Я помню, ветер! (э21)

*** Как правильно сказал Лео, спать в эту ночь не пришлось, посиделки затянулись до утра. Глеб наслаждался обществом и легкостью общения, хотя не спал нормально уже более суток и устал. Витал в облаках между сном и явью, почти не теряя нити разговоров. Вадик светился от радости, трещал за двоих; он отдохнул и выспался, поглядывал часто на Глеба и как будто хотел толкнуться в него, прижаться, как раньше, очень давно, но не решался. И тогда Глеб сам притянул его к себе, запустил пальцы в нерасчесанные кудряхи, поцеловал куда придется. Словил ответную волну нежности и признательности. И еще темной тоски, прятавшейся где-то очень глубоко. Взрыв оживления снова вывел из расслабления — Элия говорила, показывая на окно и кошку. — Зза вами наблюдают, похожже не в перрвый рраз. Кто-то тяжелый, неприятный. Глеб развернулся к окну, выставил средний палец, покачал еще внушительно. Вадик похлопал недоуменно глазами и последовал его примеру. — Детки, не смотрите на нас и не повторяйте… Похоже Лео объяснил подруге смысл неприличного жеста, от чего смутилась не только она, но и взрослые дяденьки — это вызвало очередной приступ хохота… *** Вадим прятал улыбку под маской, вспоминая время, проведенное у брата. Очарование той ночи не ушло с рассветом, когда проснулись младшие. Ласковые котята перецеловались со всеми, под присмотром Лео и Элии быстренько умылись и позавтракали остатками молочки. Умчались стремительно, исчезли так же, как и появились в этом доме, вернув ему кучу воспоминаний и уверенность в себе. Вадим и сам недолго задержался у брата, они даже не поговорили толком. Глеб отключался на ходу, пришлось укладывать его как маленького, помогая умываться и раздеваться. Глеб все пытался рассказать еще что-то, но получалось сумбурно и совсем неразборчиво. Что-то про Лео, самоволку и какой-то праздник. А Вадиму пришлось уезжать срочно, как обычно. Дела и обязательства не давали долго расслабиться и вот он уже мчит в аэропорт и далее в Екатеринбург, домой. Глеб будет ругаться и ревновать — Лео тоже будет там вскоре. Стоило расслабиться в кресле самолета, как забытые воспоминания о прошедшем лете потекли спокойным ровным потоком. *** Жара на Урале не так доставала, как в душной Москве. Вадим по уши ушел в дела, отдаленно связанные с музыкой и концертной деятельностью. В отсутствие выступлений приходилось находить другие возможности зарабатывать и заниматься тем, что если не доставляло особое удовольствие, то хотя бы было полезно и нравилось. Понятно, что его использовали как свадебного генерала, но он терпеливо отрабатывал, светил улыбкой, говорил правильные заученные слова, разрезал ленточки и прочее, и прочее… уже второй месяц. Глеб тоже сидел практически без концертов, перебиваясь корпоратами, запиливал заумные электронные синглы и злорадно подшучивал над общественной деятельностью старшего. Они договорились заранее, что кому заливать про свои отношения, вероятность совместных выступлений, ничего не отрицая, но и не обещая ничего конкретного. Они и сами не знали, что делать со всем этим — по-старому было все же не интересно, разве что иногда, под настроение, по особому случаю. Или, когда закончат новый совместный альбом. Первые наметки родились еще там, в их экзотическом отпуске, когда стихи и мелодии поперли из обоих, дополняя и продолжая друг друга, как когда-то, и как никогда они понимали друг друга. И теперь у них был Лео. Заснув в капсулах медотсека Костаса, они проснулись на привычных уже местах в московской штаб-квартире. Первая мысль, что все было сном они быстро развеяли совместным восстановлением последовательности событий. И припомнили игру в вопросы-ответы, не могло же им присниться одно и тоже. Поэтому оба совершенно спокойно и буднично встретили появление к завтраку Лео. Малыш как ни в чем не бывало осведомился о самочувствии после путешествия. Даже пояснил, что так, во сне и в капсулах, все в основном и перемещаются, и это наиболее удобный и безопасный способ для таких расстояний. Их отсутствия на Земле почти не заметили, за эти несколько дней ничего особого не произошло ни в одной из команд. Кто-то отметил отдохнувший вид, легкий загар, веселый блеск в глазах. Еще просочились слухи об одном общем знакомом, угодившем в больницу с нервным срывом и подозрением на психическое расстройство. Вадим улетел на Урал в этот же день, в Москве его ничего не держало. Малыш обещал быть там же через некоторое время, в связи с перспективами расширения деятельности фирмы в этом регионе и некоторыми новыми интересами. Он порекомендовал Вадиму согласиться на предложения курировать проекты, инициированные местными предпринимателями и энтузиастами при поддержке властей. Было много воды и пустословия, сразу видно, кто где хочет просто присосаться к удобной кормушке. Малыш просил потерпеть и присмотреться, тем более что планировавшиеся фесты отменялись один за другим. Заброшенные производства, заводские территории, история некоторых из них уходила в века. Хождения по готовым обрушиться зданиям, подвернутая нога, царапины и синяки, а еще бесконечные разговоры — это было не просто и совсем не весело. Пригодилось его техническое образование — показались интересными нескольких молодежных разработок в области технологий, в том числе информационных, и об этом стоило рассказать Лео. Среди суеты, мишуры и показухи проявлялось то, что показалось интересным. И чем дальше, тем более это увлекало, откуда только энтузиазм брался. То, что он знал и умел, в чем хорошо разбирался и мог поделиться с другими. И хотел. Парни работали в студии, где Вадим не появлялся уже давно и поэтому, когда все-таки появился там вызвал маленькую сенсацию. Сначала подумал, это из-за того, что нагрянул без предупреждения, на него смотрели со странным любопытством. Но все было в порядке, работали в обычном режиме, все на своих местах, трезвые, без происшествий… Наверное, он снова как-то не так оделся, шиворот-навыворот или во что-то вляпался. Так уже бывало, к его немалой досаде. Беглый обзор в зеркале не выявил ничего предосудительного и теперь он не знал, досадовать или смеяться. Дела и встречи закружили, и все эти непонятности вылетели из головы. Ко всему прочему, большой босс, узнав о его присутствии, пригласил на кофе. Обычная любезность, почти пустые разговоры, и только одна интересна новость — босс упомянул АРК-текс в связи с некоторыми проектами, типа руководство на уровне больших боссов заинтересовано в расширении бизнеса на уральских площадках. — Вадим, у тебя сложились неплохие отношения с тем парнем, если что — рассчитываю на твою поддержку. Если они заинтересуются, я очень надеюсь на совместный проект. — Разумеется. Но ты же помнишь, что никакая фальшь с ними не пройдет. — Да, конечно. Кстати, как у тебя дела на личном фронте? — На изумленно поднятые брови уточнил. — Сияешь, как будто влюбился. Пластику не делал кстати? — Смеешься? — Ладно, прости. Выглядишь отлично. — Спасибо. Я отдыхал вообще-то. И сейчас все больше по свежему воздуху гоняю… Посидели, поговорили, пошутили, про женщин в том числе. В конце, когда Вадим уже еле сдерживался, чтобы не удрать поскорее под любым удобным предлогом, босс еще раз напомнил про содействие и они распрощались. Вадим сбежал в свой подвал по лестнице, не дожидаясь лифта, срочно требовалось противоядие для снятия напряжения и раздражения. Хорошо, что верный Андрюха оказался на месте, все остальные из группы разъехались. Он немного прояснил ситуацию. — Ты давно не читал комменты? Твои бабы кипятком писают от восторга по поводу твоего облика. Андрей всегда был в курсе всех новостей и сплетен в соцсетях, вел свой блог и канал. Бабы, которых он имел в виду, были из «свиты» Вадима — его фанатки, следовавшие за ним по всем мероприятиям, настолько примелькавшиеся, что глаза бы на них не смотрели. Чтобы быть поближе к своему кумиру, они сдружились с Андрюхой в его чате, в общем-то безвредные тетки, далеко не те яростные московские поклонницы, которые когда-то следовали за группой и охраняли их с Глебом от всех периферийных фанов. Вадим отслеживал свои аккаунты далеко не с таким интересом, как в самом начале — наигрался, обжегся, отрастил толстый слой защитной оболочки, которая, впрочем, не всегда помогала. Передернул плечами, и Андрей вспомнил последний тяжелый случай. С виноватым видом принялся пояснять. — Ты в зеркало совсем не смотришься, что ли? Не знаю, что с собой сделал, но выглядишь как огурчик. Уже после твоего якобы отпуска было заметно, а за две недели, что тебя не видел, кажется, что лет на 10 помолодел. Если бы я не знал, что по развалюхам шастаешь, подумал бы, что на пластике побывал. И на липосакции. Ой! Андрей вовремя увернулся от полетевшего в него тяжелого блокнота, он хорошо знал повадки шефа. — Ты даже двигаешься по-другому. Не знаю, что у вас там с братом произошло, но все это явно на пользу обоим. — Ладно, извини. И спасибо. Все это было слишком ошеломительно, чтобы сразу сообразить. Не похоже на обычную лесть. Он давно не заморачивался по поводу своей внешности, почти смирившись, что стареет и полнеет. На молоденьких девушек еще засматривался, но без иллюзий, больше по привычке, с полным осознанием того, что на искренность чувств рассчитывать не стоит. Только давние фанатки все еще видели в нем томного красавчика из прошлого, юным было важно потереться вокруг стареющей звезды и запостить поскорее, чтобы похвастаться, это было модно, но не более. Мало кто видел в нем просто интересного, еще полного сил мужчину, а не легенду, может из-за этого осечки случались все чаще. Андрей был не прав — в зеркало приходилось смотреться, без него как-то не побреешься, пусть и не каждый день, и не причешешься, пусть и не всегда. Дело в том, что он привык к своей морде и не отслеживал постепенных изменений. Это играло отрицательную роль, когда он полнел, замечая это только по джинсам, в которые переставал втискиваться. Поэтому перешел на свободные безразмерные штаны с резинкой. Чувствовал, что похудел, но не придавал значения, легкость в движении после возвращения скидывал на меньшую силу тяжести. И вот теперь растерянно уставился на свое отражение в зеркале туалета — конечно, на 30-40 лет он не выглядел, но дедом его сейчас никто не назовет. Ясные глаза почти без мешков и глубоких морщин, овал лица, который не обязательно маскировать бородой. — Глеб? Привет. — Услышать брата сейчас было как само собой разумеющееся. — Не отрываю? Как себя чувствуешь? — Никак. — Скрипучий голос на другом конце был как обычно саркастичен и ответ вполне в его стиле. Потом он все же уточнил. — Когда просыпаешься и у тебя ничего не болит, значит ты уже умер. — И уже поспешно, опережая расспросы. — Успокойся, я живой. Все нормально. Сам как? — Нормально, мама тоже. Я просто так, считай, что соскучился. Запись тебе кину, послушаешь? — Валяй. Почему-то кажется, что ты в туалете у зеркала стоишь, на себя любуешься. — Что, звук такой? — Глеб мигом представился валяющимся на диване. Но решил признаться. — Ты прав. Видео включи. Глеб моментально появился на экране. Он действительно валялся, только не на диване, а на широкой кровати в какой-то гостинице. На тумбочке стояла бутылка виски. — На штраф нарываешься? — Да. Хорошо, что ты позвонил. Я на корпорате, левом. Втемную. Привезли и поставили перед фактом. Я не хочу тут выступать… Понятно. Снова какая-то несимпатичная ему фирма. — Напейся. — Довольный смешок из трубки. — Я так и думал. Ты же плохого не посоветуешь. Подожди. — Он поднялся, изображение смещалось и прыгало. Дотянулся до бутылки и пошел с ней куда-то. Оказалось, что в ванную. Свинтил пробку, сделал глоток, остальное вылил в раковину. Стряс капли на ладонь, размазал по щетине. — Я готов даже отработать все наши штрафные. — Вытер руку об штаны. — Тебе потом расскажут. — Аккуратнее там. Не перестарайся. — Не беспокойся. — Глеб аккуратно положил бутылку на пол, а сам завалился на кровать. Снова уставился ровно в камеру. — Послушай, ты же понимаешь, что с нами происходит? — После Океана? — Особенно после. Раньше ты просто не замечал. — Ольгерд. И Костас. — Да. Все вместе. Даже дельфины. А кому-то еще по отдельной программе досталось. Поэтому он сейчас дурак дураком на себя в зеркало не налюбуется. — Иди к черту. — Вадим чувствовал, что краснеет и тем не менее расплывается в улыбке. — Ладно уж. Сейчас и пойду. Давай, до свидания. — Он чмокнул губами и помахал рукой, прежде чем отключиться. Переживать теперь снова, что там отчебучит его братишка? Ладно, ничего с ним не случится, прорвемся. Глеб, конечно же, нарвался на скандал и громкий резонанс в сетях. Действительно хорошо, что предупредил, и Вадим мог со спокойной совестью сделать морду кирпичом «ачетакова» и продолжать заниматься своими проектами. Пришлось привлекать Андрюху и техников, одному справиться бы не удалось. Первая неожиданность случилась на производстве гитар, тех самых легендарных советских «Уралов». Точнее не первая, но первая приятная. На давно заброшенном, перепрофилированном и снова заброшенном предприятии по деревообработке снова попытались возродить изготовление электрогитар. Вадим подвернулся весьма вовремя и кстати, чтобы выступить в роли эксперта, экспериментатора, испытателя одного из первых образцов. А к производству оказался причастен самым тесным образом Лео. Как акционер, соучредитель, поставщик софта и технологий — везде понемножку, но не слишком светясь. У Вадима было подозрение, что прототипом была гитара, подаренная ему на день рождения. Лео законспирировался до такой степени, что даже не попался на глаза — заметил и приветствовал его Андрюха. А Вадиму пришлось светить физиономией, говорить умные слова, общаться с кучей официальных и причастных лиц. Он снова оказался в центре женского внимания, в их числе оказались не только намозолившие глаза, постоянно сопровождавшие его фанатки, но и дамы из организаторов, местной администрации и прочих и прочих… Ему на самом деле было интересно, по-настоящему, и гитара казалась вполне приличной, не хотелось выпускать ее из рук — и тогда он еще не знал про причастность малыша. Андрей, возможно не увидел бы его, если бы не эти ушлые бабы — кто-то узнал красивого мальчика, который был с обоими братьями на их совместных недавних выступлениях. И засыпали вопросами ничего не подозревавшего и не ожидавшего такой атаки Андрюху. Только он смог притормозить малыша, который непостижимым образом уходил как от преследовавших его теток, так и от молодых симпатичных девчонок. Вадиму оставалось лишь вздыхать и поднимать к небу глаза, эти дамы были неугомонны и настойчивы и доставали его изрядно. Но прямо послать их не поворачивался язык — все-таки это были давние поклонницы, считавшие его почти своей собственностью, не всегда знавшие меру и границы, но ведь и он не подарок. Когда Вадим увидел наконец малыша рядом с довольным Андреем в окружении цветника из женщин, он сам расцвел улыбкой и уже не мог сосредоточиться ни на чем другом. Отфотографировавшись со всеми официальными и не совсем лицами, вырвался наконец в сторону своих. Женская свита и даже Андрей с удивлением смотрели, как обычно сдержанный Вадим радостно обнимается с высоченным парнем. А чуть позже Лео представили уже официально, как причастного к идее производства гитар. — Ту гитару тоже здесь делали? — Нет. — Лео понял сразу и покачал головой без тени улыбки. — Напечатал на 3D принтере. Это походило на шутку, но с ним все могло быть правдой. И он был серьезен, даже слишком. И не улыбался. Поговорить удалось много позже. — Что-то не так? Что случилось? — Глеб. — В бездонных глазах недоумение. — Вадим, зачем он так? Придется братику отрабатывать по полной. И ему самому скорей всего тоже. — Пойдем. Мне хочется гитару попробовать. — Взял малыша под руку, но сдвинуть его было так же просто, как скалу. — Вот не знаю, в кого, но он такой же упертый, как и ты. Ты на машине? Я с тобой или ты со мной? По дороге поговорим. Можно было не спрашивать, пришлось доверить свою машину Андрею и поехать с Лео. Старался не смотреть на спидометр и дорогу, потому что разозленный потомок кошачьих летел на авто, как на самолете. Сотня километров пути заняла чуть более получаса. А Вадим говорил и говорил, про тот звонок, и корпорат втемную, досаду Глеба, эпатаж и игру на публику, а малыш не смотрел на него и давил на газ, и хорошо, что дорога была почти пустая. — Пристегнись. — Это все, что он сказал. Недалеко от города вдруг резко притормозил и свернул на какую-то проселочную дорогу, пробуксовывая по песку заехал в ельник и выскочил из машины. Вадим нерешительно поперся за ним, ноги чуть подгибались после такой гонки. Мальчишка сидел на поваленном дереве и рыдал. Он закрыл лицо руками, из-под пальцев текли слезы — то было так неожиданно и странно, что даже стало страшно… Вадим совсем растерялся, женские слезы не так ставили его в тупик, а тут малыш… и причина была не совсем понятна. Дурак дураком, топтался рядом, тронул за плечо, погладил осторожно по голове, по спине, как ребенка. Этот мир был слишком злым и черствым для маленького принца с далекой галактики. — Это так унизительно, они смотрели и смеялись! — Хорошо, что он заговорил, по русски и не совсем, с такой отчаянной обидой… — Малыш, это работа такая… Не мог он иначе, при его-то характере… Прости дурака старого, у меня не хватило ума его остановить, мы оба такие долбо… раздолбаи. Не реви, слышь, а то и я сейчас… Представляешь, дед такой старый — и в рев… — Ты не старый… и не дед… Лео говорил глухо и запинаясь, но уже вроде успокаивался, и Вадим облегченно вздохнул, подумал, что уж дурак точно, нашел платок в карманах и принялся вытирать ему нос и мокрые дорожки на щеках. Мальчик терпел, не отстранялся, всхлипывал и не поднимал глаз. — Давай поедем уже, а то комары сожрут. Малыш всхлипнул еще раз, кивнул и поднял наконец тяжелые от влаги ресницы. Вадим не выдержал, порывисто прижал его к себе, поцеловал в соленые щеки, лоб, лохматую макушку. — Только чур я за рулем… Я сейчас, отлить надо, а то страшно очень было… Всю оставшуюся дорогу рассказывал смешные истории из их многочисленных гастролей, анекдоты, шутил, только чтобы вызвать улыбку, вернуть его прежнего, ироничного, самоуверенного. Это практически получилось, Лео собрался и совсем успокоился. Заговорил про инструменты, производство, мастер классы, свои интересы в этом деле. Им нужны кадры, сотрудники, молодые, умные, не стандартно мыслящие. Во всех областях, творческих, технических. В разных регионах, не только в центре. Вадим становится одним из резидентов, в авангарде разведки. *** Он вздрогнул от голоса в динамиках — просили пристегнуться, самолет шел на посадку. Со страхом, что снова все забыл пробежался по основным вехам памяти — Лео, Элия, Ани — перевел облегченно дыхание. Еще новые имена, тех малышей-кошей с Океана — Тим и Салли… Ани говорила, что они родственники, и еще что-то невнятно рассказывал Глеб…