Я помню, ветер! (э21)

*** Дети, это хорошо, это прекрасно, ничего страшного, не младенцы же, и про Ани Глеб рассказывал… Никакой рассказ не может передать то, что есть на самом деле. Уже через пятнадцать минут голова пошла кругом. У Вадима росла уверенность, что он знает очаровательную маленькую ведьмочку целую вечность. И тех двоих тоже видел… Они поздоровались, как со знакомым — обняли одновременно с обеих сторон, девочка и мальчик. И что-то ему стало нехорошо с глазами, и дело было не только в искусной разрисовке — как раз ее было по минимуму. Ани не оставила ему времени на сомнения и размышления.  — Вадик-сан, давай пакеты на кухню отнесем. Там все было по делу, йогурты и творожки, кефир и молоко, печенье, мороженое и, конечно, пирожные. У Глеба кроме овсянки, черствого хлеба и пельменей в морозилке, ничего съедобного не было.  — Ты только не беспокойся, мы посидим тихонько, мультики посмотрим. От них действительно не было никакого шума, Ани разобралась с телеком, пультом и каналами, и дети дружно устроились на большом кресле, придвинув журнальный столик, на который выгрузили часть содержимого пакетов. Нашлись тарелки, чашки, ложки и теперь они аккуратно лопали свою молочку. Вместе с кошкой Глеба. Вадим сел на диван, пытаясь убедить себя, что все происходит на самом деле, не во сне, не под кайфом, пощипывал себя за ухо. Помогало плохо. Дети вели себя тихо и спокойно, наверное, действительно устали от прогулки по столице, смотрели «Ходячий замок», играли с кошкой. Они крутились на кресле, спинке и подлокотниках, лишь изредка обмениваясь им понятными звуками и жестами. А у Вадима в голове нарастал гул, звон, свист, и Ани все чаще поглядывала в его сторону. В конце концов она перебралась к нему, села аккуратно рядом, легко коснулась руки.  — Что не так? Ты беспокоишься? Не то слово — внутри все дрожало и вибрировало от волнения. А прикосновение маленькой ладошки, как вспышка молнии в темноте, высветило на миг тени из памяти. Только на миг пока… Не рассказывать же ребенку, что у него ураган в душе и бардак в голове? Как будто остановился на полном скаку, а впереди пропасть, которую он сам себе придумал? Голова снова тупо наливалась тяжестью.  — Ого! — Что это значило, Вадим не успел задуматься, зеленые глаза приблизились, и время остановилось, замерло. Наваждение длилось одно мгновение, стало жарко, а потом бросило в холод. Теплая маленькая ручка провела по щеке, чуть дернула за ухо.  — Ты еще носишь мою сережку. — Показала на свое ушко, с точно такой же сережкой-колечком с камушком. Образы в голове проявлялись, выходили, из тени, лавиной, оглушая и затапливая сознание. Вспышка — и темнота. ***  — Или я ничего не понимаю, или вы сошли с ума. Ну и я с вами за компанию… Благодушная, довольная улыбка не сходила с лица Глеба с того самого момента, как он увидел Лео и разглядел Элию. Они вдвоем здесь, вот так просто, как обычные зрители. Змей быстренько разобрался с запоздавшими фанами, освободив Глебу гримерку. Зашел сам, поприветствовать, пообщаться на правах старого знакомого — помимо воли его связывали с малышом пережитые приключения на гастролях. Хотя больше он загляделся на его спутницу. Глеб постарался спровадить его побыстрее и поделикатнее.  — Все нормально. Если заметил, нас там много таких было — почти весь состав Питерского филиала. Тебе не сложно с ними сфотографироваться? Ребята будут рады.  — А-ха! Я уж решил, что ты половину Океана сюда притащил. Пошли уж к твоему зоопарку. Отфотографировались быстро и организовано, Лео с Элией нащелкали сразу на несколько телефонов и камер улыбающегося Глеба в окружении разнообразных кошачьих морд. Оттесненные охраной фанатки поглядывали завистливо, но громко возмущаться не решались. Это было хорошо придумано — Элия ничем не выделялась на фоне остальных. Обрадованный неожиданной встречей Глеб почти забыл о всех своих сомнениях, о недосказанности и проблемах с братом.  — На Океане сейчас нет никого из наших. Все на Атике — празднуют тысячелетие объединения… Я тебе потом расскажу, если захочешь. Это все очень скучно, старшим не отвертеться, а мы сбежали с мелкими, Элия очень хотела здесь побывать… — Как всегда, Лео начал отвечать на вопросы раньше, чем они прозвучали. Еще послышалось некоторое сомнение в его словах, возможно, их путешествие не совсем законно, так сказать…  — Я так рад, что ты пришел, что вы сбежали… Постой, какие мелкие? Где мелкие?  — Ани с двойняшками Санди, вы их знаете. С Вадиком оставили, он не против был.  — Как с Вадиком? — То, что детей оставили с братом, заслонило вопрос о двойняшках и Алексе. Его тревогу моментально почувствовали и Лео и Элия.  — Что-то не так, может мы не вовремя? Дом на ремонте, сюда бы их не пустили. Все ошалели от впечатлений, слишком много народу, поток эмоций. Мы с Ани более привычные, а для остальных такое впервые.  — Лео, подожди. С Вадиком не все в порядке. Скажи только — это кто-то из вас так сделал? У него с памятью фигня полная… Глеб начал рассказывать в гримерке, а продолжил по дороге на вокзал и в купе «Стрелы». Сбиваясь, проглатывая слова, перескакивая с Вадькиного фортеля на свой корпорат и обратно, на свои страхи, сомнения, предположения, беспокойство. Лео не перебивал, только Элия время от времени касалась руки, от чего он замедлялся и успокаивался.  — Если это наказание, то я виноват больше, не надо Вадьке такого… Поезд уже давно тронулся, проводница прошла с проверкой билетов, не обратив никакого внимания на лишних пассажиров. Дима сунулся было разок, но Глеб так кашлянул, что он моментально ретировался.  — Ты хочешь сказать, что у Вадима раздвоение сознания — один в реальности не помнит того, что другой знает во сне?  — Именно! Очень похоже. Что вы думаете об этом, что-нибудь можно сделать? — Дети только переглядывались, да так, что в голове явственно шумело.  — Возможно. Ты сам себя как чувствуешь?  — Прекрасно до сих пор. Теперь некоторые сомнения берут. Глеб внезапно засмеялся.  — Я Вадика на ключ закрыл. Представляю, как он психует и гадает, кто из детей его ребенок.  — Едва ли. Там же Ани. — Лео снова переглянулся с подругой. — Наверное, надо вернуться побыстрее к нему, Глеб-сан, если хочешь, можем тебя с собой взять, но спать сегодня не получится. *** Из небытия — забытья Вадима вывели легкие прикосновения, невесомые, успокаивающие. Чувства и ощущения возвращались постепенно вместе с прояснением сознания — дети, рядом должны были быть дети, которых привели Лео с Элией. Маленькие пальчики расчесывали волосы, поглаживали виски и небритые щеки. На ногах чувствовалась некоторая тяжесть и еще — его поглаживали по животу. Вадим приоткрыл глаза, чуть двинулся с осторожностью, чтобы не испугать. Первое, что увидел — три пары глаз, с любопытством уставившихся на него. Зеленые явственно улыбались, два комплекта янтарных смотрели серьезно, зрачки у них постепенно суживались в вертикальные черточки. Он лежал на диване, у головы сидела девочка, на ногах мальчик, Ани посередине, на краешке сиденья.  — Что случилось? Я заснул, кажется? — Голова была легкая, но в ней все же ощущался звон. Малышня удрала, рядом осталась только Ани. Вадим решился принять вертикальное положение.  — Совсем немножко, Вадик-сан. Тебе снилось что-нибудь?  — Да, кажется… На самом деле, ощущение было как утром, когда прервался сон, который хотелось бы помнить, а он ускользал туманом в окне, оставляя лишь смутные тени. И зыбкую уверенность, что все будет хорошо. Ани смотрела на него все так же испытующе, чуть наклонив голову совсем как… (в голове как будто прокручивались огромные диски с информацией в поисках нужной) совсем как ее мама.  — Солнышко, иди ко мне, расскажи, что нового? Где были, что видели? Вадим слушал обстоятельный рассказ и жмурился от удовольствия. Ани сидела рядом, крутилась в разные стороны, то к нему, то в сторону младших. По телеку крутились бесконечные серии Тома и Джерри, что вызвало их восторг и оживление. Дети сновали туда-сюда, забирались на спинку дивана и скатывались обратно, цепляясь и опираясь на Вадима. Он и сам их придерживал, чтобы не сваливались. Ощущал себя дедушкой, окруженным внуками. Кошка сидела на столике и лопала что-то молочное из стаканчика, запуская туда лапу и облизывая. В голове устанавливался покой и порядок, а на душе впервые за последние дни — спокойствие. Еще очень хотелось обнимать и тискать этих необыкновенных детей, прижиматься щекой, как к плюшевым игрушкам, мягким, теплым.  — Дети, вы не голодные? Есть хотите? — Спохватился, потому что сам начинал чувствовать голод и еще — смущение от собственной излишней сентиментальности. Вадим сварил весь пакет пельменей. Поначалу дети с сомнением тянули носами и тыкали ложками в странные скрученные комочки теста непонятно с чем. Дело решила сметана, с ней все пошло на ура, даже возникали сомнения, что сваренного количества может не хватить на это прожорливое общество. Подкладывая добавку, забил уже на себя, рассчитывая в крайнем случае на кефир с хлебом. Напрасные опасения, он забыл, с каким чувственным и чутким обществом имеет дело. Ани почти не вмешивалась, наблюдая с улыбкой, как младшие занялись своим взрослым другом. В четыре руки, не забывая о себе, они накормили и его. Согласованно, ложка с пельмешкой доставалась ему то с одной, то с другой стороны, оставалось только вовремя поворачиваться. Сопротивляться было бесполезно, он и не пытался. Вскоре все были одинаково сыты, довольны и перемазаны сметаной. Вадим все больше и больше чувствовал себя дедушкой, но теперь это не пугало, с такими-то внуками… Ани скомандовала всем умываться и спать. Пришлось помочь мальчишке, потому что он не хотел делить ванну с девчонками. А еще рассказывать сказку — импровизировать, вспоминая и сочиняя на ходу. На широкой Глебовой кровати в спальне поместились все вместе, Вадим пристроился поначалу с краю, но потом маленький Тим перебрался через него на другую сторону. Малыши прижались с обеих сторон, забрались под руки, обняли, и кто кого убаюкал осталось под покровом тишины и сумрака.