Я помню, ветер! (э21)

*** Вадик и ранее выглядел потерянным, а теперь сник совсем и сердце у Глеба защемило от сочувствия. И он еще не рассказал брату про их с Радой шашни, потому как не его это дело — соваться в такие деликатные отношения.  — Послушай, если информация у тебя сохранилась в подсознании, то может помочь гипноз. Если найти специалиста… Вадим вскинулся было, но вскоре отрицательно покачал головой.  — Не пойдет. К славе нариков и алкашей добавится диагноз идиотов. Даже не в этом дело, если все обстоит так, как ты говоришь, то не стоит сливать информацию посторонним. Глеб привычным движением взъерошил шевелюру.  — Согласен, ты прав. Значит, будем справляться своими силами. Получалось не очень. Глеб снова рассказывал, во всех подробностях, восстанавливая цепь событий с самого начала, с той ночи, когда глюк появился в его палате. И даже раньше, то, что он знал со слов Левы, Шурки и самого Вадика. Понимал, как странно и нелепо звучит все это. Но брат слушал, переспрашивал, уточнял деловито, без малейших признаков недоверия или насмешки.  — Нет, я не знаю, как это объяснить, но чувствую, что все это случилось на самом деле.  — Лучше бы ты почувствовал, каким образом это все вышибло из твоей дурной башки…  — Это все здесь, — Вадик постучал по голове. — Необходимо найти способ выудить все оттуда. Надо помедитировать…  — Йог хренов… Может будет проще, если напиться? Это предложение ввергло брата в подобие транса, но ненадолго. Он снова отрицательно помотал головой.  — Может быть, только не сейчас. У меня ощущение, что это неправильно с самого начала. Глебу очень хотелось стукнуть братца с его ощущениями, но у него самого были схожие чувства, такие, что сложно объяснить словами, снова на уровне долбанного подсознания.  — Ладно, у тебя будет время попробовать и то и другое, у меня завтра канц здесь и потом поездка в Питер. Посидишь дома, заодно за кошкой присмотришь.  — Ты вот так просто оставишь меня у себя? — Вадик все еще удивлялся, и Глеб очередной раз терпеливо мотнул головой.  — Оставлю. Вот так просто. Только пообещай, что дождешься меня и никуда не свалишь. Будешь кормить кошку и оставаться на связи.  — Да, конечно, я обещаю.  — И еще… — Глеб чуть поколебался, но все же решился понаглеть. — Ты поможешь мне уложить волосы завтра? *** Был все же некоторый приятный момент в этой ситуации. Хоть у Вадика пропала память о большинстве событий, но зато был определенный кайф в их повторном сближении. Вторичным оно было для брата, а Глеб ловил все оттенки удовольствия. Он вволю развлекся, капризничая и помыкая старшим, пока тот не раскусил его игру, при этом совершенно не разозлившись. От него так и перло концентрированной, нерастраченной нежностью и заботой, и Глеба это теперь не раздражало ничуть. Как и его педантичность, дотошность до занудства, манера чуть наклонять голову к плечу и многозначительно смотреть на собеседника. Невозможно все факты и события вместить в несколько часов вопросов и ответов. Детали, казавшиеся особо важными, всплывали у Глеба в голове по дороге в Питер. Он добросовестно отыграл канц в Москве и теперь вся группа катила на Красной Стреле — кто-то завалился спать, кто-то расслаблялся иными способами. Дима пытался было влезть со своими расспросами, но видя настроение шефа, быстро отвалил. Он лучше всех понимал причину двойной игры Глеба, изображавшего крайнее утомление после выступления на митах, только чтобы отделаться поскорее от надоедливых фанатов и сюсюкающих дамочек всех возрастов. А Глебу не спалось. Он знал, что наутро будет выглядеть соответственно, но не расстраивался — главное, что чувствовал он себя прекрасно. Вадик со своими непонятностями заново взбудоражил все устаканившиеся, вроде бы, чувства. Теперь ко всему еще и примешивалась доля юмора, он мог себе это позволить. Чуть поприкалываться над старшим братом — что может быть приятнее? Не со зла или досады, Глеб понимал, что по всем сложившимся обстоятельствам они перешли на иной уровень взаимоотношений. Недосягаемо высокий для них прежних. Вадика отбросило назад по линии времени, случайно или нет, не суть. Но он остался по-прежнему его братом, занудным, родным раздолбаем. Стремясь выдать максимум информации, Глеб упустил некоторые детали и размышлял теперь, насколько это критично. На месте Вадима он послал бы самого себя куда подальше психушки за эти рассказы. Но, наверное, у брата действительно сохранилось нечто такое в подсознании, что он выслушал и даже поверил. В основном. Кажется… *** Вадим с заботливостью одновременно жены, мамочки и старшего брата отправил младшего в поездку. Собрал, причесал, поправил, шнурки завязал. Почти автоматически, не замечая испытующих и немного удивленных взглядов. Остался один в почти чужой квартире, навел порядок и чистоту, насколько смог, перемыл посуду — Глеб заверил, что жена точно не вернется еще несколько дней. Возможно, этого времени хватит, чтобы восстановиться. Он убедил себя в этом, почти совсем… С медитацией тоже почти получилось — он так и заснул сидя, и видел сны, результатом которых снова стала железная эрекция. Но стоило проснуться — он прозаически свалился мешком на пол из своей медитативной позы лотоса — и ниточка памяти вновь ускользнула… + Рассказы брата вызывали жутковатый восторг, сомнения возникали постепенно, в мелочах — Глеб мог и постебаться в своей манере — некоторые детали выглядели совсем неправдоподобно. Хотя так чарующе волшебно… Быть может, действительно стоило напиться. От размышлений и копаний в себе Вадима оторвал телефонный звонок и с этого момента все понеслось вскачь.  — Вадим? Приветствую. Не очень отвлекаю? — Голос, показавшийся знакомым с первых мгновений. Номер не определился и теперь он мучительно соображал, что ответить.  — Привет, не очень…  — Вадик-сан, ты же в Москве? — Так называть его мог лишь один человек, он помнил это со слов брата.  — Лео? Да, конечно, я у Глеба. А ты где? — Очаровательный глазастый малыш из прошлого, ставший их другом и товарищем в невероятном Глебовом настоящем, сейчас мог разом снять досадное наваждение памяти.  — Вадик-сан, можно на пару часов тебе детей оставить? — Детей? Каких детей? Но задумываться было некогда.  — Да, конечно. Собеседник на другом конце отключился сразу, сказав, что скоро будет, а Вадим рассеянно прошел по квартире. Один взгляд на себя в зеркало заставил его задвигаться с ускорением — заспанный, помятый — метнулся в ванную, хотя бы умыться и почистить зубы. Наугад, в шкафу нашел свежую футболку и домашние штаны Глеба. На шум и голоса рванул в прихожую. Малыш был именно таким, как рассказывал Глеб, как Вадим представлял себе. Стремительно-неуловимым. Большим и красивым, каким должен был быть сын Рады и … и племянник Алекса. Только что он склонился, чтобы обняться и в следующее мгновение опускался на колено помогая развязать непослушные шнурки у одного из малышей. Потом Вадима обняла и чмокнула в щеку очаровательная девушка и он, скрывая замешательство, тоже опустился на корточки, помогая другому малышу. А их было трое!  — Вадик-сан, мы были в метро! — Зеленоглазое чудо с каштановыми косичками освободилось от шапки, куртки и ботинок и бросилось обнимать его. Мгновение спустя другие двое последовали ее примеру. — А еще в парке и на детском празднике в Макдональдсе. — Все были с разрисованными мордашками, даже Лео.  — Это ненадолго, дети оглушены городом, а мы хотим к Глебу на концерт успеть. Ани тебе все расскажет и за малышней присмотрит. — Вадим только кивал в ответ, столько объятий и поцелуев сразу, ошеломляюще быстро. — Если что, звони или пиши, мы пошли, ладно? Глеб говорил о чем-то таком — Лео взял за руку подругу, они сделали шаг и исчезли. Вот так просто, только что были и растаяли, показалось, что воздух чуть колыхнулся — Вадим махнул рукой перед лицом, разгоняя паутину наваждения. *** Канц в Питере отличался от почти такого же в Москве разве что отсутствием Валеры — Влад был вместо него, выкручивался белокурой бестией за клавишами. Глеб ловил себя на тоскливой мысли, как здорово было бы видеть кого-то другого вместо него… И одного любимого раздолбая с гитарой рядом. Чуть иная питерская публика разбавлялась до тошноты знакомыми лицами в первых рядах фанки, они же за редким исключением будут отсвечивать на мите, получая очередной снимок с кумиром и очередной автограф в свою коллекцию… Чуть развеселила группа молодежи в масках с принтами животных и разрисованных соответствующе — Глеб вспомнил, что он упустил, забыл рассказать Вадику. Отрепетированные слова, движения — все как обычно. Выражение усталой отрешенности на лице для фанатов на мите. На какие-то вопросы отвечал иногда невпопад — это тоже вписывалось в создаваемый образ. Не то, чтобы надоело до чертиков, но хотелось иного. Очередь фанов продвигалась, рассасывалась, когда возникло некоторое оживление и суматоха, как будто кто-то пытался проникнуть без очереди или на халяву. Возмущенные голоса, пронзительные женские в основном — хоть какое-то разнообразие, кто-то осмелился пробить несокрушимую стену его ревностных поклонниц.  — Кто пустил сюда этих детей?.. Имейте уважение… Куда охрана смотрит?.. Наверно, любопытство настолько изменило обычное кислое выражение, что теперь на него смотрели с удивлением. А в коридоре уже слышался шипящий голос Змея, успокаивающий, где-то даже обрадованный. Вскоре он с улыбкой чуть не до ушей заглянул в дверь, оценил количество ожидающих, странно покрутил рукой. Исчез, как будто его утянули и вместо него в проем заглянули сразу две головы, из тех самых, разрисованных, с кошачьими масками. Подмигнул черный глаз, и Глеб непроизвольно расплылся в такой же радостной улыбке.  — Внимание, уважаемые. Давайте общий снимок, со всеми сразу. Дамы! Не задушите меня раньше времени… Распишусь, конечно, всем и везде, только побыстрее, побыстрее… Обалдевшие от такой прыти, а еще больше от волшебного преображения усталого пусечки Глебушки, собравшиеся подчинялись, получая свои снимки и закорючки. А их кумир продвигался таким образом довольно шустро к выходу. А уже там, отвязавшись от толпы поклонниц и не обращая никакого внимания на удивленные взгляды, он кинулся радостно обниматься с теми самыми нахальными разрисованными молодыми людьми. Глеб готов был прыгать от радости, только вовремя притормозил — не на глазах же всей этой толпы. Увидеть малыша в такой момент — об этом можно только мечтать. Еще странный холодок закрадывался за шиворот — он наконец рассмотрел его спутницу.