Я помню, ветер! (э21)

*** Год неумолимо приближался к завершению, еще один в ленте времени. Приближались праздничные дни, деловая активность снижалась, что можно — доделывалось, остальное переносилось на следующий год. Новогодние подарки уже куплены, продуманно и заранее, почти всем. Это время для Вадима — удобный предлог побыть дома, полениться, побездельничать, отдохнуть от всего и всех. Отключить телефоны, валяться на диване, смотреть фильмы, читать, ну и слушать музыку, старую любимую и новую интересную. Ни о чем не думать и при этом стараться жрать поменьше. Память о произошедших удивительных событиях и открытиях восстанавливалась, только некоторые фрагменты оставались неживыми, как будто были прочитаны, а не прожиты, при этом ускользало нечто самое интересное. Не думать не получалось. Фильмы не смотрелись, книги не читались — Вадим застревал на странице, или тупо смотрел на экран, отвлеченный своими мыслями, впадая в странное состояние между сном и явью. Вопросы, вопросы разные, с ответами и без, тревожные и сладкие сны, обострение чувств и ощущений. Вадим подул на костяшки правой руки, больше по инерции. Он снова умудрился подраться, и дело могло закончиться не просто ссадинами. В огромном торговом центре он закончил с покупками и завис у островка с ювелиркой. Серьги, колечки, браслеты — от размышлений отвлекли трущиеся рядом мужики, слащаво - громкие, вызывающие непроизвольное отвращение, и он ушел. На подземной стоянке, укладывая пакеты в багажник, словил себя на мысли, что думал не только про маленькую девочку и сережки для нее, взамен отданных ему, но и про ее маму — имел ли он право на подарок для нее? От удара монтировкой по голове ушел неким чудом, увернувшись в последний момент. По боксерски поднырнул вниз от летящего в лицо кулака второго нападавшего и угодил в захват третьего. Все происходило молча и стремительно настолько, что потом с трудом удавалось восстановить последовательность действий. От нескольких ударов не смог уйти, но и сам не остался в долгу. Из захвата удалось вывернуться как в лучших фильмах — выскользнул из расстегнутой куртки и перекинул противника через бедро. Кулаки врезались в чьи-то челюсти и носы, от удара ногой кто-то отлетел в сторону. Едва ли удалось бы долго отбиваться от трех обозленных типов, но вовремя подоспела охрана. Потом была полиция, показания и протокол, его потряхивало от избытка адреналина и эмоций. Нет, он не знал никого из нападавших, возможной причиной было ограбление, но может и его позиция по отношению к некоторым таким, нетрадиционным, высказанная как-то сгоряча. А полицейские посматривали на невысокого и вовсе не атлетичного музыканта с уважением, удивляясь, как он справился с совсем не хилыми противниками. На трезвую и спокойную голову Вадим сам не понимал, каким образом ему удалось выйти из ситуации целым и невредимым. Скорее везение, потому что, как бы ни льстила идея о собственной хорошей физической форме, это было неправдоподобно. Отложил эту загадку в долгий ящик других странных вопросов. Помимо воли губы растянулись в мечтательной улыбе — не так давно они собирали эти вопросы вместе, и ответы на многие тоже получили вместе. С Глебом. *** Во сне они снова были вместе на Океане, крутили шест под контролем Элии и Лео, валялись на теплом песке, плескались в легких волнах. Но потом шест превратился в микрофонную стойку, которая рассекала воздух как винт вертолета, на это в ужасе смотрел барабанщик и шарахался гитарист. Вадим порадовался бы такому зрелищу, но его утащили за собой русалки, обнимали, целовали, ласкали со всех сторон, и он метался в пылу страсти и наслаждения… — Гыы… У тебя так давно не было секса? — Этот голос он узнает из тысячи, наяву здесь его просто не должно было быть. Чувства возвращались постепенно, вместе с теплом и ощущением рук на своем теле. *** У Глеба после всех концертов и предновогодних выступлений в тесном кругу образовался вакуум, в который решительно хлынули сторонние мысли, они же привели к неожиданному решению. В итоге, спустя несколько часов он сидел в кресле самолета, летевшего в Екатеринбург. Ключи от квартиры Вадик сделал для него еще летом, поэтому вся сложность была только в том, чтобы не разбудить никого своими неуклюжими передвижениями в темноте. Все удалось, к его веселому удовольствию. Он пробрался в комнату к брату, тихонько разделся и скользнул под одеяло. Предвкушал удивление, может быть раздражение, может быть радость, когда дорогой братец проснется и обнаружит его рядом. Вадик, как и давно когда-то, спал голышом, в этом его привычки не поменялись. Сны его странные и светлые, в них Глеб с удивлением обнаружил себя. Прижался как в детстве, тихонько, осторожно. Самому не спалось, но было приятно ощущать его рядом, чувствовать его тепло, запах и … и нарастающее возбуждение. Невозможно было удержаться и не пошалить чуток, тем более хватило всего нескольких прикосновений-движений и все завершилось… Вадик заметался и проснулся. Удивление так и било из его глаз, и Глеб довольно посмеивался. — Ты, старый развратник, что ты тут делаешь? — Стряхнул с себя шаловливые ручки брата, дотянулся до футболки, принялся вытирать мокрый живот. — Можно подумать, что ты — развратник молодой. — Глеб похохатывал, но предусмотрительно отодвинулся как можно дальше. — Не поверишь — соскучился. Вадик пыхтел, поглядывал искоса, заросший, лохматый, ужасно родной. Глеб наблюдал за ним, подперев голову локтем, прозевал всё же момент атаки и оказался прижатым обеими лопатками к постели. Колено брата втиснулось между его ног, бешеные глаза угрожающе надвинулись. Поцелуй в губы был коротким и звонким. — Я очень рад тебя видеть. — Вадик сразу отвалился, растянулся рядом на спине, потягиваясь как кот, закинул руки за голову. Никаких вопросов больше не задавал, сбросил запачканную футболку на пол. Глеб задумчиво ощупывал свои губы и подбородок. — Совсем не колючий. Но, знаешь ли, побриться не помешало бы, всех баб распугал небось. — У меня каникулы. — Глаза прикрыл, как будто спать дальше собрался. Но Глеба это теперь не устраивало, сна не было ни в одном глазу и мысли брата ему не нравились. Он уселся, накинул одеяло на Вадика и свои скрещенные ноги. Он должен был поделиться всеми новостями. *** На концерт во Владивостоке они добрались с приключениями, усталая и сонная команда разбрелась отсыпаться, чтобы хоть немного прийти в себя перед концертом. Глеб на чек как обычно не собирался, вместо этого отправился по следам прошлогоднего вояжа в высотку бизнес-центра с видом на бухту Золотого Рога. Там располагался офис дальневосточного отделения одной очень дружественной фирмы. Память не подвела, он попал именно туда, где был в прошлый раз. Не успел открыть рот, как секретарша приветливо улыбнулась. — Пройдите пожалуйста, вас ожидают. Чай? Кофе? — Его проводили в знакомую комнату с диванами. Не успел и рта раскрыть, как на столике возникли чашки с кофе, печенье, бисквиты и прочее всякое разное. Удивляться чему-либо он уже завязал, ожидал терпеливо. — Как хорошо, что ты пришел! — Малыш появился почти из стены, Глеб помнил, что за панелями скрываются двери, но кто его знает… Они обнялись и расцеловались. — Можно подумать, что ты меня ждал. — Конечно, я же знаю ваш график. — На концерте будешь? — Теперь точно нет, у меня очень плотное расписание. — Ты здесь по делам? А как все? И где все? — Я один за всех. То есть Элия помогает с бюрократией, но лично общаться приходится мне. Глеб помотал головой, у него росло некое тревожное ощущение. — Хочешь сказать, что все еще там, на ваших праздниках? Давай рассказывай, слишком много странного накопилось. — Ты же читал про атлантов, статью, что скидывал Егор? Левчик скидывал Вадику, а уже тот показал Глебу. То, что вкратце рассказал Лео, было невероятно, волшебно, большей частью не укладывалось ни в какие доступные понятия. А еще у чудесной сказки была обратная сторона, точнее — другая грань, одна из многих. Понятно было, что это они — потомки атлантов, в той диссертации было все предельно близко к реальности. Осколок цивилизации выбросило на Землю из другого мира, или вселенной, может быть измерения — малыш не вдавался в подробности, возможно они еще сами с этим не разобрались. В нашей вселенной они нашли возможность покинуть Землю, оставив после себя минимальный след и кучу загадок, чтобы коренное население могло развиваться своим путем. Они нашли подходящую планету для себя, потом множество других, встретились с собратьями по разуму. Конечно, не в таком разнообразии, как в Звездных войнах, гораздо скромнее. И образовали не Империю, не Республику — скорее содружество. Воевать между собой было не за что — пространства и ресурсов хватало в избытке. Потомков атлантов поначалу приняли настороженно, как слишком шустрых чужаков — возникали недоразумения, но до столкновений не доходило. Быстро нашлись точки соприкосновения, цивилизации учились друг у друга и шли общим путем. Путем объединения технологий и развития внутренних способностей. Учились друг у друга и вместе. Научились в том числе преодолевать пространство. Потом открылись еще некоторые удивительные обстоятельства. Атланты единственные оказались способны ассимилировать с представителями других видов. У цивилизаций появлялись общие дети — иногда, не слишком часто, но это стало еще одним шагом в вертикальной эволюции. — Да, мы дети таких детей. Наша семья одна из уникальных, и только мы можем ходить через пространство на самые дальние расстояния и проводить других. Малыш говорил чуть подробнее, но Глеб ухватил основное. — Маленькие принцы, путешествующие от звезды к звезде… Вам угрожают каким-то образом и поэтому старшие отправили вас от греха подальше... Лео посмотрел странно, чуть усмехнулся. — Не совсем так, но похоже. Нас боятся отпускать на такие расстояния, где пространство действует непредсказуемо… Там сейчас такая заваруха, совмещенная с праздниками. Старшие Принцы пытаются переубедить друг друга и остальных. Это было еще не все, Глеб чувствовал кожей. — А почему бы вам не согласиться? Это все-таки риск. — Это наша жизнь, и она нам нравиться — это первое. Если риск — то он оправдан — это второе. Третье — мы немножко дети Земли и отвечаем за нее… Повисла пауза, как будто было еще четвертое, пятое и десятое, быть может. Лео крутил в руках чашку из-под кофе, мальчик, их малыш, в отсутствии старших взявший на себя груз ответственности за несколько миров сразу. — И еще… Пространство как-то повлияло и на вас. — До Глеба не сразу дошел смысл этих слов. — Егор, Вадим и ты — вы уже не будете прежними. Ты сам уже чувствуешь. — Ты хочешь сказать, что у Вадика могут быть такие финты с памятью из-за этого? — Точно сказать не могу, но скорее всего так. Как побочный эффект от перестройки организма. Потом можно будет обмозговать все это, желательно вместе с Вадиком. Предположение Лео отвечало на многие вопросы последнего времени, связанные с личными наблюдениями и ощущениями. Глеб давно не чувствовал себя так хорошо, можно сказать, что никогда. Но теперь… — Что вы собираетесь делать, если не удастся отстоять свою позицию? — Ольгерд может быть весьма убедителен. Он не просто так отправил нас сюда, заранее, в самом начале торжественных мероприятий. — Хочешь сказать, что теперь вашим оппонентам некуда деваться? — Мы в любом случае автономны. Здесь, на Земле, точно скучать не придется. — Мальчишка-задира так и вылезал из него наружу из-под оболочки деловой солидности. — Свой десант ты где разместил? Лео ткнул пальцем в небо. — База на геостационарной орбите. Можно сказать, висит всю дорогу надо мной, дети бесятся от скуки… — Почему не дома, в Москве? Ах, да, там же ремонт. — Воображение мигом нарисовало Глебу сценарий захвата Земли вундеркиндами-котятами, Лео усмехнулся. — Можно и там. Москва — большой муравейник, легко затеряться. Но мы хотим перебраться в глубинку. — Скажи еще, что в Екат? — Глеб почти не удивился, когда Лео кивнул головой. — Да, именно туда. И детей пристроить в школу, какую-нибудь с инклюзивным образованием… *** Глеб рассказывал последовательно и монотонно, в какой-то момент начиная соображать, что убаюкал самого себя и сейчас свалится в сон. Вот только Вадик слушал очень внимательно. — Я знаю школу, которая им подойдет. От этих слов вся дремота слетела. — Если ты имеешь в виду некое фермерское хозяйство… — Да. Похоже, мы думаем одинаково. — Ты вспомнил что-то? — Почти все. — Но в голосе брата было слишком много сомнения, и он не вдавался в подробности. — Ты надолго здесь? — Хотел встретить Новый год с семьей. Ты же не выгонишь? — Вот дурачок! Иди сюда! — Глеб побрыкался немного только для вида, будучи опрокинутым и прижатым к поверхности кровати. Вадик придержал его еще немного, контролируя сопротивление, потом вытянулся рядом, накинул одеяло. — Давай поспим немножко. Днем елку поставим, салатов настругаем… — А поговорить? — Но язык уже не слушался совершенно, Глеб вздохнул счастливо и прижался к теплому голому боку брата. Сны им снились почти одинаковые.