Я помню, ветер! (э21)

*** «Ушел с Лео» — такую коротенькую записку на салфетке, оставил Глеб на столике купе для Змея. Все правда, ни слова лжи — и его не будут искать утром. И детский восторг от этого «вжик», когда Лео попросил закрыть глаза и представить свою квартиру во всех подробностях. Не стал уточнять, ведь малыш и сам был у него несколько раз, и послушно зажмурился. Увидел коврик у двери, потемневшее зеркало, кошку, высматривающую гостей. Куртку Вадика на вешалке в прихожей и его ботинки внизу.  — Отлично, молодец! — Лео разомкнул объятия. После мгновенного ощущения падения Глеб осторожно открыл глаза уже дома, в своей прихожей.  — Уфф.  — Как себя чувствуешшь? — Очень внимательный взгляд Элии, потом такой же Лео.  — Отлично, класс! Куртка Вадика оказалась точно на том месте, на котором он ее представлял, как и ботинки, вместе с детскими курточками и обувью. Дома была тишина, в гостиной тьму разгонял свет торшера. Кошка нашлась там же, где и гости — на кровати в спальне. Вместе залюбовались картинкой — Вадик похрапывал в обнимку с детьми; они устроились у него под руками, как под крыльями наседки, мальчик с одной стороны, девочки с другой. Лео потянул Глеба тихонько за руку обратно, прикрыл дверь, Элия осталась там.  — Она послушает Вадика, а тебе, наверное, лучше поспать.  — Куда там, не засну я после всего… Они устроились на кухне, Глеб поставил чайник и курил в форточку, пока закипала вода. Наблюдал искоса за своим молодым другом — тот был непривычно молчалив и сдержан. Снова возникли сомнения, может эта неловкость возникает из-за какой-то обиды? Они не общались давно, с лета, встретившись мимолетно в Екатеринбурге. У Вадика с ним было гораздо больше дел, связанных не только с музыкой, но и с братом они вроде давно не виделись. Смешно думать, что их странным друзьям только и есть дело, как курировать постоянно двоих непутевых братанов, еще и влипающих время от времени в неприятности. Странная мысль промелькнула в голове, может быть дело совсем другом?  — Ты говорил, дом на ремонте? Вам, наверное, остановиться негде? Ответный взгляд бросил в краску — нашел у кого спрашивать. Но в глазах Лео что-то поменялось едва уловимо, он улыбнулся невесело, краешком губ.  — Родители, то есть мама и Алекс, не в курсе, что мы все здесь.  — Самоволка, получается? Если что — никому не скажу. И можете оставаться у меня, сколько надо.  — Спасибо, Глеб, ты настоящий друг. — Но было что-то еще, недосказанное, темное, от чего холодок полз по позвоночнику. А может, это просто дуло из незакрытой форточки. Вернулась Элия, и они все вместе пили чай с печеньем и забытыми малышней пирожными.  — Ну что? У меня уже голова разболелась от ваших мыслей. Можете сказать, что с Вадиком? Дети уставились на Глеба одновременно, он уже не мог анализировать, что там в этих гляделках скрывалось. Сейчас важнее было другое.  — Не совсем понятно, что происходит. Вадим с экстрасенсами не общался в последнее время? — Глеб отрицательно помотал головой. — Блокировка части памяти, не извне, изнутри. — Лео говорил медленно, переглядываясь с подругой, она чуть шевелила губами, как бы повторяя за ним, или наоборот?  — В его голове неразбериха полная, чувство вины и раскаяние, и он как будто наказывает сам себя. За ошибки, за то, что не получается, не складывается. — Теперь малыш смотрел в упор. — Винит себя за неудачи с творчеством, за ваш разрыв. За дурные привычки и характер. Лео взял Глеба за руку, перевернул ладонь ребром вверх. Там, где шрам.  — Эта странная ваша клятва тоже как-то повлияла. И что-то послужило катализатором, последней каплей, недавно произошедшее. Может, ты знаешь?  — Примерно. — Глеб матюкнулся и виновато хлопнул себя по губам: — Ой!  — Мелкие чуть подправили ему голову, Элия тоже. Чтобы не было шока, память сама себя защищает и восстанавливается постепенно, в соответствии с тем, что он видит и слышит.  — То есть? Я и так ему столько наболтал, на роман хватит…  — С твоих слов он узнал Ани, потом увидел и вспомнил связанное с ней. Тоже самое с Тимом и Салли…  — Значит, все подробности приключений с Алексом и… и с Радой он вспомнит при встрече?  — Возможно и раньше. Этот процесс может идти лавиной, примерно, как и обратный, с блокировкой. Чему ты улыбаешься? — Глеб не мог сдержаться, предвкушая поджидающие брата сюрпризы.  — Почему ты спрашивал про экстрасенсов? Вадька точно с кем-то общался, только давно.  — У него огромная сила воли при скрытой ранимости и самолюбии — возможно тренировался. Внутреннее «я» сейчас как пережатая пружина, дает перекос, и не понятно, как он это выдерживает. Все это не совсем обычно, мы сделали что могли, очень осторожно, но лучше бы старшие понаблюдали… Может позже, когда освободятся… А пока — будь с ним повнимательнее. — Тут он снова переглянулся с Элией. Через минуту послышался шорох и звук осторожных шагов — на кухне появился Вадик. Сонный, он протирал глаза и щурился на свет. Молча, вразвалочку прошел к столу, обнял поднявшегося Лео, поцеловал руку Элии, чмокнул Глеба в макушку.  — Как здорово, что вы здесь. — Улыбнулся чуть смущенно, вытащил табуретку из-под стола, уселся. — Глебушка, чаю нальешь? У Глеба отлегло от сердца, брат снова был таким своим-родным, уютно домашним. Сидели сейчас, как много раз в последнее время. Размер кухни и отсутствие умной техники не имели никакого значения, лишь улыбки и тепло общения. Ни слова о проблемах и неприятностях, только подробности и впечатления от прогулки по Москве и концерта в Питере. Потом Лео с Вадиком плавно переключились на свои общие дела в Ебурге, зато Глеб с удовольствием болтал с Элией, и казалось, понимал ее медленную речь быстрее, чем она успевала сказать. Приперлась кошка, обошла принюхиваясь всех и устроилась на подоконнике. *** Обыкновенный человечек из обыкновенной московской квартиры оторвался от своего ноутбука, в котором просматривал и сортировал все возможные фото видео с недавно закончившегося концерта. Потянулся, разминаясь, прошел к своему наблюдательному пункту. Оптика еще с прошлого раза была нацелена на определенную точку, и заглянул в объектив он чисто по инерции. Глянул и замер, как замороженный увиденной картинкой. Люди в ярко освещенной кухне были чуть замаскированы сеточкой тюля, но того, кто был ему наиболее интересен, человек узнал определенно и сразу. Хотя его там никак не могло быть. И того, другого, которого там тоже быть не должно. А они сидели рядом, за одним столом, жестикулировали, переглядывались, смеялись, передавали друг другу и своим гостям чай и печенье. Те двое на дальнем конце стола его не интересовали, и рассмотреть их было совсем сложно. Лучше всех видная кошка на подоконнике перестала вылизываться, повернула голову и ее глазищи глянули прямо в упор на человека из обыкновенной московской квартиры.