Готье Эбер и кошка Жюдин.

Настало следующий день. Я проснулся сам и удивился, что рядом нет Люсьены. Встав с кровати и ищя своими полу-закрытыми глазами тапки, я встал с кровати и пошёл к двери, как на весь дом послышался сердитый... нет, даже гневный возглас Люси: - А ну иди сюда я тебе сказала! Merde! Иди сюда падаль грязная! Я хотел было открыть дверь и пойди спросить, что происходит, но открыв её на меня напрыгнула та самая девочка. Сильно испугавшись, я начал махать руками. "Так всё же это был не сон," - подумал я в воображаемой драке. И тут, перестав махать руками, я посмотрел на девочку. Она сидела на моём животе и смотрела на меня радостным взглядом. - Мяу, - произнесла она и улыбнулась ещё шире. Тут она опустила своё лицо на меня и я подумал, что она хочет поцеловать меня. Но она всего лишь потёрла носом мой нос. И после начала издавать звуки, напоминающие внутренние мурчания. - Ага! Вот ты где... Что ты делаешь шавка?! Девочка резко обернулась и очень громко зашипела. Она спрыгнула с меня и, встав на четвереньки, начала выгибать спину и шипеть. Надеюсь, мама не увидела её в таком виде. - Люсьена, доброе утро, - сказал я отдышавшись, - мама её не увидела? - Доброе, месье, нет, не увидела, - ответила та, приготовившись ловить девочку. Я увидел это и решил немного повеселиться. Пишу это и думаю, что за идиот тогда во мне сидел? Переглянувшись между дамами, я громко зашипел, как кот. При этом, как делала моя предыдущая кошка, я растягивал рот в стороны, для хорошего распространения звука. И, как не странно, это подействовало. Что девочка, что Люсьена обратили на меня внимание и смотрели они на меня с большим удивлением. - А что такого? - спросил я, - Вы обе меня достали со своими шипениями да рычаниями. Поэтому решил разнять вас на вашем же языке. Люсьена быстро выпрямилась и, прокашляв, ответила: - Вы удивительны, месье, - сказала она мне, - но я никак не ожидала услышать от вас слова на кошачьем. - Что же я сказал такого? - спросил я. - Чтобы мы перестали драться, - ответила Люсьена, - Ах да, верно. Вы же не понимаете, что говорите. - Получается всё так, - улыбнулся я, и тут же вспомнил про крики по всему дому, - а что случилось пять минут назад? Люсьена опять посмотрела на девочку и сказала: - Не даёт перевязать свои же раны, мерзавка, - сказала Люсьена, - в добавок она чуть дом верх дном не перевернула. Простите, если я помешала вам выспаться. Внезапно, я вспомнил что я забыл сделать вечером перед сном. - Ты придумала имя этой le fille? - спросил я у Люсьены и сев на колени я начал звать девоку, - кис-кис-кис. Ну же, иди ко мне! Что с ней? Девочка недоверчиво смотрела на меня и медленно отходила тогда, когда я делал один шаг к ней. - Она боиться, - ответила Люсьена. - Чего ей бояться своего спасителя? - спросил я. - До спасителя вы не доросли, месье. Поэтому, попрошу вас, говорите подумав сначала головой и оценив обстановку. Я её не понимал. Что тогда, что сейчас... Хотя нет, сейчас я её прекрасно понял. Я считал себя героем и все мои действия были недооценены обществом и они не признавали моего героизма. А Люсьена дала понять мне это сказав эту фразу. Тут девочка начала внюхиваться в воздух. Она подняла голову и начала смотреть на потолок. - Что с ней? - вновь спросил я. - Молчите, месье, она пытается учуять в вас добро, - ответила Люсьена шёпотом. Она подошла ко мне и тоже села на колени. А девочка, резко перестав нюхать потолок, резко посмотрела на меня и стала медленно, на четвереньках, идти ко мне. Я старался не двигаться, чтобы она не отпрыгнула в страхе и не убежала. Так же подумала и Люсьена, которая тоже перестала двигаться. Девочка подошла в упор и начала нюхать всего меня. Когда она перестала обнюхивать меня, то она вновь посмотрела мне в глаза и произнесла свой любимый звук: - Мяу... Мяу, мяу! - Она рада, что вы не злой человек, - сказала Люсьена и тут же ахнула, - Ах! Придумала! Эту недотёпу можно назвать Жюдин. Как вам, месье? Звучит прекрасно, но не для меня, сразу скажу. Я начал думать над именем. Дашь один раз - значит на всю жизнь. Так меня учила мать, когда рассказывала историю моего имени. И всё же, я решился взять имя Жюдин. - Сойдёт, - улыбнулся я и начал гладить девочку между кошачьими ушками. Та, естественно, замурлыкала и постаралась пристроиться ко мне. Но я не дал ей, но погладил её, принимая её чувства, - Иди, перевяжи ей раны, Люсьена. Но та посмотрела на меня строгим взглядом. Как будто бы я сморозил что-то лишнее. И в этот же миг я сообразил что от меня хотели услышать в первую очередь. - Ой, прости Люси, - извинился я, почесав затылок и встав с пола, - я пойду "отвлеку" для тебя мою маму. Кстати, как Жюдин живётся в моей комнате? - Получше, чем в этой вонючей коморке, - ответила Люсьена. - Тогда иди за бинтами и за лекарствами, - приказал я, вежливо и не торопливо, чтобы не обидеть не дай Бог. Люсьена поклонилась и сказала: - Ваше слово для меня закон и жизнь, месье Готье. Я исполню его. Она пошла к Жюдин, а я к выходу в коридор. Но стоило мне подойти к нему, как вдруг позади меня донесся детский плач. Я обернулся и увидел, как Жюдин смотрит на меня и плачет. Даже не обращает на Люсьену никакого внимания, только на меня. И вновь жалость взяла надо мной вверх. Я развернулся и подошёл к кошечке и погладив сказал: - Я не уйду от тебя, Жюдин. Никогда в жизни, обещаю.

***

- И что же? Я должна поверить твоим фантазиям? Нет, Готье, я только вчера начала чувствовать себя более менее нормально, так что слушать тебя я не стану. - Но как же так! У нас в городе завёлся потрошитель, а тебе плевать? Dorie mama, ты же знаешь, что он и к нам может заглянуть! - взволнованно сказал я. Прошёл месяц. Жюдин так разговаривать и не стала. Поэтому я решил взяться за её обучение языку. Математику я возложил на Леонара. Отец откликнулся на мою просьбу сказать об Жюдин, лежащей на своей кровати, матери, но только при одном условий... - ...Ты станешь её Хранителем, Готье! Отказ не принимается. Тогда я понял, что наломал дров. Я не забыл, чьей дочерью является Жюдин. И я понимаю, что я вляпался по самый пояс. Но если же ей суждено быть под моей охраной, то я соглашусь. Да вот только... Я буквально променяю свою обычную жизнь на жизнь телохранителя дочери своего врага! Это не довало мне покоя. Так же как и нашему "багетному" городку. Год назад у нас открылась булочная, где изготавливали булки с корицей, багеты и много чего другого. Но вот недавно владельца обнаружили мёртвым, прямо на месте работы. Его тело было разрезано от ступней до шеи. Это как мне Люсьена говорила. Кстати о ней. Она пошла вместе с отцом на поиски, и как раз после того как они покинули участок нашего дома, я поспешил обратиться к маме. И пожалуй продолжу рассказывать наш с ней разговор. Мама посмотрела на меня и сказала: - Я хочу защитить тебя, милый мой un garcon, пойми это. - Но мы будем сидеть сложа руки? - недоумевал я, - Убийца не пойман, а мы открытая мишень! Я беспокоюсь, что он вырежет нас всех тогда, когда мы витаем в сладких грёзах наших. Тебе не страшно, maman? - Нет, не даром же твой отец женился на мне. Я храбрая женщина между проичим! И драться, и постоять за себя я могу. Но давай лучше переведём тему в другое русло. И я знал, на какую именно тему нам можно поговорить. - А отец тебе ничего не говорил недею назад? - робко спросил я. - А что он должен был сказать? - спросила мама. - Ты же знаешь, в каких отношениях состоял отец с Люсьеной? - Конечно, он мне честно сказал и поэтому я закрыла его глаза на любовные отшонения. Но только не говори, что он опять за своё с ней? А? - Нет, мама, но дело в другом, - сказал я, уже немного осмелев, - месяц назад я нашёл на улице девочку, у неё... проблемы с психикой, поэтому она не умеет говорить нормально. Она мяукает. - А, так ты про эту малышку Жюдин? Так ведь? - Ты знаешь о ней? - удивился я. - Ну да, только вот отец тебя хотел сегодня видеть по срочному делу, но как видно, некоторые обстоятельства помешали этому. Я мигом понял про что она. Отец, наверное хотел поговорить со мной насчёт становления Хранителем. И у меня нет другого выбора. Поэтому я им стану. Монета за монету. - Тогда меня ничего не держит. Пока, мама, - сказал я, наклонился и поцеловал её в лоб. Та улыбнулась и закрыла глаза. Не выспалась, сразу видно. А я, тихо пройдя к двери, вышел из комнаты и пошёл в свою комнату, где уже освоилась Жюдин. Зайдя в мою комнату, я увидел такую картину: постельное бельё было всё на полу, книги из шкафа тоже были на полу, а занавески были разорваны в мельчайшие клочья. Но самой виновницы не было видно. Ну, в открытом пространстве. - Жюдин! - сердито прошипел я, - Где ты? - Готье дурак! - донеслось из шкафа с одеждой, дверки которых были закрыты шваброй, - Открыть, открыть! Я тяжело вздохнул и закрыл глаза рукой. Я подошёл к шкафу, убрал к стенке швабру и открыл дверцы. Резко на меня на прыгнула Жюдин и повалила меня на пол. Я на секунду засмущался, но прийдя в себя, я посмотрел в бирюзовые глаза Жюдин, которые сердито смотрели на меня. - Брат Готье дурачина! - воскликнула она и хлопнула двумя руками по лицу. Почувствовав больные пощёчины на глазах, я воскликнул: - Жюдин! Что ты творишь? - Не смей! Братик Готье дурак! - Ну тогда скажи, в чём я провинился-то? - спросил я, когда боль немного ушла. Но вместо ответа Жюдин побежала на кровать. - Тут, тут! - сказала она, забравшись на кровать, - Братик Готье! Моя бро-бро... бришка! - Брошь, ты хочешь увидеть свою брошь? Надеюсь, правильно понял... Я достал из своего переднего кармана золотую брошь, в виде полумесяца и кошки, которая лежит на нём. Мы нашли её в кудрях волос этой малышки, когда мыли её в день нашей первой встречи. Жюлин любит её терять. Тут Жюдин, увидев брошь, приготовилась прыгнуть на меня, но я понял, что если она прыгнет, то мы вместе влетим в шкаф, который может упасть на нас обоих. Поэтому я сразу скомандовал: - Жюдин! Стоять! Я отдам тебе брошь, если ты просто подойдешь ко мне и возьмёшь её. Жюдин поняла приказ и убрала готовность к прыжку и спустившись с кровати на четвереньках. - Надеюсь ты не забыла о этикете, котором я тебя учил? - сказал я, чтобы она встала на обе ноги. Она, неохотя задрожав, начала опираться руками на пол. После её ноги появились за руками. И наконец, она с силой отпрянула от пола и, еле-еле удержав равновесие, она встала на обе ноги. Я тоже встал и протянув брошь, жестами показал, чтобы Жюдин пошла ко мне. И что же я увидел! Она пошла, но только шатаясь в разные стороны. Она выглядела как младенец, которого учат ходить. Но Жюдин давно не младенец, поэтому я решил ускоренно обучить её ходить, писать и говорить. Как вы помните, на Леонара я повесил только математику, а этикет я решил взял на себя. В этом плане, Жюдин очень хороша. Запоминает всё с первого раза и в добавок уточняет некоторые детали, которая она не поняла. - Ещё чуть-чуть... Давай, я тебя поймаю. Как только я это сказал, Жюдин наклонившись вперёд, потеряла равновесие и уже побежала на меня. Я, как и обещал, поймал её. - Братик Готье... - произнесла Жюдин, смотря на брошь. Я положил её на колени и взяв брошь в правую руку, я аккуратно зацепил её на груди Жюдин. - Как и обещал, - сказал я и тут же спросил, - но зачем она тебе? Но Жюдин похоже забыла слова и обняла меня за область живота. - Pardon, братик Готье, - ответила она, - Жюдин виновата. Разнесла вашу комнату в пустую. И тут у неё заслезились глаза. - Я виновата, правда? Подняв её на руки и с трудом встав с такой тяжестью, я сказал ей: - Да, ты виновата, этого скрывать я не буду, - сказал я, и взглянул на миленькое личико Жюдин, - но ты взяла себя в руки и смогла достичь своей цели благодаря настойчивости и вере в то, что ты это сделаешь. - Жюдин... помочь братику убрать? - спросила она. - Угу, - кивнул я, - потом пойдём учить новые слова и связывать местоимения. Я поставил её на ноги, но по дурной привычке, Жюдин снова встала на четвереньки. - Ах да, Жюдин, - обратился я, - моя мама согласилась тебя принять, но ты должна выглядеть, разговаривать и ходить нормально. Но Жюдин только сердито зашипела. - Жюдин ходить не хочет! Я удивился. Она сейчас сказала всё это, чётко связав все слова. Теперь я не услышал тех самых запинок и неправильных склонений. - Повтори, - попросил я, пристально смотря на губы Жюдин. - Жюдин ходить не хочет, - уже поспокойнее сказала та, - а зачем тебе это знать? Я схватился за голову и начал смотреть в пол. Она сказала... Она сказала свои первые, чёткие слова! Это не только её прогресс, но и мой, как учителя! Меня одолевала дикая радость и счастье. Я кинулся на Жюдин, обнять и погладить. Но та своими ногтями быстро и чётко цапнула меня по лицу. Прямо на искосок. Наверное подумала, что я к ней пристаю, но скажу только одно: было очень больно.

***

Настал вечер, холодный и мрачный. Входные двери раскрылись и в дом зашли Люсьена и мой отец. Они что-то яро обсуждали. Я сказал Жюдин посидеть в моей комнате и дал книгу сказок, которую мне читали много лет назад. А сам я пошёл подслушивать разговор. - Жюльен, я тебе говорю это она! - яростно сказала Люсьена. - Тогда почему бы ей не проломить твой барьер? Если бы ей нужна была Жюдин, она бы запросто бы разрушила барьер и забрала дочь, убив бы нас всех. - Зря, очень зря я согласилась на это, - сказала Люсьена, - либо мы связываем её с твоим сыном, либо терпим крах в деревне и у нас дома. Началось гробовое молчание. За окном шёл лёгкий дождик, который бил по стеклу. - Выходи, Готье, - сказал отец. Тяжело вздохнув, я показался им. Посмотрев вниз, я спросил: - Вы хотите знать, хочу ли я стать Хранителем? - Хочешь сказать, уже решил? - спросил отец. Я кивнул. - Всё верно, я хочу стать её Хранителем!