На отдыхе

Кэррин натолкнулась на Тома прямо с утра, выйдя во двор. - Привет – он блеснул улыбкой. – Не спится или ты за здоровый образ жизни? - Я вообще жаворонок. - А мне утренний подъём всегда даётся с трудом, но он того стоит. Утро – лучшее время для бега. - Уже убегаешь? – в её интонации это прозвучало как: «Чего же не бежишь?» Он понял и усмехнулся. - Жду Дика. Он возится, как обычно. - А-а. – произнесла она безразлично, сама поражаясь насколько злится на него за вчерашний поцелуй. - Кэррин, ты с нами? – раздалось сзади. Голос Ричарда. - Не знаю – она растерянно обернулась к нему. – Меня никто не звал. - Я зову тебя. Как нога? - В порядке. - Тогда побежали. Она смотрела на Ричарда. Его взгляд был прямым и честным. Он действительно хочет этого. Такое простое желание. Ричард кажется простым и чистым. Почему же она ничего не чувствует к нему? Почему у неё не возникает желание смотреть на него, искать взглядом? Почему природа не дает нам выбирать объект страсти умом, а только сердцем, выбор которого - самый неподходящий и самый сложный из всего имеющегося? - Только переобуюсь. - произнесла она, пытаясь унять колотящееся сердце. На лице Тома действительно мелькнула улыбка? Он действительно посмотрел на неё с интересом или она всё это придумала себе? Воздух был прохладным и бежать было легко. Том бежал быстро, Ричард медленнее, подстраиваясь под неё. Глядя на сверкающие пятки Тома впереди, она, вдруг, поняла, что Тома ей не догнать. Во всех смыслах. Это было как озарение. Он просто не для неё, права была мисс Брэнч. Есть ли вообще кто-то, для кого Том? Она попыталась представить себе эту особу и поняла, что не хочет её знать. Если такая и существует, то Кэррин предпочла бы не видеть её, не видеть, как он нежен с ней, как ласков, как неравнодушен. Она перешла на шаг, выбившись из сил. Ричард пошёл рядом. - Не очень из меня бегун – грустно констатировала она – Только испортила вам пробежку. - Это придёт с опытом. А пробежку ты не испортила. Всегда приятно вливание нового члена в ряды здоровых людей. - Или надеющихся стать здоровыми? - Это тоже неплохо. Но у тебя со здоровьем, вроде, всё нормально? - Профессиональный взгляд врача? - Если хочешь. - Не знаю. Я не обследуюсь. - Потому что нет причин. Кэррин взглянула на небо. Солнце поднялось уже довольно высоко, но ещё не жгло. Действительно, лучшее время для летней пробежки. Ричард завел светский разговор, она отвечала. От свободного движения на природе, среди этого прозрачного воздуха, пронизанного лучами раннего солнца, наполняющего всё вокруг жизнью и она сама ожила. Стало как-то легко. Легко дышать, легко идти, легко на сердце. Она стала смеяться, даже шутить и Ричард с удовольствием подхватил её настроение. Пока они болтали, Том уже успел вернуться бегом назад. Он только усмехнулся и пробежал мимо, но всё её хорошее настроение моментально испарилось. Она сказала, что устала и хочет вернуться обратно. В душ оказалась очередь. Том ещё не вышел, а Ричард галантно пропустил её вперёд. Не желая стоять под дверью, она силилась занять себя чем-то, но выходила только бестолковая ходьба туда-сюда. Когда в очередной раз подошла к двери, ей показалось, что она уже открыта. Кэррин вошла, но не сделав и пары шагов, замерла на месте. Том натягивал чистую футболку на мокрое тело, и она отчаянно не лезла. Голова его была скрыта, Кэррин воспользовалась этим и опустила взгляд вниз. Он был в белых трусах. Тонкая хлопчатобумажная ткань слегка просвечивала от влаги и кое-где прилипла. Та же история, что и с футболкой, но гораздо более интимная. Самая мужская его часть выглядела так естественно, так непорочно. Ткань очерчивала спокойный, розоватый член и округлые яички под ним. Кэррин убеждала себя в том, что если он не возбуждён, то смотреть на него не является чем-то постыдным или неприличным. И всё же то, что это неприлично она отчётливо понимала, однако не могла отвести взгляд. - Помогла бы, видела же как я мучаюсь. Она аж подпрыгнула от неожиданности. Смутилась, растерялась, а потом бросилась на улицу из душевой. Боже, она больше никогда не сможет взглянуть ему в лицо! Он видел, видел наверняка куда она смотрела. Господи, какой позор! Позади неё Том вышел из душа, на ходу здороваясь с хозяйкой и желая ей доброго утра, как будто ничего не произошло. Она ринулась обратно в душ, закрылась, истерически раздеваясь и влезла под холодные струи. Воспоминание о его розоватом теле под белой тканью неожиданно ярко снова встало перед глазами. Вот сейчас, 10 минут назад, он стоял под этими же струями, на этом же полу, прикасался к этим кранам. В голове её соединились две картинки – он и она под одним душем, но неловкость от того, что произошло вытеснила эту приятную картину. Он, наверняка, теперь считает её озабоченной. Просто прекрасно. Изо дня в день она изобретает всё новые способы, чтобы наверняка не понравиться ему. Можно и не стараться. Он и так никогда не заинтересуется ею. К завтраку она не вышла, уйдя далеко от виллы, чтобы никого не встретить. Шла другой дорогой, не той, по которой они бежали утром. Просто ходила и дышала воздухом. Том же сказал - ходить и дышать. Уже стало жарко, но она предусмотрительно одела шляпу с широкими полями. Соломенная шляпа, которую она купила в Риме в одном из туристических магазинчиков ещё перед заселением сюда. Отличная шляпа, до которой, наконец, дошла очередь. Не думая о времени, она просто бродила по тропинкам, как вдруг, на холме неподалёку, увидела всадника на белом коне. Она сначала не поверила в его реальность, а потом вспомнила вчерашнего пастуха. Это, наверное, он. Но Кэррин позволила себе небольшой релакс после пережитого стресса. Она представила, что это прекрасный принц, который обязательно полюбит её такой, какая она есть. Он скажет ей, что её недостатки не такие страшные и даже милые. Что она красива и интересна на столько, что он не может пройти мимо, вернее, проехать на своём коне. Он посадит её впереди себя и увезёт далеко-далеко отсюда. Кэррин смотрела в след удаляющемуся всаднику. Нет, не увезёт, Похоже, что у этого принца совсем другие планы, не включающие их вечное счастье. Как, впрочем, и у другого принца, хоть и не коронованного, но такого бесконечно прекрасного.       Вернулась Кэррин в разгар какого-то обсуждения. По выразительной мордашке Тэссы читалось, что предстоит увеселение. - Мы тут голосуем – обратился к ней Ричард – на озеро или в город. Ты что думаешь? Она подумала, что достаточно накупалась уже на сегодня. - В город. - Ура-а-а. – закричали Тэсса и Морри. Кэррин не понимая уставилась на Ричарда. - Мы с Томом хотели на озеро – ответил он на её взгляд. - Извини, если бы я знала, то поддержала бы вас. - Правда? - Абсолютно. - Ладно, поедем завтра. Сегодня в город. Том, наверное, стоял где-то рядом, но Кэррин не позволила себе крутить головой. Она была вполне довольна тем, что до сих пор не увидела его. Ехать с ним она никуда не хотела, а Ричард подогнал ей отличный повод чтобы остаться, сказав, что она совершенно сгорела и ей надо остаток дня интенсивно мазаться кремом, чтобы хоть как-то уменьшить ожог. Вернувшись в комнату Кэррин безрадостно уставилась в стену и поняла, что сидеть одной совершенно невыносимо. Ей нужно с кем-то говорить, иначе она с ума сойдёт. Она не может остаться наедине со своими мыслями. Прихватив с собой крем и надев блузку с длинными рукавами она отправилась в город вместе со всеми. Небольшой городок выглядел как картинка с открытки. Старинные дома, часовня, пушка, что стреляет один раз в день, ровно в полдень, замок и сад около него, доступные туристам. После экскурсии пошли в мороженицу, в кино, и когда вышли из него, на улице уже было по- вечернему прохладно. - Теперь в клуб – провозгласила Тэсса. Кэррин вдруг поймала себя на мысли, что она хочет гулять дальше. Прогулка сложилась для неё в эмоциональном плане неожиданно хорошо. Том никак не поднимал утренней темы и даже не смотрел на неё. Словно ничего не было, совсем ничего. Атмосфера ночного клуба оказала тонизирующее действие. Все танцевали со всеми во время быстрых танцев, а на медленный её пригласил Ричард. С ним было хорошо и спокойно. Она вообще была благодарна ему за то, что он был, за то, что в него можно было спрятаться от Тома. Она решила немного отдохнуть и понаблюдать за остальными, когда за её плечом неожиданно раздалось: - Как дела? Кэррин повернулась не думая и, вдруг, увидела перед собой Тома. Это было первое его обращение к ней после утреннего инцидента. - Весь день мне было стыдно за утро. - А теперь? - И теперь повода для стыда не меньше. - Но ты немного успокоилась? - Мне будет стыдно до конца жизни. - Новые впечатления перекроют старые. - А тебе бывает когда- нибудь стыдно? - Бывает. Когда ты совершаешь какую-то непоправимую глупость, а все попытки выбраться ещё больше топят тебя. При этом ты в прямом эфире. Ведущий, радуясь твоей оплошности раздувая её сверх меры, поднимая рейтинг шоу, зрители в восторге, а ты клянёшь себя на чем свет стоит, но должен при этом мило улыбаться и оставаться "в форме" - Ого. -Да. А сегодня утром, ничего ведь особого не произошло. Что тебя так смутило? - Я смотрела на тебя, а ты увидел это. Увидел же? - А это. У меня уже, наверное, притупилась реакция на такие вещи. Толпы народа смотрят на меня, в самых разных видах и обстоятельствах. Это такая профессия. - Тебе хотелось этого? - Хотелось – он тихо рассмеялся. – Пока это не приняло вид дикой наглости и вторжения в моё личное пространство. - А как теперь твое пространство? Не стало общественным? - Стало в какой-то мере, но это цена и я понимаю, что обязан платить её. - Цена за что? Что по-настоящему хорошего в твоей работе? - Творчество, взаимодействие с классикой, с сильными образами, новыми навыками, с очень интересными людьми, единомышленниками. Это как увлекательное путешествие, которое никогда не заканчивается, хоть порой, и досаждают комары и дорожная пыль. - Так зрители – это комары? - Нет, зрители – это награда. Мелкие неприятности, уколы судьбы – это комары. - Их много? - По временам. Иногда у меня чувство, что всё рушится, но я готов принять полный крах. И тогда всё непонятным образом восстанавливается вновь, хоть и в другом виде. Он мягко улыбался, и Кэррин вдруг поняла, что от его дистанции, которую она чётко чувствовала до этого, не осталось и следа. Вот он рядом, теплый, нежный, совершенно доступный. Такой близкий, как никто и никогда не был близок ей. Её рука скользнула по его шее. Она не могла насмотреться в его глаза. Потом взгляд скользнул на губы. Почему-то было чувство, что и он хочет этого: коснуться губ, ощутить вкус, смять их упругость, сделать мягкими, трепетными, дрожащими в предвкушении... Кто-то толкнул Тома в спину. Он покачнулся, но удержал равновесие, по - прежнему обнимая Кэррин, и обернулся посмотреть кто это был. Молочная блондинка в обтягивающем чёрном платье оценивающе глянула на него и подмигнула. Он весело усмехнулся в ответ. Волшебство их танца, их уединения, погружённости друг в друга разом закончилось. Разбилось и опало осколками. Они пошли ещё выпить. Том снова болтал с Ричардом и Морри, смеялся и искорки его смеха иногда касались и её. Снова пошли танцевать. На этот раз Ричард пригласил её и она увидела, что Том где-то разыскал ту блондинку и танцует с ней. Она бесстыдно прижималась к нему всему, к его груди, ногам, бедрам, а он не делал ничего, чтобы отстраниться. Говорил что-то смешное, сам смеялся, но она не смеялась, только смотрела на него, не отрывая жадного взгляда. После танца за их столик он не вернулся. Блондинка потянула его с собой, и он сидел теперь вместе с её компанией и что-то пил. Заказал или его угостили? Все взгляды были обращены к нему. Все смеялись его шуткам, вслушивались в любое его слово, а он расходился всё сильнее, щедро одаривая своим очарованием. Кэррин отвела глаза. Морри танцевал с Тэссой, был по-мальчишески пылким. Тэсса казалась старше его, не по возрасту, а по опыту. По опыту чувств, по опыту желаний. Она смотрела на него снисходительно-ласково и в то же время в её глазах проскальзывали и вспыхивали огоньки страсти, восхищения, желания, которые он тоже видел, но имел слишком мало опыта, чтобы удовлетворить их в полной мере. - У тебя милый брат – произнесла Кэррин, поворачиваясь к Ричарду. - Да. – он усмехнулся. - И как вы не поубивали друг друга за жизнь? - Наверное, не так уж и стремились к этому. - Не иначе. Он внимательно посмотрел на неё, словно что-то выискивая в её глазах, а потом произнёс. - Я поеду домой. Ты со мной, или остаёшься? - Не будешь ждать Тома? Ричард кинул взгляд на столик, откуда доносились раскаты смеха. - Он не маленький, сам доберётся. Кэррин опустила глаза. В какой-то момент это вечер обещал стать лучшим вечером в её жизни, но всё разрушилось. Если бы она не пошла с Ричардом, возможно, Том пригласил бы её снова. А может дело было вовсе не в этом. Он так смотрел сейчас на эту девушку, а она на него, что у Кэррин не оставалось сомнений в том, как закончится длят них сегодняшний вечер. - Поехали – сказала она Ричарду в отчаянии и когда он стоял у двери её домика, не торопясь уходить, она тоже стояла. Боль поднималась со дна всё гуще, всё больше душила, жгла сердце. Как она могла отпустить Тома хоть на минуту? Он так смотрел на неё, а она сама толкнула его в объятия той блондинки. Весь внешний мир стал Кэррин безразличен. Ей было абсолютно всё равно, стоять тут с Ричардом или войти в домик. От его тела волнами шло тепло – она чувствовала его даже несмотря на своё безразличие. Докторское тепло – обозвала она его. Это тепло имело собственную природу, собственный характер. Оно почти обжигало. Это не мягкое, обворожительное, ненавязчивое тепло Тома, а страстное, полыхающее. Когда она очнулась от своих мыслей, его руки уже обнимали её, губы касались лица. Это удивило её, но не вызвало протеста. От части ей было всё равно что делают сейчас с её телом, а от части она хотела доказать Тому, что она тоже не одна. Быть не одной в то время, как он веселится с той блондинкой. Просто быть не одной. Она вошла с Ричардом в комнату, на ощупь провела его к кровати. Вчера на ней лежал Том и говорил о любви и поцелуях. Сегодня не будет никаких слов. Они бессмысленны. Она делает это просто для того, чтобы не сидеть и не выть в подушку о своих глупых, непростительных ошибках. Ткань лёгкого платья упала на пол. Ричард коснулся поцелуем её груди, спустился вниз, к прозрачному бюстгальтеру. Она расстегнула его сама, не ожидая, когда это сделает он. Откинула голову и наслаждалась его прикосновениями. Да, наслаждалась тем, что она нужна ему. Если б не спиртное, она бы точно этого не совершила. Могло ли быть у неё что-то с Томом, если бы она всё не испортила? Там, когда они танцевали, она чувствовала, что могло. Но что бы стало после? Он хотел всего лишь близости, а Ричард, она чувствовала это, хочет чего-то большего, чего-то постоянного. Может это правильно – то, что она сейчас делает? Может быть всё к лучшему? Её руки коснулись его рук, его тела, уже обнажённого. Почувствовав горячее прикосновение, Кэррин выгнулась вверх и в забытьи простонала «Том». Она слышала, что произнесла это вслух, но Ричард не прервался, не отстранился, продолжая входить. Он сунул под неё руки, прижимая к себе и несколько замедлился, чтобы отсрочить развязку. Кэррин вдруг снова стало нестерпимо больно. Она потеряла Тома, упустила по собственной глупости. Никогда, никогда больше он не посмотрит так на неё, его глаза не будут гореть мягкими, тлеющими угольками, обещающими разгореться, только дунь. Руки её упали, по щекам потекли слёзы. Ричард стал целовать их, а ей хотелось оттолкнуть его, как нечто надоедливое, неспособное изменить хоть что-то, не способное сделать её счастливой. Он стал дышать резко и часто. Мускулы низа его живота сжимались на ней регулярно, как схватки. Он сильнее притянул её к себе. Да кончай уже – раздосадовано подумала она, но в последнюю секунду, когда его движения стали дикими, как древний мир, когда его наслаждение всецело зависело от неё и она услышала в его гортанном стоне глубокое и страстное удовлетворение, она испытала к нему нечто похожее на нежность. Не ту огромную нежность, что испытывала к Тому, а словно тень этого чувства, этого удовольствия, что мог бы дать ей Том.