Полукровка (Mestizo)

Ливень усиливался с каждой минутой, казалось, вот—вот образуется сель, потопив многовековое кладбище. Капли стучали по каменным плитам, еле слышимые для брюнетов. — Я... — Микаса не знала как ответить, реагировать на такую сверхспособность, способная поменять ее жизнь на 180°. Неужели, одно ее слово, и воспоминания сотрутся в один миг, забрав с собой всю боль и ношу, терзающие юное сердце. Почему бы и нет? Зачем лишняя трата нервов, чувствовать негатив и острые ножи в своем сердце, мучить душу, пленив себя узами и любовью? Она начнет жизнь с чистого листа, позабыв о всех проблемах, тянущие развитие в своей личной жизни. Боль исчезнет, будто ее и не было никогда. С другой стороны, она не хотела забывать его. Он слишком дорог ей. Аккерман смотрела на слякоть, глубоко задумавшись. Она хотела избавиться от чувства вины перед сводным братом, чтобы это смертельно острое чувство покинуло ее, но девушка не хотела забывать этого человека, который подарил лучик солнца в самый темный период детства. Ривай не мешал девушке принимать важное решение. Мужчина смотрел на нее так, будто видел в ней себя. Так оно и было. Когда он впервые потерял своих друзей, с которыми выживал в подземном городе, затем вместе вышли на поверхность, то чувстовал то же самое: ужасную тягучую боль, сжигающая все внутренности до тла. Они через многое прошли, да вот только суждено было остаться ему одному в этой суровой, колючей, кровавой дороге. Тогда, ему хотелось укусить кого—то, чтобы его способность передалась и жертве, с целью избавиться от безумно счастливых, в то же время ужасно больных воспоминаний, однако, сероглазый понял, что таким образом, он лишит себя смысла жизни. Для кого—то жизнь — карьера, семья, путешествия, разновидные достижения в мировых уровнях, но всех объединенят одна деталь: всё состоит из воспоминаний. Лишиться воспоминаний — значит отказаться, лишиться жизни. Микаса не двигалась пару минут, совершенно не моргая. Полуазиатка дрожала от холода и сырости, слякоть застыла на черных ботинках. Одежда прилипла к телу. Ее губы слегка дрогнули, а затем скатилась и последняя слеза. Единственное, что у нее осталось от него — воспоминания. — Нет, — она не была уверена, будет ли сожалеть о своем выборе. Но сейчас, она не готова навсегда расставаться с последними крупинками света. Лучше сохранить теплые моменты, отпустив умершего, дабы его душа нашла покой. Так и решила поступить Аккерман. Алые губы Ривая еле заметно дрогнули в улыбке, но в глазах была нотка печали. Где-то в глубине своей серой души, он начал осознавать, что они похожи, даже слишком. Она почти идёт по его стопам. Медленно, другим путем, но итог всегда тот же. Микаса почувствовала усталость, и только сейчас осознала, что замёрзла так сильно, что губы начинали синеть. Ривай встал первым, протянув свою горячую руку Микасе. Она подняла свои глаза, в которых он увидел благодарность. Никому не нужны слова, когда все ясно. Она положила свои холодные ладони в его, и тепло тут же окутало их кончики пальцев. *** Приняв ванну, полуазиатка подошла к зеркалу. Опухшие от слез глаза потеряли свою красноту, румяные щеки заметно побелели. Девушка и не думала, что в такой черный день брюнетка получит поддержку от человека, который когда—то спас ее. Высушив волосы, она укуталась в теплое одеяло; голова, расположенная на подушке, тут же расслабилась вместе с телом, и незаметно для себя, она закрыла глаза. Леви смотрел в окно, любуясь полумесяцем. Капитан уже не чувствовал вину перед Эреном. Как бы эгоистично это не звучало, он успокаивал себя тем, что сделал все что в его силах: оплатил за лечение, оставил в качестве охраны своего главного помощника, и лишился его, поддержал Микасу, и даже предложил ей стереть воспоминания. Он старался изо всех сил. Брови девушки были нахмурены, а через пару секунд, промычав во сне, одинокая слеза скатилась по виску и высохла на белой подушке. Повернув голову в сторону спящей, в темноте он отчетливо видел блеск, высохший на глазах. Но сероглазый не среагировал. Уснув прямо в сидячем положении, он проснулся от ее громких шепотов, которые ломались, чуть ли не переходя на крик. —Эрен... — она произносила его имя так тяжело, будто задыхаясь, но в то же время так ласково и со всей накопленной любовью, что каждый мог бы позавидовать. Микаса быстро дышала и все время шептала его имя. Капитан резко разбудил ее, встряхнув за плечи. Она тут же очнулась. Аккерман глотала воздух, будто больше такого шанса не выпадет. Широко распахнутые глаза смотрели сквозь Леви. Честно, он немного испугался за нее. Вся потная и испуганная во сне Микаса через секунду пришла в себя, и успокоилась. Повернувшись на другой бок, она снова закрыла глаза, пытаясь расслабиться. Леви сидел рядом. Укол вины и горечи мимолётно прошлись по его разуму, оставляя мелкие, но глубокие царапины. Он хотел лечь на свое место, но ждал, пока она окончательно уснет. Она чувствовала его ровное спокойное дыхание. Он чувствовал ее напряжённость, и тихую отдышку. — Почему вы поддержали меня? — Микаса присела напротив, заглядывая в забытую часть его души. Она нашла в себе силы подняться, понимая, что слезами горю не поможешь. — Потому что никто не поддержал меня, когда нуждался в этом я. — Намекая, что и он потерял почти всех своих родных и близких, мужчина дал понять: он не забудет людей, оставившие для него частичку себя в нем. Сколько стоит боль, которая пришла после смерти товарищей? Но Больше всего он скучал по Фарлану и Изабель. Каждый раз видя студентов, бурно обсуждающие предстоящие экзамены, он невольно возвращался в прошлое. Эта троица так же везде ходила, придумывая различные приключения, после которого здорово отдувались перед старшими. Но особенно, необычайно сильно он тянулся к Петре, будто умирающее растение к яркому свету солнца. К его первой любви, которая предала его.

Странно, но рядом с полуазиткой, с ее серебряными очами, капитан забывал об изумрудных глазах и рыжих локонах.

Они молчали. Каждому было комфортно. Настенные часы тихо тикали, создавая атмосферу идеальной тишины. Но всему есть конец. — Если у тебя возникает мысль: «Буду ли жалеть о своем решении?» — открыто заявив о сегодняшнем крайне важном событии, он добавил смелости в ее неуверенное состояние. — Вспомни, для чего ты отказалась? А главное — ради кого. — Микаса почувствовала прилив бодрости, казалось, на спине отрасли крылья, готовые взмахнуть по желанию хозяйки, и взлететь в самую гущу синего неба. Улыбнувшись, и пожелав друг другу спокойной ночи, они легли спать. Несмотря на несколько метров между их кроватями, он быстро уснул, ведь от нее все ещё веял этот лёгкий аромат. Прошло три дня. За все это время интерес и разные вопросы мучили его. Да вот только настоящий джентльмен найдет время и место, чтобы выяснить правду. После укуса, она выжила, но не стала вампиром. Смит, который единственный был в курсе всего этого исключения, открыл рот, узнав о том, что полуазиатка осталась человеком. Став свидетелями грандиозного открытия, они надеялись на положительный исход Ханджи, которая все ещё лежала в коме. Капитан терпеливо ждал, пока траур Микасы утихнет хотя бы ненадолго. Хоть она и не подавала виду, гордо держа равнодушное лицо, он знал, что это не так. Ей все ещё больно. Всегда будет больно. Потому что он делал так же. Создавал безупречный вид сильного человека, которого невозможно сломать, в то время, как раны в сердце кровоточили, ломая ребра изнутри. Наконец, поймав удачный момент на кухне, он как бы зашёл за черным чаем. Девушка уже давно догадалась, что вампиров тошнит лишь от пищи, а напитки даже приветствуются, но они лишь для вкуса, не более. Напитки для ночных существ не утоляют ни жажду, ни голод. — Микаса, я все хотел спросить, — осторожно, но сразу переходя на нужную тему, он спокойно расспрашивал ее. — У тебя были судороги? — странный вопрос, но Микаса так же ровно ответила: — Нет, — секундая пауза, и снова ее приятный голос. — Я и сама не знаю, почему осталась человеком. — Ей было плевать на причины, но сильно радовал тот факт, что судорогов нет, значит и перевоплощения в другое существо не грозит. Понимая, что толку от этого разговора нет, больше вопросов он не задавал. Капитан прокручивал про себя слова очкастой, которая предупредила, что Микаса умрет через два месяца. Оставалось чуть меньше недели. Брюнет глаз не спускал с полуазитки, боясь, что может случиться несчастный случай. Иногда он переходил личные границы своей излишней заботой, что Микаса невольно ассоциировала его с собой, когда Эрен был ещё жив. Это ее раздражало, но как никто она понимала — это просто его обязанность. —Капитан, вам не надоело? — нахмурив брови, она оттачивала ножик, и резко воткнула кухонный прибор в стол, скрестив руки на груди. — За тебя я отвечаю головой, — сероглазого впервые не взяли с собой на вчерашнюю вылазку за стены. Брюнет был зол на своего командира, он чуть ли не взорвался, когда его не допустили на очередную миссию. Всегда и везде присутствал Леви, но Эрвин сурово отказал ему, сказав, что если Микаса умрет в его отсутствии, маньяк так и будет жить на воле. Все, что оставалось Риваю, так это сидеть молча, сложив руки. Выжившие уже возвращались сегодня под утро, как всегда таща через скрытую тоннель множество изуродованных трупов. Глубокая ночь. Леви вытирал пыль с тумбочки, тихо цокая языком. Он все ещё был не в настроении. Микаса впервые видела вечно спокойного, как монах капитана, таким недовольным и нервным. Уборка каким — то чудом успокаивала брюнета. Другой бы обрадовался тому, что оставшись дома, он будет в безопасности, нежели на вылазке. Микаса открыла рот, чтобы спросить кое о чем, но ее перебил неожиданный звонок в дверь. — Кто пожаловал в такой час? — оставив тряпку на мебели, он ещё с более раздражительным видом спустился к выходу. Звонок в дверь, и снова тишина. Молча открыв дверь, он застыл на месте. Глаза расширились, во рту тут же пересохло, он забыл как дышать. Сердце учащенно билось, казалось, что органу не хватает пространства. Слишком тесно стало в области груди. Не ожидая столь злых шуток со стороны судьбы, он просто уставился на гостью. Слабо улыбнувшись, названная гостья потеряла сознание прямо на руках шокированного Ривая. — Микаса, зови нашего доктора, — крикнув на весь дом, он поднимался на второй этаж как можно быстрее. От внезапного крика, брюнетка резко вздрогнула, и без раздумий набрала номер больницы разведки. Повернув голову в сторону вошедшего Ривая, девушка застыла с открытым ртом. Это была Петра. Рал была тяжело ранена, тяжело вздыхая, она не имела и сил открыть глаза. Зелёный плащ, форма разведки были разорваны, а белая блузка окровавлена. Рыжие локоны приняли красноватый оттенок, пальцы дрожали в руках Ривая. Сухие губы успели треснуть, сломанная кость пальца торчала из кожи. Врач осмотрел раненого бойца, оказав первую медицинскую помощь. — Жизненноважные органы целы. Просто глубокая рана, которая закончит регенерацию примерно через час, — доктор выкинул перчатки по дороге. Микаса проводила его до самого выхода, закрыв за ним дверь. Полуазиатка не хотела заходить, ведь она знала, как сильно дорога мужчине эта девушка. Не желая портить прекрасный момент, она хотела просто исчезнуть из этого дома, но решив подождать до утра, сероглазая осталась в прежней комнате, оставив их наедине. *** Ривай сидел на краю кровати, видя лёгкий пар над ее ранами. Она была также неотразима, как и в их первую встречу. Ривай не мог поверить своим глазам, вот Петра лежит перед ним, жива, хоть и ранена. Он чувствовал себя самым счастливым существом на всей Земле, легкая улыбка скрасила его лицо, но увидев ее через столько лет, мужчина понимал, что все что было между ними в прошлом. Настоящее не будем таким же красочным. Казалось, в животе проснулись бабочки, о которых он и вовсе забыл. Он держал ее ладони, отдавая все свое тепло, а старые шрамы снова открывались, царапая, напоминая о себе. Петра открыла глаза. Всё-таки переливание крови здорово ей помогли. Увидев перед собой Леви, Рал смущённо прикрыла глаза тонкими пальцами. — Леви? Это ты? — полушепот сорвался с ее уст, отчего по телу брюнета прошлись тысячи мелких мурашек. Давно он не слышал ее голоса. По щеке девушки потекла скупая слеза. Петра слабо сжала теплую ладонь капитана. Сжав в ответ, он так и просидел рядом с ней до самого утра. *** Утром Петра уже встала на ноги, полностью восстановившись. Девушка, выпивая кровь, которую принес Леви из больницы, чувствовала прилив энергии. — Как ты выжила? — Ривай с ноткой холода задал вопрос Петре, от чего она виновато опустила глаза. —Это долгая история, — она подняла свои заплаканные глаза, прикусив нижнюю губу. — Мы никуда не спешим, — Леви сидел напротив, с равнодушным, но явно сияющим лицом. — Тогда, в лесу, я и вправду умерла, — это просто безумие, она запуталась, и не знала с чего начать. Но взяв себя в руки, она хотела продолжить, как Леви переспросил: —Умерла? — Леви не верил своим ушам. Что за дичь. Раз уж умерла, зачем снова вернулась? —Пожалуйста, выслушай, — ее манеры такие же. Вежливость и доброта — ее превосходные черты, которые покорили его сердце с первого раза. — Реинкарнация. Ты можешь мне не верить, но я нашла свою могилу, и сама убедилась в этом. Я искала тебя. Хотела извиниться за свой поступок в прошлом, и попробовать начать все заново. Дай мне шанс, Леви. — С ее губ его имя казалось таким отчаянным. Будто без него, она потеряет смысл. — Не неси чушь. Тебе лучше уйти, — сказав это, он направился в душ. Стоя под струйками холодной воды, он чувствовал себя ужасно. Только вчера он был счастлив, как ребенок, которому купили коробку конфет. А сейчас? Что это вообще было? Его чувства запутались. С одной стороны, он был рад увидеть и поговорить с ней, но если девушка говорит правду, то это ведь совсем другой человек? Ривай читал о нескольких жизнях, и даже был свидетелем этого, будучи ещё совсем юным. Однажды, он увидел Изабель, но та его не узнала. На этот раз, Магнолия родилась человеком. Девушка ясно дала понять, что не хочет иметь ничего общего с Риваем. И она умерла от старости, так и не вспомнив о нем. Мужчине казалось, что он провел в душе слишком долго, хотя по факту мылся минут десять. Посмотрев на себя в зеркале, он решил, что попробует ещё раз. В последний раз. Не ожидая услышать таких резких слов, Петра сжала кулаки, смахнув слезы. Она осмотрела комнату, и остановила свой взор на ещё одной кровати. Она уловила лёгкий аромат, от которого у нее закружилась голова. Слишком приятно. Поправив постель, она покинула дома, пообещав себе, что завоюет сердце капитана, несмотря ни на что. Она пройдет и по головам, если нужно, только чтобы поймать на себе влюбленного взгляда серых глаз. *** Микаса проснулась слишком рано. Солнце только начинало всходить. Полуазиатка шевелилась как можно тише, и открыв дверь, покинула замок Ривая. Не зная куда идти так рано утром, девушка вспомнила адрес, где в больнице лечилась Ханджи. Микаса хотела увидеть эту женщину, с которой познакомилась в его доме. Как на зло, ее не пускали, расспрашивая кто она. Если бы не Эрвин, который как раз выходил из палаты, то Аккерман бы просто не впустили. Зайдя внутрь, она присела рядом с учёной. На теле не было ран, но все силы регенерации уходили на задетый шейный позвонок. Микаса сидела рядом около часа, говоря последние события. Как ни странно, ей больше не с кем обсудить детали о своей жизни. Сероглазая взяла руку Зое, и сообщила последнюю новость. — Вчера пришла Петра. Я не понимаю, она ведь умерла. Я рада за них, но... — полуазиатка резко замолчала. В груди неприятно что—то щелкнуло. «Но мне почему—то обидно» — закончив фразу про себя, она продолжила. — Выздоравливайте, — хотела она покинуть палату, как заметила, что женщина открыла глаза. Ханджи лежала, не имея сил и пошевелиться. Она слышала все происходящее, но она будто застряла в ночном кошмаре. Микаса. Ханджи чувствовала аромат полуазиатки, прилив сил тут же оказались в теле. Благодаря тому, что Аккерман сидела рядом достаточно долго, она смогла найти в себе силы открыть глаза. Мониторинг рядом запустил жизненный цикл, и врачи тут же оказались в палате. Вампиры в белом халате попросили выйти Микасу, радостно сообщая весть через телефон командиру развед корпуса. Микаса чувствовала, как стала лишней в доме Ривая. Ей было не по себе оттого, что любимая женщина капитана заявилась в дом, а там находится совершенно для нее чужая Аккерман. Решив собрать все свои вещи, она уже почти закончила, как Леви заявился в комнату собственной персоной. — Из—за Петры? — было несложно догадаться о мотиве Микасы. И получив кивок, он спокойным тоном произнес: — С Петрой я сам поговорю. Уверен, она поймет. Если тебе дискомфортно, то не думай об этом. Миссия на первом месте, — от прямолинейности Леви, Аккерман стало ещё хуже, но была благодарна, что мужчина не закрыл глаза на проблему. — Я не хочу быть недопониманием в ваших отношениях, — Микаса уже открыла дверь, как Леви тут же захлопнул, не позволяя пройти. Микаса вытаращив глаза, отстранилась на шаг. — Ты не недопонимание. Ты главная причина, по которой мы все ещё не сдаёмся, — взяв чемодан с ее рук, капитан поставил обратно. Так, Микаса и осталась, уговаривая себя, что ради Эрена, она сделает все. Ханджи быстро поправлялась, и уже передвигалась без костылей и инвалидной коляски. Правда, она ещё не могла поворачивать голову, оборачиваясь лишь полностью телом. Глаз восстановился, и она уже готова была к новым приключениям и экспериментам. Эрвин и Леви часто навещали майора, после чего они не могли выйти из палаты часов так два, потому что женщина рассказывала разные необычные, в какой-то мере даже странные опыты и истории, от которых мужчинам становилось не по себе, ведь выдержать такую научную нагрузку по силам не каждому. — Я укусил ее, но она все ещё человек, — капитан, заварив себе и собеседнице черный чай, приближался к ней. — Ей все ещё девятнадцать, а вдруг обращение будет после? — очкастая, взяв в руки кружку, сделала глоток ароматного чая, закрыв глаза от прелести жизни. — У нее не было судорог, — Леви взглянул на Ханджи, которая резко распахнула глаза. — Что? Правда? — поставив посуду на тумбочку, женщина тут же похлопала в ладошки. Ее глаза так и сияли от радости. — Он знал, что это значит. Опять новые эксперименты, в котором она тонула с головой, отдавая всю себя, забывая о соблюдении гигиены. — Значит так, нужно выяснить ее происхождение, — она уже строила про себя грандиозные планы, как капитан тут же их расстворил своими словами. — Копал. Ноль информации, — Леви допил чай, и поставив чашу рядом с ее, запрокинул голову назад, от чего челка отчасти закрывала глаза. — Мутное дело, конечно, — кинув очередной сарказм, ведь именно таинственность звала своим молчанием эту странную особу, как многие считали, она почесала затылок. — Давай я сделаю анализ крови? Может, удастся узнать причину изысканного вкуса, — Ханджи помнит, как Леви сообщил о том, что в жизни не пробовал такой вкусной и сладкой крови, от чего ей самой захотелось попробовать. Но зная, что он совершил это случайно, в ночь полнолуния, она грустно хмыкнула. — Да, и ещё, — он одарил майора равнодушным взглядом, но Зое знала, и чувстовала настроение друга. Оно странное, переменчивое, и подавленное. Он дышал чуточку быстрее, чем обычно. — Петра. Думаешь, она могла вспомнить свою прошлую жизнь? — Леви невольно приподнял правую бровь. Сложив руки на груди, он казался грозным, но потерянным одновременно, от чего уголки губ Зое приподнялись. — Ну, бывает, но редко, — замявшись, шатенка выдохнула полной грудью. — Она бы не вспомнила, если бы кто—то не показал предмет, посвященный или принадлежащий ей. — Зое вспомнила фрагменты из своего темного прошлого, и продолжила. — Кто—то определенно точит на тебя зуб. — Ее лицо стало мрачным. Леви всегда знал границы ее сумасшествия, но каждый раз, когда дело было довольно серьезным, женщина моментально отключала все эмоции, оставляя холодный рассудок. — Знаю. И не позволю чувствам управлять мною, — поговорив ещё немного, он оставил товарища, пожелав скорейшего полного оздоровления.

||

Ночь. Ривая не было дома, мужчина лишь сообщил, чтобы она не беспокоилась, так как он останется в корпусе разведки. Полуазиатка долго не могла уснуть, лишь тихое тиканье часов стали для нее колыбелью, успокаивая нервы и зовя в мирный сон. Она и не заметила, как тяжелели веки, не чувствуя пристального взгляда, наблюдавшего за каждым ее движением направленный в девушку через окно. Ветви старого дерева царапали окно. Тишина. Вокруг ни души. Окраина. Тихий скрип. Чувствительная Микаса, открыв глаза, посмотрела в пол. Чья—то тень, освещённая дорожкой луны, бесшумно проходила в комнату из взломанной двери балкона. Девушка молниеносно схватила клинок, вытащив из—под кровати, но после сна, перед глазами немного плыло, белая пленка закрывала вид, голова кружилась от резких движений. Полуазиатка не смогла разглядеть человека, нарушивший ее умиротворенный сон. Неизвестный настолько быстро поднял свой меч, что Аккерман не успела защититься, сделав лишь шаг назад. Осталась мелкая царапина, капля крови на правой бледной щеке быстро спустилась к подбородку. Снова невероятно быстрый шаг вперёд, к Аккерман. Острый меч не пощадил ее серебряный глаз. Рана была настолько глубокой, что Аккерман вскрикнула от невыносимой боли, и увидев пятна крови на полу, ужаснулась. Неизвестный поднял меч над ней, чтобы разрезать на куски, но остановился. Кровь манила своим ароматом. Если можно было закрыть свое внимание на аромате тела, то от крови не отказался бы ни один вампир. Сталь блеснула под белым светом полумесяца, и Микаса, воспользовавшись моментом, дрожащими пальцами крепко сжала свое оружие, и нанесла удар. Полуазиатка оставила на груди нападающего неглубокую рану. Ее толкнули в плечо так сильно, что она просто свалилась на пол. Человек в маске пнул ногой упавший клинок, оружие громким звоном оказалось на другом конце спальни. Ее ладонь закрывала выколенный глаз, алая кровь струями выливалась вниз, по локте, капая на теплый пол. Этот человек был страшен. Она не видела его лица, но определенно, он делал это не впервые. Профессионал своего дела никогда не промахнется. Черная маска, закрывающая все лицо, не позволяла увидеть ни волоска, ни цвет глаз, просто черный силуэт, навевающий страх и ужас. Микаса невольно сглотнула, понимая, что если сейчас не возьмёт себя в руки, то все полетит к чертям. Аккерман закрыла кровоточащую рану чистой рукой, а окровавленной брызнула прямо в его лицо. Послышался низкий рык. Не было понятно женский или мужской, но Аккерман поняла, сильнейшее оружие и защита — ее собственная кровь. Пока человек в черном стоял, утопая в эйфории, дрожащими руками еле удерживая острые мечи, Микаса укусила руку так сильно, что с первого раза полилась кровь. Ещё раз, и ещё. Кровь буквально лилась ручейком. Микаса делала все, чтобы выжить. Опять. Человек в маске бросил оружие, встав на колени. Он дрожал всем телом, а затем, выставил руку вперёд, чтобы схватить юную полуазиатку за горло, и впиться в сочную шею. Воспользовавшись моментом, Аккерман ударила в челюсть, выбежав из комнаты, пытаясь спуститься на первый этаж, к выходу. Но резко остановилась. Он ведь догонит. По сравнению с ним, она черепаха. Понимая, насколько беспомощна на данный момент перед вампиром, она нашла старый телефон на столе. Набирая номер администрации развед корпуса, она молилась, чтобы трубку взяли, несмотря на поздний час. Леви сидел во всем здании совсем один. Радуясь, что сегодня выходной, все разошлись по домам на несколько часов раньше. Перебирая архивы, он брезгливо осматривал пыльные папки и бумаги, о которых забыли уже несколько веков назад. Звонок с первого этажа. Он прекрасно слышал в мертвой тишине. Удивившись позднему звонку, он за пару секунд оказался внизу, взяв трубку. — Помогите! — голос Микасы отчаянно слышался на другом конце провода. Сердце Леви дрогнуло. Стало тяжело дышать. Кинув трубку, он изо всех сил обходил кварталы, лишь бы успеть спасти полуазиатку. Впервые. Впервые он чувствовал нечто подобное за долгие десятилетия: страх за жизнь близкого человека. Он пытался успеть. Капитан не знал, по какой причине эта рискованная особа занимала привычное место в его жизни, но дело касалось не только рабочего характера отношений. Он за пару секунд оказался от самого краю города, совершенно в другой точке. Казалось, ещё чуть-чуть и он не успеет, увидит труп красношафой. И вот, наконец, перед ним знакомые черные врата. Перепрыгнув препятствие, он ухватился за ручку двери, но попытка оказалась тщетной. Дверь закрыли. Сделав два шага назад, он изо всех сил пнул железную дверь ногой, что та просто с грохотом пала на пол. Микаса вытаращив глаз, вся окровавленная собственной «краской», сидела в углу, держа в руках телефон. Три минуты. Сто восемьдесят секунд. Время, ставшее песочными часами, в котором застрял мелкий камешек, заставив замереть целый мир. Леви широкими шагами оказался перед ней, заключив в горячие объятия. Он видел отсутствующий глаз, откуда все ещё текла густоватая кровь. Микаса, понимая, что все обошлось, потеряла сознание, ощущая твердую почву безопасности.

***

— Леви, ты же понимаешь, что это нельзя скрывать, — Зое, поправляя очки, сверлила товарища взглядом. Шатенка обошла его, взглянув на спящую полуазиатку. — Не сейчас, Ханджи, — Ривай закрыл шторы, не давая учёной больше указывать на Микасу, как объект для опыта во имя всеобщего блага. Взгляд Ханджи резко стал суровым, чересчур серьезным. — Мы должны устранить ее после миссии. — Женщина не понимала действия своего друга. С чего вдруг он так резко против того, чтобы очкастая открыла тайну жертвы. — Леви, — она произнесла его имя грубо, будто отчитывает подчинённого. — Ты же понимаешь, что произойдет, если правда вырвется наружу?! — секунда молчания. И снова ее агрессивный полушепот. — Это приказ майора, — обернувшись, она собиралась уходить, как сероглазый, стоя на месте, начал плыть против течения. — Одна жизнь не мешала другим, пока не появились мы, — отвернувшись, он сел на стул, ожидая пробуждения сероглазой. Ничего не ответив, очкастая вышла из палаты, анализируя всю ситуацию и выгодную позицию для разведки. Мнения Леви и Ханджи разошлись. Она действовала согласно правилам и законам разведки, пока Леви сохранял гуманность и свою философскую позицию «каждая жизнь важна», забив на устои разведки. Но в этом ли была причина? Полуазиатка проснулась, почувствовав сильную жажду. Налив в стакан холодную воду, он стал ждать, пока она придет в себя. Микаса положила посуду на тумбочку, и ее взгляд случайно остановился на своем отображении. Место ранения глаза забинтовали, на щеке наложены толстые швы. Из раздумий вывел низкий, но безумия приятный голос капитана. — Аккерман. Значит, такая, у тебя фамилия? — он смотрел прямо в ее серебряный глаз, в котором тут же исказились нотки удивления. Зрачок расширился. Девушка держала невозмутимое лицо, но это никак ей не помогло. Взгляд Леви равнодушно смотрел сквозь нее. Микаса не смотрела на собеседника, стараясь избегать его спокойного, но явно сурового вида. Его брови были нахмурены, создавая тонкие морщинки вокруг лба. Не выдержав давления, она пробурчала что—то похожее на «да». Леви тяжело и глубоко вздохнул, устремив свой взор на белый потолок. — Почему не сказала? — его кадык в такой позе будто увеличился. Проглотив образовавшийся ком в горле, Микаса спокойно ответила: — Обещание, данное родителям, — Микаса нашла в себе силы поднять голову. Мужчина слегка удивился, но в то же время был рад, что она теряет крупинки самообладания. — Ты же понимаешь, что ты тоже вампир? Раз уж ты впервые узнала о таких страшных существах совсем недавно,полагаю, что нет, — Микаса сделала вывод из его слов, что Леви не любит и не принимает себя из—за своего происхождения. Вытаращив глаз, полуазиатка высунула ноги из белой ткани, надев мягкие тапочки. — В смысле? Вы о чем вообще? — Микаса на миг представила, как выпивает кровь людей, и ее тут же стошнило. Схватив себя за голову, она положила локти на колени. Леви продолжал лить масло в огонь. — Да и не просто Аккерман, так ещё и полукровка, — цокнув языком, он приказным тоном велел поднять голову и посмотреть на него. Его бесило, когда кто—либо смотрел на пол, пытаясь избежать его взгляда. В такие моменты, мужчине казалось, что собеседник не слушает его вообще. — Почему вы так уверены? — бывшая воровка смотрела на капитана испуганным и шокированным лицом, не понимая, как такое могло случиться. — Если даже и так, в чем проблема? В том, что мы с этим маньяком из одного клана? — поняв, что попала в центр кровавой битвы, и ей уже не выкрутиться, она с ещё большим сожалением вспоминала вечер, когда ей пришлось выбрать сторону. Заключив руки в замок, он невозмутимым, но крайне не довольным тоном, продолжил. — Микаса, понимаешь, — облизав губы, Леви медленно и четко объяснял каждую деталь, дабы у нее не возникло вопросов в будущем. — У нас есть свои законы. Например то, что Аккерманам и людям нельзя заводить детей. А ты и есть запретный плод. — С его губ эта фраза прозвучала как пощёчина для нее, мол ты лишняя в этом мире, и не должна была родиться. Микаса тут же перебила его, дабы сохранить свое достоинство. — Хотите сказать, что я должна сдохнуть? — она повысила голос на несколько децибелов, вообще забыв о своих ранах на лице. Как только она это сделала, то почувствовала тонкую боль, и старалась больше не строить гримасу злости, но ее нахмуренные черные брови так и заявляли о своей контролируемой ярости. Закрыв глаза, и лениво вздохнув, он продолжил. — Да. — Микаса мягко говоря чуть ли не свалилась, услышав такую наглость. С какой это стати, невинная, совсем ещё юная леди должна умереть? —Ты последняя из клана. Ты даже представить себе не можешь, насколько ты опасна для людей, если пойдешь не по той дороге, — намекая, что она может стать таким же маньяком, мужчина следил за ее реакцией, которая задыхалась от его дерзости, открыв рот. — Я бы никогда не стала такой, как он! — Микасу окутало чувство сильной и горькой обиды. Он ей не доверяет? Они все уже знают ее несделанный выбор и дальнейшую жизнь? Крепко сжав кулаки, она еле держалась, чтобы не наброситься с железными алиби. — Я не верю. Я сама не раз видела, как родители питаются обычной едой. — Полуазиатка начала невольно дрожать. Из цепкого взгляда Ривая, это конечно же, не скрылось. Понимая, что он сильно давит, сероглазый налил ей ещё воды. — Будь готова к тому, что ты сейчас услышишь, — дав ей пару секунд, он скрестил руки на груди, следя за бурной реакцией. — Твой отец был нашим командиром. Услышав это, она невольно вспомнила Эрвина. — Но его не тошнило от еды, — она не успела договорить, как Ривай протянул кое—какие папки. — Не веришь — сама посмотри. Вампиры живут до тысячи лет. В последний год своей жизни, если он доживёт, конечно, — специально используя вводные конструкции, чтобы она успевала за ним, он продолжил, — все вампиры, без исключения, становятся обычными людьми. Они молчали. Больше он не говорил. Пролистывая страницы файлов, все новое увиденное становилось для нее ударом по голове. Официальная анкета ее отца, с каждой деталью, с печатью разведки и королевства. Она читала так быстро, как только могла. И лишь строчка «способность — проводник», стал как гром среди ясного неба. Действительно, он был не просто членом развед корпуса, а командиром. Серые старые фотографии, где он одет в специальной форме, стоит с товарищами и подчиненными после тяжёлой вылазки, улыбающийся, но очень уставший. Все выжившие с головы до пят были в крови, многие из них плакали, и лишь господин Аккерман еле поднял уголки своих губ. Фотографии были настолько старыми и тонкими, будто были готовы стереться в порошок, если взять их в руки. Проведя пальцами по фотографии, ее одинокая слеза скатилась по щеке, упав на мультифоре. Леви протянул маленькую шкатулку. Аккуратно взяв вещицу в руки, она почувствовала камень в груди. Это были все его заслуженные золотые медали. — Господин Аккерман влюбился в человека. Несмотря на то, что он больше трехсот лет был лидером разведки, его изгнали. В конце концов, не выдержав столь большого давления, моему командиру пришлось бежать, — опустив голову, мужчина чувствовал огонь ярости за прошлую несправедливость. — «Мой командир»? — девушка стёрла с щек влажную дорожку. — Из—за любви к человеку? Из—за того, что он — Аккерман? Почему нас так ненавидят? — сероглазая вцепилась в закрытую папку и шкатулку, не желая возвращать. После смерти самых родных ей людей, у девушки не осталось ничего, напоминающие ей о них. В груди капитана образовался тяжёлый груз, заставляющий неприятно чувствовать колку боли. Леви всегда восхищался командиром Аккерман, которого уважал и по сей день. Сероглазый помнит те серые дни, когда правда всплыла наружу. Мужчине стукнуло девятьсот девяносто, все узнали о том, что его возлюбленная — человек, которая уже родила прекрасную девочку. Реакция окружающих оказалась куда хуже ожидаемого. Но что ещё интереснее, так это то, что эту новость узнали таким образом: как назло, бывший командир лично вел дело маньяка, которого до сих пор не поймали. Кенни поймал мисс Аккерман и их дочь, открыто угрожая бывшему командиру. Так, мужчине пришлось отпустить его во имя спасения своих родных. Как рассуждал Леви, если бы военные сохраняли хладнокровие, то все прошло бы по маслу. Развед корпус четко разделился на две стороны: за и против ухода Аккермана с военной службы. Мужчина добровольно отказался от всего: работы, подчинённых, развед корпуса; многовековой труд оставил глубокие впечатления для служащих, но он, нарушив первый и в последний раз один из самых запретных законов вампиров, сломал собственную жизнь. Король официально дал указ о том, чтобы их запретных плод любви — убили. Никто не встал на их сторону. Весь мир хотел, чтобы они исчезли. Азиатка, которая и до того была вынуждена бежать из—за своего необычного происхождения, пыталась вразумить мужа, чтобы он оставил их, и жил в безопасности. Но он, будучи ответственной личностью, с лёгкостью отказался от всего ради семьи. С документами он разобрался лично, подключив всевозможные связи и репутацию, израсходовал все ресурсы, чтобы выжить в Эльдии. Покинуть территорию страны так и не удалось, однако с помощью Эрвина и Леви бывший командир сумел выбраться из тюрьмы, ада и суда короля, скрываясь в глуши, где не ступала нога человека. Он помнит, когда командир сказал, прощаясь на пороге решеток: «Из вас получатся отличные командиры!» — слова, обращённые Эрвину и Риваю. И правда, будто в воду глядел. Больше, они не виделись и не слышали о господине Аккерман. Микаса сидела минут десять, уставившись в одну точку — нижний угол палаты. И тихо, будто боясь, что ее могут услышать спросила: — Так значит, это ты, похоронил моих родителей с господином Йегером? — она помнит, как Григорий говорил, что с похоронами помог некий невысокий брюнет и крупный мужчина с необычным острым взглядом, услышав вполуха, будучи ещё совсем малышкой, полуазиатка до сих пор была благодарна им. Она и не знала, что выжила благодаря этим двоим. — Тебя хотят убрать, после того, как мы поймаем Кенни, — Леви спокойно, не спеша говорил девушке дальнейшее развитие ее жизни, которая летела к чертям. — Пусть это останется в секрете, — Леви встал, направляясь к выходу. — Почему вы помогли моему отцу? А теперь и мне? — она встала, но в глазах потемнело, что пришлось принять раннее положение. Сероглазая искренне интересовалась причиной, которая, может быть, касается ее лишь слегка, точнее ее отца и его ранних заслуг. Капитан остановился, и не оборачиваясь, ответил: — Я в долгу перед ним, — фраза, которая таит в себе не меньше пару смыслов, но вероятнее всего — спасение жизни, именно так восприняла его ответ юная Аккерман. Леви закрыл за собой дверь, оставляя девушку наедине с мыслями, а сам встретил Эрвина, стоявшего спиной к стене, и уловив суровый вид, морально готовил себя к серьезному разговору.