, надо кое-какие дела поделать. И развил вдруг такую активность, что эльф едва успевал за ним. Первым делом повёл в бани, где заказал отдельную купальню и велел привести себя в божеский вид за пятнадцать минут. Винс конечно удивился, но возражать не стал. Оно и понятно. После всех передряг от них обоих несло мертвечиной, палёными трупами и прочими прелестями. Всё это впиталось в волосы и одежду, въелось в кожу так, что до сих пор до конца отмыть не получалось. В крошечном купе нюхать это трое суток надоело бы любому. Водные процедуры оказались весьма кстати. Хотелось конечно поотмокать подольше, но и так неплохо. Отмытое тело взбодрилось, задышало, волосы заблестели. Винс вновь ощутил радость бытия. Правда натягивать на себя после этого армейские обноски, хоть и почищенные, но давно осточертевшие, казалось кощунством. Леконт посмотрел критически, сверился с часами и потащил по лавкам. Где молниеносно переодел полуэльфа в приличный для состоятельного горожанина костюм и (корешки-листочки, наконец-то!) удобные замшевые сапоги. По размеру. Винс недоумевал. Для чего это всё? Чтоб в тюрьме самым красивым сидеть? Или в столице его сразу с поезда в Совет потащат? Но, конечно, не отказывался. Ещё б он отказался! За чужой-то счёт! Хотя, если вспомнить, за чью длинноухую голову назначена награда, выглядело неоднозначно на какие денежки гулял сейчас Леконт. А потом они погрузились в мобиль и поехали в спальные районы, что были отстроены гномами в дар Ризенвиллю за содействие в прокладке железной дороги. Винс никогда не был в этой части города. Однотипные двухэтажные домики жались плотно друг к другу, подслеповато щурились низкими окнами. Но выглядели добротно, гномы не халтурят в работе. Улицу качественно вымостили камнем, и даже фонари газовые понаставили. На первых этажах работали мастерские и лавки. Люди спешили по делам. Горластые мальчишки продавали табак и свежие газеты. Вокруг кипела повседневная жизнь обывателей среднего класса. Зачем Леконт привёз их сюда? Дела какие-то? Сверяясь с записной книжкой, он нашёл один из домов в ряду братьев-близнецов. С аккуратным магазинчиком и свежеокрашенным в тёплый розовый цвет фасадом. Они поднялись на крыльцо для жильцов. Дверь открыла молодая девушка, выпучила глаза на полуэльфа и убежала вглубь дома. Прошли за ней в маленькую гостиную, куда вскоре набилось с десяток человек разного пола и возраста. Все молчали. Смотрели так странно… напряжённо, с ожиданием, как-будто надеждой и почему-то теплотой. Винс всё внимательнее всматривался в их лица и не решался поверить глазам. Он начал узнавать… Но слишком боялся ошибиться, разочароваться… Вот эта молодая красивая женщина с добрыми глазами и робкой улыбкой… если улыбнётся шире и на правой щеке появится ямочка, тогда это… Он беспомощно оглянулся на спутника. Не может быть! Это же… — Сестрица Анна? — голос дрогнул от волнения. — Вил! Иди скорее сюда, негодник! Она широко заулыбалась и раскрыла объятия. Винс шагнул к ней, заворожённый ямочкой на правой щеке. И тут всё пришло в движение. Все сорвались с места, кинулись его обнимать, целовать, тискать, хлопать по спине. Одновременно что-то спрашивали, кричали, смеялись, женщины плакали, дети пищали и требовали их тоже пустить к дяде, хотя видели его впервые. Винс жадно всматривался в их лица, трогал, прижимал, целовал. Смахивая дурацкие слёзы, что лезли в глаза и мешали всех рассмотреть. Сёстры, братья, тётушка. Все так изменились, повзрослели, постарели, обзавелись семьями, детьми… Но остались прежними, родными и бесконечно дорогими. Так хотелось узнать, как они тут? И он спрашивал и жадно слушал. Все говорили наперебой, смеясь и плача, торопясь разделить радость встречи. Он только сейчас понял, как сильно скучал, как бесконечно любил их всех. Особенно… Он обвёл их взглядом еще раз. Где же?.. — А бабаСима? — он закусил предательски задрожавшие губы. — Она же ещё… — Пойдём, пойдём скорее! Вот она обрадуется! — Анна повела его на второй этаж. — Винс, у тебя пятнадцать минут. Нам надо успеть на поезд, — крикнул вслед Леконт. Родня разочарованно загалдела и набросилась на него с расспросами. Когда через пятнадцать минут Винс спустился, пряча покрасневшие глаза, он сидел за столом с чаем и пирогом и пересказывал академские байки про лучшего студента курса. Пирог тут же упаковали с собой в кулёк из вощёной бумаги, насыпали ещё конфет и домашнего печенья. Ещё раз торопливо пообнимали. Заставили пообещать, что вернётся, как только сможет, и долго махали вслед мобилю, высыпав всей толпой на крыльцо. Дорогу до вокзала Винс молчал, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Дрожали, вцепившись в кулек с пирогом, пальцы. И не только потому что мчащийся мобиль нещадно трясло на мостовой. Точнее совсем не потому… Молчал и в тесном купе, облокотясь на крошечный столик и уставившись невидящим взглядом в окно. — Туки-тук, туки-тук, туки-тук, — выстукивали колеса по рельсам. — Вил, ну ты чего? — не выдержал Леконт. — Я думал ты взбодришься. Ты расстроился? Не надо было? — Как… Как ты узнал? — Винс старался говорить спокойно, но дрогнувший голос выдавал. — Зачем… — Ты же в розыске. Я лишь проявил усердие, — пожал плечами капитан, будто не сделал ничего особенного. — Порылся в архивах, организовал расследование. Ты сам говорил, что родственники здесь жили. Оставалось только найти. Они у тебя боевые, сумели выбить себе жильё в гномьем районе. Мало кому из трущоб это удалось. Винс невольно усмехнулся сказанному и снова потух. Упорно избегая смотреть на собеседника. — Они ничего не знают. Ты не сказал… про меня. — Что в розыске? А зачем? — Я думал, она меня ругать будет. Как обычно. А она… так радовалась… — он торопливо махнул рукой по глазам. — Хвалила. Сказала, что гордится. Будто я что-то хорошее сделал, — в голосе скользнула горечь. — Она совсем старая… не встаёт уже. Может это последний раз был… Почему люди так мало живут? Леконт снова пожал плечами. Что тут скажешь? Потому что люди не эльфы? Он не умел утешать. И боялся только больше расстроить неосторожным словом. — Прощения просила. Она. У меня. Представляешь? Леконт, слышишь? Желала мне всего… и благословение дала… У меня все внутри перевернулось. Она такая… А я… Убожество! Если б она только знала… — он уронил голову на стол, ушки безжизненно повисли. — Это я должен перед ней на коленях ползать. Руки целовать, прощения просить… Я жалок, да? Леконт разрывался. Он — капитан королевской гвардии — привык командовать и принимать решения, действовать и не сомневаться. А сейчас. Он не понимал, что должен сделать. В груди сдавило, что-то рвалось оттуда, взламывая корку понятного и привычного. Хотелось погладить поникшую голову, сдвинуть растрепавшиеся волосы, поцеловать. И одновременно сграбастать, встряхнуть, стиснуть, привести в чувства. Он осторожно взял повисшую руку, сжал тонкие пальцы. — Ты не убожество. И не плохой человек. Просто запутался. — Опять издеваешься. — Винс потянул руку, но Леконт не пустил, накрыл второй ладонью. — С чего ты взял? — Ты всегда издеваешься. — Потянул сильнее, стараясь высвободить пальцы из мягкого плена. — Ты ведь ненавидишь меня. Презираешь. С академии ещё… — Да нет же! Винс даже поднял голову, спросил с подозрением: — А зачем тогда?.. Меня ведь из-за тебя отчислили. — Запрещённые опыты проводил не я, — упрямо возразил Леконт. Но увидев разочарование в болотных глазах, добавил: — я не хотел этого. Случайно получилось. Да, я сказал дежурному, чтобы он тебя приструнил. Ты нарушал правила! Я сколько раз предупреждал! Ты не слушал. А там Лестер этот зашёл. Бессонница у него, что ли, случилась. Ну и понеслось. Я ничего уже не мог поделать. Думал, им лучше знать, как правильно. А получилось… как получилось. Я ходил потом просить за тебя, но меня не послушали, конечно. Я должен извиниться. Прости, что так вышло. На лице эльфа столько всего отразилось, что Леконт не смог разобрать, чего больше. Но руку не отпустил, осторожно поглаживая большими пальцами. — Ладно. Проехали, — выдавил, наконец, Винс. — А вот это вот зачем было? Зачем к родным повёл? Специально через Ризенвилль повёз. Такой крюк. Аж на сутки дольше ехать. Подразнить хотел? Чтобы вспоминал их в тюрьме. Чтоб понял, какая я дрянь. Они вон хорошие — живут, работают, налоги платят. А я… преступник в розыске. Не издевательство, скажешь? — Да нет же! Просто… Ты тогда так жалостно про бабку свою рассказывал… — То есть, пожалел меня? То есть, я жалок? — Лицо эльфа закаменело, пальцы сжались в кулак. — Да нет же! Проклятье! Как с тобой сложно! — Леконт уткнулся взглядом в стиснутый кулак, мягко разогнул тонкие пальцы, поднёс к лицу и легко прикоснулся губами к раскрытой ладони. Глянул в вытягивающееся удивлением лицо напротив. — Приятное что-то сделать тебе хотел. Радость доставить. Нравишься ты мне… Вот поэтому. — И снова нежно поцеловал ладонь, запястье, разрисованное татуировкой. — Что? В каком смысле? Леконт пересел ближе, заговорил тише, смущаясь, но не отводя жадного взгляда. — Давно нравишься. С Академии ещё. Ты там самый крутой был, смелый такой, умный, красивый… Я тобой восхищался, и дружить предлагал поэтому. А теперь понял, не дружить хочу. Хочу больше… Винс ошарашенно молчал. В голове громоздились, толкаясь и гудя, безумные мысли одна другой невероятнее и нелепее. Может ли быть, что он действительно кого-то интересовал? Не как преступник и вор. А как человек. Может ли быть, что преследовал и доставал, не потому что ненавидел и жаждал мести? И все нравоучения и советы не от превосходства, а потому что действительно добра желал? — А чего… чего тогда хочешь? — Тебя хочу. Всего. Ты мне даже во снах снишься, — Леконт медленно протянул руку, давая возможность остановить движение. Легко провёл кончиками пальцев по щеке, отводя выбившуюся розовую прядь. — Можно мне? Пожалуйста… — склонился и, не встретив сопротивления, обхватил за затылок, притянул и поцеловал. «Так вот чего ты хотел. Как Нейрам, что ли?» — Винс, наконец, понял. Всё встало на свои места. От отца по роду досталась красота и утончённость эльфов. Ничего удивительного, что его тело вызывает желание. Леконт не один такой. И Нейрам, и Ванесса, и гномы тоже. Да много кто смотрел на него с вожделением. Винс даже успокоился, намного легче, когда понимаешь, что происходит. И вместе с тем почувствовал вдруг чудовищное опустошение. А Леконт уже завладел его ртом. Пользуясь растерянностью, крепко прижал, шаря руками по спине, зарываясь в волосы. И самозабвенно целовал. Глубоко, мокро. Выписывал что-то там внутри языком, толкаясь и лаская. Винс понял вдруг, что ещё ни с кем так не целовался. Занятно. И, вроде, не противно… И он решил не сопротивляться. Зачем? Леконт мог бы легко воспользоваться силой, но он попросил. Можно и потерпеть разок… Поцелуи сместились на подбородок, прошлись по челюсти и застряли на татуированной шее. Леконт вылизывал каждый завиток, ставил засосы поверх бутонов и параллельно пытался раздеть эльфа. Тот поторопился самостоятельно расстегнуть хитрые застёжки и скинуть новенький камзол, пока не испортили. Туда же отправились жилет и поясная сумка, а следом армейский мундир и ремень, Леконт остался в рубахе, перетянутой портупеей, и продолжил раздевать эльфа и выцеловывать грудь, живот, спускаясь все ниже и ниже… Винс, зажатый в угол, поудобнее устроился полулёжа на подушках и, отстранённо наблюдал. Отметил, что Леконт довольно красив и хорошо сложен. Мысль о сексе с ним не вызывала отвращения. Только вот тесновато на узкой койке купе, светильники медные над головой, не приложиться бы… Среди эликсиров где-то смазка была… А потолок у них закоптился, красить пора… Ленивые размышления были прерваны ярким импульсом снизу. Леконт добрался до паха, приспустил штаны и, недолго думая, вобрал в рот обнаруженное там хозяйство. Винс чуть не заорал от неожиданности и остроты ощущений. Распахнул рот в безмолвном вопле и поскорее зажал его руками. Ошалело смотрел, как Леконт самозабвенно отсасывает и вылизывает, как быстро набухает и крепнет в горячем рту член, перестаёт помещаться, но Леконт упрямо насаживается на него по самое горло. Зачем?! Он же хотел просто поиметь… Штаны видимо начали мешать, и капитан так рьяно дёрнул их, что Винс сполз вместе с ними. И поспешил сбросить сапоги и избавиться от одежды самостоятельно. В итоге со штанами справлялись в четыре руки, толкаясь и мешая друг другу, да так и оставили болтаться на одной ноге. Потому что Леконт углядел татуировку в паху, притянул к себе за задницу и принялся её рассматривать и выцеловывать. Обзору ничего не мешало — светлый пушок и дорожка вверх по животу — вот и вся растительность полуэльфа. Леконт закинул стройную ногу себе на плечо и прижался туда всем лицом. Прямо в пах, прямо между ног, так что торчащий член скользнул по щеке и уткнулся куда-то в ухо. Шумно вдохнул. Обхватил ладонями зад и вжал ещё сильнее, будто хотел слиться там, врасти. И снова принялся выцеловывать всё и облизывать. То обводил языком затейливый рисунок татуировки, прикусывал нежную кожу бедра. То возвращался к члену, взбирался губами по стволу, ласкал уздечку, потом вдруг заглатывал на всю глубину, порождая мощный прилив наслаждения. То принимался посасывать яички, перекатывать их во рту. То спускался ниже… Всё это было очень странно и очень возбуждающе. Винс терялся в ощущениях и чувствах. Так стыдно и пугающе, но до невозможного приятно. Неведомые ранее нежные прикосновения там, где никто вот так никогда не трогал, плавили тело, мутили сознание. Хотелось одновременно оттолкнуть придурка и раздвинуть ноги пошире, чтоб везде доставал. Но Леконт и сам раздвигал и доставал. Без особого приглашения. Задница в его руках незаметно задиралась всё больше и вдруг оказалась выше головы. А поцелуи и ласки переместились в самую, что ни на есть, потаённую глубину. Язык скользил уже в самой ложбинке, плясал вокруг розового пятнышка входа. — Стой! Стой! Не надо там, — не выдержал Винс, красный как помидор. Да, он решил не сопротивляться и позволить себя отыметь. Но не думал, что будет лежать вот так в раскоряку с ногами над головой, судорожно хватаясь за столик, чтоб не навернуться с узкой койки, и с Леконтовым языком в заднице. Последнее условие — определяющее! Это уже слишком! Слишком стыдно, унизительно и… восхитительно приятно. Невозможное сочетание. — Почему? — капитан раздвинул половинки пальцами, прихватывая края ануса и демонстративно лизнул. Длинно, от самого копчика до яичек. — Там ведь надо подготовить. — Не надо! Не так. У меня есть масло и обезбол. — Обезбол? В смысле, обезболивающий эликсир? Я не собирался делать тебе больно. Всё будет хорошо. Расслабься. — И мягко надавил языком, проникая уже по-настоящему внутрь. — Нет! Не надо. Прошу. — Ну хорошо. Где там твоё масло? Потом он тщательно готовил Винса, поставив на колени спиной к себе. Так что бедняга наконец смог спрятать пылающее лицо в тощей дорожной подушке, но потерял возможность видеть, что там происходит. А там опять целовали всё подряд, гладили, облизывали, дрочили и растягивали. Всё одновременно. Очень нежно, аккуратно и глубоко. Это было непривычно. Винс опять терялся, не понимал. Почему так? Не как с Ванессой, когда использовал её для своего удовольствия. Точнее они использовали друг друга для собственного удовольствия. С Нейрамом это было болезненным наказанием, чем и является анальный секс в принципе по искреннему убеждению Винса. Сейчас всё по-другому. Сейчас как будто ему удовольствие доставляли. Как будто Леконт хотел сделать приятное партнёру, будто ему не всё равно, что чувствовал Винс. И от этого в груди почему-то перехватывало… А сзади уже не целовали, там тёрлось что-то твёрдое и горячее. И кажется… довольно большое. Винс вспомнил размеры крючкообразного члена, с которым успел уже познакомиться, и уши испуганно поджались. Сзади тоже. Поджалось. — Не бойся, — Леконт наклонился, накрывая собой, — я потихоньку. Расслабься, Вил. Ну же. Хороший мой, красивый. Пусти меня, — уговаривал, целуя шею в вороте блузы, стягивая её с плеч, чтобы их тоже целовать. И напряжённую спину с выступающими позвонками, и острые лопатки. Не переставая давить сзади. И чуть только Винс смог отпустить себя, вошёл. — Молодец. Какой ты… молодец, — продолжал нашёптывать, проникая всё глубже и глубже. Медленно и неотвратимо. — Владыка Вседержитель! Это восхитительно! Вил, ты такой… самый лучший. Я почти… Такой узкий. Великолепно. Боже… Всё. Вил, я вошёл. Ты как? — Нормально, — буркнул тот в подушку, стараясь дышать глубоко и размеренно, чтобы скорее привыкнуть к размеру. И ведь действительно, нормально. Бывало и хуже. Намного хуже… Он шевельнул бёрами. — Давай уже. — Тогда я начинаю. И начал двигаться. Медленно и осторожно. Винс не знал, чего это ему стоило. Догадывался. И в груди опять перехватывало. Почему? Зачем он так нежен? Зачем осторожничает? Винс знал ответ. Где-то глубоко в душе росло и крепло это знание. Но не мог поверить. Ведь если это так, значит, он действительно кому-то важен. Нужен. Не как задание. Не для мести или правосудия. Не как доступная дырка. А как человек… Может даже личность… Но долго сдерживаться Леконт не мог. Толчки становились все интенсивнее, проникновение глубже. Тела сталкивались с громкими шлепками, а разделялись с пошлым хлюпаньем. Винсу пришлось упереться руками в изголовье, чтобы не стучаться макушкой. Нога всё время соскальзывала с края койки. — Вил, тебе неудобно? Иди сюда. — Леконт потянул на себя, помогая подняться и повернуться к стене. — Обопрись. Вот. Так и мне удобнее тебя целовать. Какой же ты красивый! — Развернул к себе лицо, покрывая его нежными поцелуями. — Вил? Откуда слёзы? Больно? Мне прекратить? — Нет. Продолжай. — Винс уткнулся лбом в бархатную обивку спинки. — Всё в порядке. И тогда Леконт сделал это. Взял губами кончик повисшего уха и втянул в рот. — Нет! Нельзя, — выстонал Винс, крупно вздрагивая и выгибаясь. Тело прошло насквозь, будто энергетический разряд словил. В паху вспыхнуло. Попытался отвернуться — бесполезно. Такие уши за поворотом головы не спрячешь. Но Леконт отпустил сразу. — Не сон, значит… — прошептал он и резко вошёл на всю длину, выбив протяжный сладкий стон. И принялся размеренно толкаться, всё больше вдавливая в стену, прижимая горячим телом. Дышал в загривок. Сжимал пальцы. Обнимал собой. И внутри что-то происходило. Странное что-то, непривычное. И это не просто член в заднице. Точнее, именно он. Но он что-то такое делал там… Винс чувствовал, как тонко дрожит в животе, будто голос на высокой ноте. Очень, очень приятно. И это приятное дрожание всё усиливалось с каждым толчком, с каждым скользящим движением крупной загнутой головки там внутри. Ширилось и распространялось волнами, гнало кровь по венам, сбивало дыхание. Заставляя хотеть ещё, просить ещё, подставляться и подмахивать, умножая наслаждение. Пришлось закусить кулак в попытке сдержать стоны. Винс не знал, что это, и думать уже не мог. Он хотел только продолжать. То что копилось там внизу, обещало прорваться небывалым финалом. — Не могу больше сдерживаться, прости, — прохрипел Леконт. Протиснулся рукой к паху и сжал твёрдый, сочащийся предэякулятом орган, отчего у Винса зазвенело в голове и засвистело в ушах, будто гномий котёл под давлением. Он бы упал, так ослабели вдруг ноги, если б не Леконт, который впечатывал его всем телом в мягкую обивку. — Давай вместе. И заработал одновременно и тазом, и рукой, стремительно подводя к краю. С которого просто снесло ураганным оргазмом. Винс выгнулся, скуля в кулак. Правое ухо опалило горячим и влажным, срывая последние ограничения. Внутри вспыхнуло, раздалось, заполняя всё тело, шибануло в голову, рвануло наружу, пронзая кожу тысячей тонких лучиков. На мгновение Винс почувствовал себя солнцем, пылающим в зените и дарующим тепло и свет всему живому. А в заду приземленно пульсировало и хлюпало, туда мощными толчками вбивался рычащий Леконт. Сжал Винса со всей дури, чуть не откусив ухо, и наполнил горячим семенем. — Люблю тебя. Люблю, — шептал в трепещущее ушко, пока оба приходили в себя. Потом снова целовал шею, крепко обнимая сползающего эльфа, зарывался лицом в волосы, дышал там, приговаривая тихо и ласково: — Не могу поверить. Это не сон. Ты правда здесь и никуда не исчезнешь? — Пф-ф-ф! — Наконец-то улыбнулся. Понравилось? М? Скажи. — Ну, неплохо. — Тогда давай ещё раз? — прямо в самое ухо, легко касаясь его губами. Винс понял, что там в подтекающей заднице ничего не опало. А возбуждение всё ещё искрило затухающими вспышками. Но самое главное — эти крепкие объятия и стук сердца, что ощущался всей спиной — больше всего не хотелось потерять их сейчас. И он просто кивнул, соглашаясь. Винс проснулся поздно, но вставать не спешил. Так приятно было просто лежать в обнимку ухом на широкой груди, слушать, как он дышит и стучит сердцем, и никуда не бежать, никого не изображать, ни о чём не думать. Чувствовать на себе его тёплые руки… Спали вповалку, едва уместившись на узкой койке. Потом пили чай с пирогом. Леконт где-то достал яблоки в карамели, превратив утро из замечательного в неприлично волшебное. Винс хрустел карамельной корочкой, пачкаясь в липком соке, и поджимал уши от удовольствия. А Леконт смотрел с улыбкой идиота и говорил, говорил. Что всё будет хорошо, он позаботится. Всё сделает. Наймет адвокатов, использует связи и влияние фамилии. С законом можно договориться. Выплатить компенсацию. Не надо больше бегать. Если потребуют арест, договорится на домашний. Дом у него большой и в случае чего там будет вполне комфортно. Винс улыбался и кивал. Было так хорошо, как в детстве. Тепло и спокойно. Впервые за многие годы. Так не хотелось разрушать эту идиллию… Столица встретила туманным слякотным днём, шумом и дымной вонью вокзала, гомоном толпы на перроне. Спускаясь с высокого вагона Винс уже видел встречающих — группу полицейских констеблей. Внутри всё сжалось и похолодело. Вот и конец. Леконт уверенно шёл к ним через толпу, крепко держа эльфа за руку, когда их окружили гномы. — Вилли Винс, — утвердительно заявил коренастый бородач, недобро сверля взглядом из-под аккуратно причёсанных бровей. — Капитан королевской гвардии Аарон де’Леконт, с кем имею честь? — капитан заступил дорогу, оттесняя Винса назад. — Старший помощник главы гильдии механиков, Ронан Дорибор. Этот полуэльф пойдёт с нами. Через толпу, наконец, пробились полицейские. Потеснили гномов, заняв позиции по бокам. Старший сделал под козырёк Леконту. — Благодарим за службу, капитан. — И обратился к эльфу: — Вилли Винс, вы арестованы, следуйте за мной. — Вот уж дудки! — Дорибор отодвинул его плечом, с вызовом глядя снизу вверх. Борода воинственно топорщилась. — Половинчик пойдёт с нами! — Я должен доставить его в Совет, — твёрдо заявил Леконт, прикидывая, как бы обойти преграду. — Надеюсь на ваше содействие, констебль. И тут гномы загомонили наперебой, наседая со всех сторон: — Врёшь! Так легко он не отделается! Магики своего не сдадут, к гадалке не ходи. Мы требуем справедливости! — Пусть ублюдок гниёт в серных шахтах! — Руки отрубить, чтоб даже подтереться нечем было. — Некромансер проклятый. — А без рук то его и к делу можно приспособить. Ты глянь, какая соска! Множество рук тянулись к Винсу со всех сторон. Хватали за одежду. Он уже готов был спустить с пальцев заготовленное заклятие, или выхватить кинжал. А ещё лучше раствориться в воздухе. Зря остался, надо было раньше валить. Констебли пытались сдержать разошедшихся гномов. Началась потасовка. На шум стали оборачиваться прохожие. Винс старался не отсвечивать и ждал удобного момента… Намётаный глаз выхватил две высокие тени, отделившиеся от стены. Пришло осознание, что он скорее всего не достанется ни гномам, ни констеблям, ни Совету — вампиры убьют раньше. Но вдруг дорогу им заступила знакомая широкоплечая фигура с рыжими патлами. Отряд гвардейцев легко преодолел толпу, просто раздвигая зазевавшихся прохожих. — Здравия желаю, капитан! Простите за опоздание, капитан, — затараторил рыжий капрал, протолкавшись к начальству. Гвардейцы попытались оттеснить дерущихся и тоже ввязались в потасовку. — Невжитски, откуда здесь все эти… граждане? Ведь я просил не поднимать шума. — Это, наверное, я виноват. Рапорт писал и… Надо же доложить всё честь по чести, чтобы награда вам досталась. Вы же его поймали. — А полиция? гномы? — Ну, я не знал точно, кто награду назначил… Попытался разузнать… Леконт схватился за лицо: — Капрал Невжитски! — Простите, капитан, — в голосе капрала возникло непонятное смущение. — А вы не могли бы мою руку отпустить? Я так-то ничего против не имею, но вы очень сильно сжимаете… — Что? Винс? — капитан понял, что держит за руку вовсе не полуэльфа и растерянно заозирался, пытаясь разглядеть его в толпе. — Куда он опять подевался?! А тот уже ловко и незаметно пробирался к выходу, скрытый как всегда отводом глаз, и преодолел уже почти половину пути. Скоро двери привокзального здания поглотят и скроют от возможных преследователей. Вдруг громкий командный голос капитана королевской гвардии разнёсся над толпой: — Вилли Винс, погоди! Вернись! Я обещаю, со мной тебе ничего не угрожает. — Винс импульсивно обернулся и тут же понял, что совершил очередную ошибку — выдал себя, привлёк внимание. Отвод глаз потерял эффективность. Леконт ломился за ним, как пароход, раздвигая волны человеческого потока. — Поверь мне. Не уходи вот так. Прошу… Что-то было в его голосе, что Винс на миг заколебался и тут же пожалел об этом. — Держи некромансера! Не дайте ему уйти! — вдруг заорал басом очень широкий в плечах, почти квадратный гном и тоже ломанулся следом. Винс попятился, собираясь вновь раствориться в толпе. И тут прогремел выстрел. Винс инстинктивно пригнулся, прикрывая голову. Закричали люди, шарахнулись в стороны, кто-то упал, кто-то побежал. Дорибор сжимал дымящийся пистоль и целился, готовый снова стрелять. На него набросились констебли и гвардейцы, но другие гномы уже тоже повыхватывали оружие. Понимая, что больше медлить нельзя, Винс рванул наутёк, но вдруг резко затормозил, когда перед ним вырос высокий, бледный господин с очень недобрым выражением лица. Швырнул в него парализующее и, не дожидаясь результата, метнулся в другую сторону, но там появился второй высокий бледный господин, как утёс среди моря мечущихся людей. — Винс, держись! Я иду… — продолжал шуметь где-то уже совсем рядом Леконт и вдруг: — Берегись! Сзади! — Винс оглянулся и увидел, как за спиной вырос хобот магического смерча. — Пригнись! Едва успел пригнуться, как почувствовал колебание силовых нитей. Леконт что-то бросил. Оглушительно хлопнуло, раскидало людей. Взрыв-хлопушка для разгона толпы? Смерчу она никак не повредила. Он продолжал стремительно вращаться и расти, расширяясь. Но вокруг гудящего столба образовался прогал. Сквозь несущиеся на бешеной скорости клубы показалась фигура человека. Эльф всмотрелся, прикрываясь от ветра рукой, и сразу узнал: — Нейрам? — Винс, сюда быстрее. — Напарник протянул руку. Тот растерянно оглянулся. Леконт спешил к нему, прорываясь через толпу. — Скорее! — торопил Нейрам. — Учитель ждёт. Ты не забыл, ради чего всё это? Руку давай. Или в тюрьму хочешь? Винс протянул руку и смерч поглотил его, после чего всосался сам в себя, истончился и исчез.