The Untamed

Пожалуй, идти в башню Золотого Карпа, будучи в теле Мо Сюаньюя, не самая хорошая идея. Хотя, наверное, вообще не стоило туда идти. Цзян Чэн так смотрит. Так смотрит… Будто бы хочет убить его взглядом. Да и Ляньфан-цзунь, кажется, не ожидал его увидеть. Интересно, что произошло? За что этот парень был изгнан из ордена? Правда очень интересно. Что такого нужно было натворить? Надо бы кого-нибудь расспросить об этом. Например у Цзинь Лина. Он же тоже должен быть где-то здесь. Старейшина Илина бросает быстрый взгляд в сторону своего спутника, который выглядит как-то чересчур напряженным и суровым. Смотрит он прямо перед собой и крепко сжимает в своей руке Бичэнь. Все его мысли, кажется, находятся где-то далеко отсюда. Наверняка все думает о том, как им найти эту голову и что их ждет в будущем. Не обращая внимания на взгляды, обращенные на них, Ванцзи молча следует за своим старшим братом и так же молча усаживается на место, предназначенное ему. Все такой же холодный, величественный и безумно красивый. От него просто невозможно оторвать глаз. Вэй Усянь тоже не может. Никогда не мог на самом деле. Еще во время того далекого обучения в Гусу он, почти не переставая, смотрел на второго молодого господина Ланя. Только на него одного. Даже когда беспрестанно бесился, хулиганил и доставал его. По правде говоря все эти Советы очень скучная вещь. И зачем вообще их проводить так часто? Для поддержания дружеских отношений между орденами? Глупо все это. О какой дружбе может идти речь после того, что произошло шестнадцать лет назад? Да, общими стараниями глав между кланами установился какой-никакой, но все-таки мир. Вот только совсем скоро этот мир скорее всего рухнет. Осталось только найти голову Чифэнь-цзуня и доказать, что все это сделал нынешний Верховный заклинатель. И, наверное, существует только один способ. — Вэй Ин, мне не нравится это идея, — когда Магистр рассказывает старшему о своей идее, на его лице тут же появляется настороженно-обеспокоенное выражение. — Это может быть опасно. — Не переживай ты так, Лань Чжань, — смеется. — Все будет хорошо. Я быстренько проберусь в Благоуханный дворец, найду голову и вернусь сюда. Хорошо? Вздохнув и ничего не ответив, второй Нефрит плавно присаживается около стола, наливая себе чай, а своему любимому вина. Да, возможно, Усянь в чем-то прав прав. Им же как можно скорее нужны доказательства вины Ляньфан-цзуня. Пока он еще чего-нибудь не наворотил. Но как? Как доказать его вину и снять хотя бы часть обвинений с его любимого? Правильно. Самый быстрый способ это найти голову. Тогда ему уже не удастся отвертеться. Вот только от этого не легче. За Вэй Ина очень страшно. Вдруг что-то пойдет не так. По правде говоря, будучи сознанием в бумажном человечке пробираться хоть куда-то не так-то просто. Слишком уж он маленький и неловкий. Но, с другой стороны, в живом теле вообще попасть в башню Золотого карпа не получилось бы. И уж тем более Вэй Усянь не узнал бы о потайной комнате. Ничего себе. А Ляньфан-цзюнь, кажется, совсем страх потерял. Иначе как объяснить, что он держит голову Чифэнь-цзуня у себя. Да еще и эта и история с Цинь Су и их сыном. Так. Пожалуй, надо скорее возвращаться в свое тело. Потому что если он еще тут задержится, кое-кто просто сойдет с ума от беспокойства. А этого ему очень не хочется. Ну зачем заставлять Лань Чжаня переживать. Тот ведь и так постоянно волнуется за непутевого бывшего ученика клана Цзян. Как еще не поседел раньше времени. Хотя, если быть предельно честным, за него тоже часто следует переживать. Ванцзи же любитель рисковать собой. Конечно, не так сильно как сам Усянь, но все же. Разумеется, все это немного похоже на бред сумасшедшего, но Вэй Ин знает, что второй Нефрит ему непременно поверит. Это же, ну, Ханьгуан-цзюнь. Он всегда верит. А как не? После всего, что они пережили вместе, ничего удивительного. Сам Старейшина Илина тоже во всем верит своему компаньону и полагается на него. В нынешнее время вообще доверять можно совсем немногим. Именно поэтому, вернувшись в свое тело, Вэй Усянь сразу же обо всем докладывает, несмотря на небольшое головокружение. Вот только охрана не желает их двоих куда бы то ни было пропускать. Оно и не удивительно. Пропускать не пропускают, но ничего предпринимать не решаются. Все-таки перед ним второй молодой господин Лань. На громкие споры и шум сбегаются зеваки. В том числе и главы орденов Цзинь, Лань, Цзян и Не. Что ж, теперь отвертеться не получится. Ляньфан-цзуню приходится вести всех в свою тайную комнату. Вот только, к сожалению, никакой головы там не оказывается. Зато все видят как-то странно выглядящую Цин Су. И все, вроде, идет нормально. Пока девушка внезапно не вскакивает с места, вонзая себе в сердце кинжал. Все без исключения застывают в немом шоке. А потом Мэн Яо неожиданно для всех обвиняет в произошедшем Усяня в теле Мо Сюаньюя, на которого тут же с оружием бросается Су Шэ. Ну а в следующую секунду происходит то, чего никто не ожидал. Когда на него нападают, Вэй Ин выхватывает Суйбянь. И Гуаньяо сразу все понимает. Ведь меч был запечатан и вытащить его мог только лишь владелец. Кажется, особого выбора нет. Охнув, Усянь резко бросает в воздух один из талисманов, заставляющий всех застыть, и, схватив своего любимого за руку, бросается бежать. Тут им оставаться нельзя. По крайней мере, ему точно. Ванцзи может остаться. Но, разумеется, не станет этого делать. Ну не бросит он Старейшину Илина одного. Никогда не бросал. А как можно? Перед лестницей стоит толпа адептов, но на этих двоих никто не обращает внимания. Ровно до того момента, как выскакивает Цзинь Гуаньяо. — Держите их! — кричит Ляньфан-цзунь, и охранники бросаются в погоню. К сожалению, через пару секунд Усянь и Ванцзи оказываются в кольце. И младший принимает единственно верное решение. Аккуратно, но одновременно достаточно сильно он отталкивает любимого от себя. Чтобы не дай бог его тоже не зацепило ненавистью других кланов. — Лань Чжань, не подходи, — шепчет Вэй Ин, настороженно глядя по сторонам. Пока Темный Магистр судорожно пытается сообразить, что теперь делать, наверху собираются главы других кланов вместе с другими адептами. И смотрят они так… Так… Кто-то с испугом, кто-то с ненавистью, ну а Сичень с тревогой. Ведь он-то знал, кто находится рядом с его братом. Знал, но не стал ничего предпринимать. А зачем? Лань Чжань все равно бы не стал никого слушать. К тому же второй Нефрит безоговорочно доверяет молодому господину Вэю. Медленно, очень медленно, Усянь и Ванцзи оборачиваются, настороженно осматриваясь. Черт. Бежать некуда. Их все-таки окружили адепты клана Цзинь во главе с этим странным парнем. Как его там зовут? Су Миньшань, кажется. Сейчас, глядя на него, второй молодой господин ордена Лань в глубине души даже немного жалеет, что, чтобы спасти его, тогда вышел из укрытия и оказался плененным членами клана Вэнь. Не мог же он позволит ученику клана Лань пострадать. Их ведь и так немало погибло. И плевать, что этот парень был готов всех сдать, чтобы спасти свою жизнь. Ужасный человек на самом деле. — Старейшина Илина, — усмехаясь, Мэн Яо медленно спускается на несколько ступенек вниз. — Даже теперь ты все еще не хочешь снять маску? Ну что тут скажешь? Кажется, дальше нет смысла скрываться. Практически все присутствующие и так знают, кто он есть на самом деле. Вэй Усянь медленно развязывает ленты маски, стараясь не обращать внимания на беспокойство в чужих глазах. Вот и все. С тихим стуком маска падает на пол, и парень поднимает голову, с некоторым вызовом глядя на глав. Со всех сторон раздается испуганный ропот, и охранники отступают на шаг назад. Не Хуайсан смотрит с ужасом, Цзян Ваньин с ненавистью, а Лань Хуань обреченно прикрывает глаза. — Старейшина Илина и есть Старейшина Илина, — искривив губы в улыбке, говорит Ляньфан-цзунь. — Вернулся в этот мир шестнадцать лет спустя и тут же обвел всех нас вокруг пальца. Пока Цзинь Гуаньяо говорит, Темный Магистр не сводит с него упрямого взгляда. А он хитер. Это же надо было придумать такую схему. И терпение у него хоть отбавляй. Сам, Вэй Усянь уверен, не смог бы так терпеливо шаг за шагом следовать своему плану. По сути лет десять точно ушло на его воплощение в жизнь. — Не только Цзинь Лин, — продолжает. — Но и Ханьгуан-цзюнь угодил в твою ловушку. Прекрасно понимая, что все это лишь затишье перед бурей, Ванцзи вскидывает голову. Он вроде и выглядит снаружи совершенно спокойно, но те, кто знают его достаточно хорошо, прекрасно видят тревогу, испуг и злость в его глазах. Больше всего Нефрит боится, что не сможет и в этот раз спасти своего любимого. — Верно, — усмехнувшись, отвечает Усянь. Что ж, это единственный способ защитить парня в белоснежном ханьфу. — Нет, — но внезапно его перебивают. Улыбка мигом слетает с лица Старейшины Илина, а в глазах его отражаются искорки страха. Нет. Только не это. Если Ванцзи не признает, что был обманут, у ордена Лань и у него в частности будут огромные проблемы. Велика вероятность, что после такого на них ополчатся все остальные кланы. — Я давно знаю, что он Вэй Ин, — в первый раз за все время Ванцзи переводит взгляд на младшего, делая пару шагов навстречу к нему. — Лань Чжань! — Усянь тоже поворачивается к нему. Впрочем, ничего больше сказать он не успевает. Потому что Ванцзи, снова разворачиваясь к окружающим их людям, вытаскивает из ножен свой Бичэнь. И это может означать только одно. Ради смысла всей своей жизни он готов на все. Даже пойти против всей Поднебесной. Так же как когда-то сделал сам Вэй Усянь. В этот раз его не оставят в одиночестве. Ни за что и никогда. В глазах всех собравшихся внезапно мелькает некое подобие испуга от понимания ситуации. Ни для кого не секрет, что Лань Ванцзи один из самых сильных воинов. Про себя закатив глаза и нелестно высказавшись, Темный Магистр хватает Ханьгуан-цзюня за руку, надеясь вразумить его. Разумеется, он прекрасно понимает, что это бесполезно. Кому как не ему знать, что если старший что-то задумал, ни за что не отступится. Он ведь всегда был еще тем упрямцем. Никто не может заставить его изменить решение. Даже глава и Старейшина клана Лань. Хотя иногда старшему брату все-таки удается повлиять на второго Нефрита. Не сильно, но все же. Когда меч оказывается вынут, вокруг снова раздаются перешептывания, и охранники снова отступают на шаг назад. Это действительно страшно. Если Лань Ванцзи решит вступить в бой, у них не будет шанса победить даже всем вместе. С ним вообще мало, кто может сравниться. Раньше только Вэй Усянь мог. А сейчас, наверное, совсем никто. — Лань Чжань, не нужно, — не отпуская чужой руки, шепчет Старейшина Илина. — Я уже привык к таким переделкам, — ну конечно, далеко не в первый раз же. — Сбегу, а там видно будет. По правде говоря, Усянь понятия не имеет, куда ему бежать и что делать дальше. Но выбора нет. Сейчас главное постараться сделать так, чтобы ничего не случилось с Ванцзи. Все-таки меньше всего хочется подставить его и доставить ему хлопот. Хотя, думается, без этого не обойдется. И вероятнее всего проблемы будут не только у Ханьгуан-цзюня. — Признай, что тебя обманул Старейшина Илина, — практически умоляет. — Никто не посмеет возразить, — младший окидывает настороженным взглядом тех, кто находится наверху. — Вэй Ин, — Ванцзи смотрит куда-то вдаль, сквозь собравшихся, кажется, думая, о чем-то своем. — Ты помнишь, о чем спросил меня в Облачных Глубинах? Ну разумеется Вэй Усянь все прекрасно помнит. О том, как неожиданно вернулся в этот мир в чужом теле. О том, как разбираясь с проблемами клана Мо, случайно встретился с этим парнем в белоснежном ханьфу. Помнит он и то, как потерял сознание, а потом очнулся в Облачных Глубинах. Тогда ему было очень и плохо от всех этих ужасных воспоминаний. И, конечно же, помнит тот самый вопрос. «Ну а тогда, ты и правда мне поверил?» Помнится, Нефрит тогда ему ничего не ответил. — Это чувство, когда идешь по мостику прямо во тьму, не такое уж и плохое, — улыбнувшись уголками губ, Ванцзи медленно поворачивается к своему любимому. — Лань Чжань, Лань Чжань, — ну что же ты будешь делать? Услышав эти слова, Вэй Усянь чувствует, как в горле внезапно возникает огромный ком размером с целую планету, а на глаза наворачиваются слезы. Это так… Так… Тут просто нет слов. Хочется немедленно обнять его, прижать к себе как можно крепче и больше никогда не отпускать. Кажется, второй молодой господин Лань уже все для себя решил и будет стоять рядом с ним до конца. Выдохнув и улыбаясь от накатившего тепла, он упускает глаза вниз, пытаясь скрыть счастливый блеск. К сожалению или к счастью, таким образом Темный Магистр не может видеть, каким взглядом на него смотрит Цзян Чэн. И как смотрит на своего младшего Лань Хуань он тоже не видит. Если бы только этот парень в черных одеяниях увидел, возможно, передумал бы. Но… Кстати. В отличие от всех остальных Ляньфан-цзунь смотрит с каким-то надменным ожиданием. Думается, он с нетерпением ждет развязки. Ждет и надеется на благополучную развязку для себя. Например то, что этих двоих все же убьют при попытке покинуть Ланьлин Цзинь. — Хэй, Лань Чжань, — кажется, Усянь постепенно смиряется с тем, что должно произойти. — даю тебе последнюю возможность, — но не сказать этого не может. — Подумай хорошенько. Если выйдешь со мной за эти ворота, твое доброе имя будет уничтожено, — Старейшина Илина все равно не может перестать беспокоиться, что из-за, очень медленно они разворачиваются спиной к спине, чтобы обзор был лучше. — Много слов, — звучит короткий, но весьма понятный ответ. — В бой! Несмотря на то, что после воскрешения, сам Усянь не слишком силен в бою, он ничего не боится. Знает ведь, что Нефрит ни за что не позволит ему пострадать. Су Шэ пытается напасть со спины, но его атаку легко обивают. Как и все остальные тоже. Для Ванцзи нет ничего невозможного. Даже такой большой толпой его невозможно остановить. Хотя, если быть предельно честными, Вэй Ин тоже не отстает, отбивая чужие атаки. Бой этот получается коротким и агрессивным. Буквально через пару секунд путь вниз оказывается свободным, и Ханьгуан-цзюнь, резко схватив чужое запястье, бросается бежать. Неужели им все-таки удастся покинуть это место без каких-либо происшествий? Если так, то это просто чудо какое-то. Ну правда. Тут ведь собрались практически все главы больших кланов со своими адептами. По правде говоря, второй Нефрит был абсолютно не уверен, что у них получится сбежать из такого охраняемого места. Интересно, почему сами главы не вступили в битву? Не могли же они не понимать, что обычных адептов Лань Ванцзи в легкую раскидает. Остановить его не под силу практически никому. Но, несмотря на это, никто не вмешивается. Вот только у подножия лестницы их поджидает весьма неприятный сюрприз. А именно Цзинь Лин, который все еще не может поверить в то, что его обманул этот парень, с которым он только что, вроде как, подружился. Времени на то, чтобы что-то объяснять нет совершенно, а потому Усянь пытается уговорить племянника пропустить их, обещая все ему рассказать попозже. Но, к сожалению, этот ребенок не научен справляться со своим гневом и болью. Ведь все, что он знает, это то, что Старейшина Илина виновен в смерти обоих его родителей. Именно поэтому Цзинь Лин дрожащими руками поднимает меч и вонзает его в своего дядю. По правде говоря, такого поворота не ожидал абсолютно никто. В первые пару секунд Лань Ванцзи не понимает, что произошло, а потом резко отталкивает Жуланя, заставляя его вынуть свой меч, и подхватывает своего любимого под локоть, чтобы тот не упал. Удивительно, но сейчас никто даже не пытается их задержать. Наверное все находятся в шоке и некотором ужасе. Даже страшно подумать, что теперь будет. Судя по взгляду Ханьгуан-цзюня, тот был просто в ярости. И совершенно непонятно, что он решит предпринять. Потому что такое не прощается. Такое нельзя прощать. Никому и ни за что. *** По правде говоря, второй молодой господин Лань и не надеялся на подобное чудо. Сбежав в леса Ланьлин Цзинь после ранения своего возлюбленного он совершенно не представлял, куда идти и что делать дальше. Ведь оставаться среди деревьев было очень опасно, а уходить некуда. Весть о том, что Мо Сюаньюй это Старейшина Илина разлетится мгновенно, и вряд ли кто-либо захочет рисковать, помогая ему. Его до сих пор ненавидят и боятся. Поэтому, пожалуй, всего второй или третий раз в жизни Ванцзи впадает в панику. Особенно когда младший, будучи не в силах держаться на ногах, оседает на землю. Приходится прямо тут начать передавать ему свою силу. Другого выбора все равно нет. Когда где-то рядом раздаются аккуратные шаги, Ханьгуан-цзюнь резко вскакивает и вынимает из ножен меч. Он готов сражаться ради Вэй Ина. И даже отдать за него жизнь. К счастью, ничего этого делать не приходится. Из-за деревьев внезапно появляется Лань Хуань. Обеспокоенный, но пытающийся это скрыть. — Брат, — едва слышно облегченно выдыхает Ванцзи. — Брат, — он совершенно не привык просить, но его умоляющий взгляд все говорит лучше всяких слов. — Ванцзи. Глядя на эту картину в целом и на своего младшего брата в частности, Сичэнь понимает, что у него просто нет выхода. Да, все это очень дико, но не доверять этому упрямому парню в белоснежных одеяниях у него нет причин. Как нет причин и сомневаться в словах Гуаньяо. Поэтому для начала нужно во всем хорошенько разобраться. А пока этим двоим лучше оставаться в Облачных Глубинах. Туда никто не посмеет прийти за ними. Впрочем, даже если посмеют все равно останутся ни с чем. Об этом Цзэу-цзюнь и сообщает, вздохнув. Если Лань Цижэнь узнает об этом, проблем не оберешься. Не хочется еще больше его разочаровывать. Того и так подкосило то, что лучший ученик клана и его племянник связался с человеком, вступившим на порочный путь. — Ванцзи, нужно поднять молодого господина Вэя, — Лань Хуань тепло улыбается. — Я хочу забрать его в Гусу. Несмотря на то, что по взгляду Ханьгуан-цзюня трудно что-то понять, старший прекрасно видит, как тот пытается скрыть слезы и благодарную улыбку. Ну а разве могло быть иначе? Сичэнь бы никогда не позволил, чтобы с его братом что-нибудь случилось. Поэтому придется позволить Темному Магистру на какое-то время остаться в Облачных Глубинах. Именно это глава ордена Лань и делает, помогая брату поднять его возлюбленного и транспортировать домой. Из-за того, что произошло в клане Ланьлин Цзинь с его бесценным Вэй Усянем, Ханьгуан-цзюнь даже и не думает о том, чтобы лечь спать. И это несмотря на то, что на часах уже давно за полночь. Как можно? Да и вряд ли он вообще смог бы сейчас расслабиться и уснуть. Вдруг в то время Вэй Ину станет хуже или он все же придет в себя. С едва скрытым нетерпением дождавшись, пока глава ордена Лань и по совместительству его старший брат закончит обрабатывать рваную рану на боку Усяня и, пообещав зайти чуть попозже, покинет Цзинши, второй Нефрит аккуратно усаживается на край кровати рядом с младшим, вглядываясь в чужое бледное лицо. Ужасно. Все это просто ужасно. Кто бы знал, как сильно Лань Чжань корит себя за то, что в очередной раз не смог спасти и уберечь. На душе очень больно и страшно. Так, что хочется плакать. Слезы сами собой наворачиваются на глаза. Но нельзя, нельзя сейчас поддаваться собственным чувствам и эмоциям. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы немного успокоиться, Ванцзи берет чужую холодную руку в свою и снова начинает передавать Магистру свою силу. Его золотое ядро ведь теперь совсем слабое. Вряд ли оно самостоятельно сможет справиться с такой глубокой раной. Несмотря на поздний час, Ханьгуан-цзюнь не спит, продолжая терзать себя тяжелыми мыслями. Но, к сожалению, спустя долгих каких-то два часа Ванцзи внезапно чувствует легкое подташнивание и достаточно сильное головокружение. Черт. Только этого не хватало. Наверное снова сказываются переживание и бессонная ночь. Приходится на этом закончить. Нет, разумеется, ложиться спать он по-прежнему не собирается. Просто ему нужно немного передохнуть и помедитировать за игрой на гуцине. К тому же музыка всегда помогает ему расслабиться. Им обоим. Снова вздохнув и прикрыв на пару секунд глаза, Лань Чжань плавно поднимается на ноги и отходит к своему инструменту. Какую именно мелодию играть вопросов не возникает. Красивая музыка заполняет все Цзинши, и постепенно второй Нефрит чувствует, что ему действительно становится лучше и спокойнее. Да, его драгоценный Вэй Ин серьезно ранен, но, по крайней мере, в этот раз он жив. Более того они, вроде как, нашли виновника всего, что произошло шестнадцать лет назад. Осталось только лишь доказать остальным бессмертным невиновность Старейшины Илина. Впрочем, это уже дело времени и техники. Хорошо, что Лань Хуань согласился помочь и позволил Усяню остаться у них. А ведь он и правда очень дружен с Цзинь Гуаньяо. За старшего брата тоже не получается не переживать. Ванцзи ведь хорошо его понимает. Еще недавно и сам был в подобной ситуации. Не совсем такой же, но все же. Это и правда выбивает почву из-под ног. Очень тяжело. Хотя с Усянем все произошло из-за его упрямого характера, желания помочь и добиться справедливости для всего мира. Что же касается Мэн Яо, то он действовал осознанно и с холодным расчетом. — Как он себя чувствует? — за своими невеселыми мыслями Лань Чжань не замечает, что за ним несколько минут молча наблюдают. — Все по-прежнему, — не поднимая головы, отзывается юноша. — Вэй Ин так и не пришел в себя. — Ванцзи, не переживай, — глава осторожно опускается на пол на против брата. — Рана глубокая, но не смертельная. С господином Вэем все будет хорошо. А тебе нужно немного отдохнуть. Все будет хорошо. И вот что тут можно ответить? Да и нужно ли? Поэтому Ванцзи и молчит, упрямо глядя прямо перед собой. Ну о чем он говорит? Какой отдых? Сейчас совершенно нет времени для этого. Пока Усянь находится под действием усыпления, нужно решить, что делать дальше. Как теперь быть? Как доказать невиновность Старейшины Илина и вину Верховного Заклинателя? Им ведь никто просто так не поверит. Все знают, что еще тогда, шестнадцать лет назад, эти двое были очень дружны. Даже Лань Сичэнь не верит в это. К счастью, он достаточно справедливый человек для того, чтобы сначала во всем разобраться. Кому как не главе ордена знать, что младшего братца нельзя переубедить, если он что-то там решил. Так всегда было. Взять хотя бы то время, когда умерла их мать. День за днем Ванцзи приходил и просто ждал, пока двери откроются. Не окрылись. И прошло много времени прежде, чем он понял, осознал и смирился. Очень много времени. Да и не стоит забывать о том, что произошло ранее. Упрямец одним словом. Мягко улыбнувшись, Сичэнь кладет свою ладонь, легонько сжимая чужое острое плечо и как бы говоря, что все будет хорошо. Обязательно будет. А как же иначе? Такие люди, как Вэй Уснь, не могут так просто умереть. Ведь даже тогда это был его собственный выбор. Да, выхода не было, но все же. Так что особо беспокоиться не о чем. К утру он наверняка уже придет в себя. — Ладно, — качнув головой, Цзэу-цзюнь поднимается на ноги. — Я еще обязательно к вам загляну, — направляется к выходу. — Не переживай, пожалуйста, Ванцзи. Пока я все не выясню, молодой господин Вэй может оставаться в Гусу. Несмотря на все заверения и уговоры старшего брата, Лань Чжань не ложится. Да и куда? Его кровать-то уже занята. Приходится снова вернуться к музицированию. По крайней мере, есть время подумать о том, что можно теперь предпринять. Нужно узнать, куда подевалась голова Чифэнь-цзуня и что вообще с ним произошло. Как только Вэй Ин проснется, пожалуй, нужно будет поподробнее его обо всем расспросить. Может, есть еще какие-нибудь детали, которые смогут помочь раскрыть сущность Цзинь Гуаньяо. От мыслей о нем руки второго Нефрита начинают дрожать. Справиться с яростью очень сложно. Но не даром он лучший ученик ордена. Их ведь с детства учат управлять эмоциями. Так что Ванцзи просто продолжает играть, полностью погрузившись в мир музыки. Когда утром Вэй Усянь приходит в себя, первым делом он слышит ту самую мелодию. А потом уже чувствует боль в боку. Черт. Этот паршивец. Да как посмел с мечом броситься на своего дядю? Хотя, наверное, нет ничего удивительного. Жулань же воспитывался в ненависти к нему и со знанием того, что из-за него погибли его родители. С некоторым усилием приняв полу сидячее положение Старейшина Илина бросает взгляд в сторону своего любимого, который тут же заканчивает играть и подходит ближе. И только когда он подходит ближе, Усянь отмечает неестественную бледность фарфорового лица. Ему, кажется, не очень хорошо. Младший даже начинает переживать о том, что что-то произошло. Молча присев рядом, Ванцзи осматривает чужую рану и внезапно замечает кое-что еще. Например глубокую царапину на запястье Темного Магистра. Видит и сразу же все понимает. Разумеется, он знает, понимает, откуда она взялась. Все это из-за ритуала подношения тела. Вэй Усянь теперь должен отомстить обидчикам Мо Сюаньюя. И теперь стало ясно, что последний его враг никто иной как Цзинь Гуаньяо. Значит, придется сделать то, что необходимо. Убить главу ордена Ланьлин Цзинь. По правде говоря, немного раздражает то, что этот раненый парень продолжает шутить о том, что произошло. Но, разумеется, Лань Чжань ничего не говорит по этому поводу. Пусть лучше так. Он безумно любит его улыбку и смех. — Мы же в Облачных Глубинах? — неожиданно до него доходит вся абсурдность ситуации. И от чего-то становится страшно. Не за себя. Но за этого юношу в белоснежных одеяниях. Особенно после того, как тот кивает. — Но что, если Цзэу-цзюнь узнает? — Я уже знаю, — Ванцзи только собирается ответить, когда его перебивают. — И я разрешил Ванцзи привести тебя сюда. Услышав голос главы ордена Гусу Лань, Старейшина Илина, несмотря на тянущую боль, поднимается на ноги, приветствуя его по всем правилам. Ну а как можно иначе? Тот ведь не должен был делать ничего подобного. Если кто-нибудь узнает об этом, у клана наверняка будут большие проблемы. Просто огромные. А доставлять хлопот тем, кто спас тебе жизнь и так о тебе заботиться, ему хочется меньше всего. По просьбе своего компаньона Усянь рассказывает все в мельчайших подробностях и даже играет ту самую мелодию Очищения Сердца. Вот тогда-то и становится все понятно. Мелодия очень похожа на оригинал, но одна ее часть заменена. К сожалению, в обычной библиотеке ничего похожего найти не получается. Поэтому Лань Хуань впервые грубо нарушает правила своего клана, пропуская в секретную часть библиотеке постороннего. Доступа туда нет вообще ни у кого кроме, разумеется, главы и Старейшины. Даже у второго Нефрита. Впрочем, тому это было и без надобности. В крайнем случае всегда ведь можно попросить брата позволить ему пройти. Порывшись на полках, Сичэнь достает какую-то потрепанную книжонку и отдает ее Ванцзи. Сборник смятения. Приходится сесть за гуцинь и играть одну мелодию за другой. Но все это совсем не то. Удивительно, на самом деле, как все они похожи друг на друга. Пожалуй, только адепты ордена Лань могут услышать различия. А потом Лань Чжань внезапно замечает, что одна страница отсутствует. Ну теперь все становится совсем понятно. Кто-то просто пробрался сюда и выкрал ее. Теперь вопросов практически не остается. Сюда ведь далеко не каждый может попасть. А Цзинь Гуаньяо мог. Помнится, в ордене Цишань Вэнь он тоже смог пробраться в потайную комнату и скопировать все карты. Так что для него это наверняка бы не составило большого труда. На этой ноте Лань Сичэнь решает пока что закончить поиск правды. Поздно уже. Да и ему нужно хорошенько все обдумать и решить, как действовать дальше. По правде говоря, все это звучит достаточно правдоподобно. И Ванцзи, кажется, уверен, что все так и было. Он безоговорочно доверяет своему любимому. Вот только и старший тоже доверяет своему другу. Поэтому поверить в такую правду все равно очень трудно. Даже если его пытается убедить в этом брат. Приходится оставить младших одних, а самому отправиться в свою комнату. Чтобы побыть наедине с собой. Хотя бы не надолго. У главы ордена слишком мало времени для чего-то подобного. Проснувшись следующим утром, Вэй Усянь с удивлением отмечает, что находится в Цзинши абсолютно один. Хотя, наверное, в этом нет ничего такого. У него, должно быть, много дел в клане. Так, что ему некогда безвылазно охранять своего возлюбленного и его сон. Сейчас ему уже гораздо лучше. Бок почти не болит. Именно поэтому он решает немного прогуляться по Облачным Глубинам. Боже, сколько же тут воспоминаний. Буквально на каждом шагу. Будто бы все это было только вчера. Ноги сами ведут его в сторону холодного источника. Того самого, в котором когда-то они вместе омывались после наказания. Подойдя ближе, Вэй Ин и правда видит старшего в ледяной воде. Он медленно приближается, собираясь окликнуть, но внезапно замечает кое-что странное на чужой молочно-белой коже. Кое-что, что заставляет его всерьез испугаться. А как не, когда на коже виднеются явные следы от дисциплинарного кнута. Черт. Неужели что-то ужасное произошло за время его отсутствия? Ну что такого должно было случиться, чтобы лучшего ученика клана и младшего брата главы подвергли такому суровому наказанию? Вот только, сдается, Ванцзи ни за что не расскажет, откуда эти следы взялись. Удивительно, но второй молодой господин только через несколько минут чувствует на себе чей-то пристальный взгляд. Чувствует и сразу же резко разворачивается, понимая, что только что спалился по полной программе. Разумеется, он понимает, что младший прекрасно видел шрамы. Но все равно делает вид, что все в порядке и ничего такого в этом нет. Едва заметно, но определенно искренне и тепло улыбнувшись, Лань Чжань выбирается из воды, быстро одевается и, взмахом руки, просит Усяня следовать за ним. Им непременно нужно переговорить с главой ордена Лань. Старейшина Илина знает, что он умный и благородный человек, но то, что происходит, кого угодно может выбить из колеи. Это очень больно. Но для него гораздо больнее смотреть, насколько сильно переживает Ванцзи за своего старшего брата. Он не привык с ним спорить. И ужасно боится оказаться по разные стороны баррикад. А это, между прочим, очень даже может произойти. Кроме того Лань Хуань собирается испытывать найденную мелодию на себе. — Брат! — в чужих глазах вспыхивает настоящий страх. — Ванцзи, — но его прерывают. — Цзинь Гуаньяо, каким вижу его я, Цзинь Гуаньяо, которого знаете вы, — первый Нефрит не может поднять головы, чувствуя огромный груз на плечах. — и Цзинь Гуаньяо в глазах остального мира, — все-таки поворачивается к брату. — это совершенно разные люди, — сердце ужасно болит. — И, разумеется, Лань Ванцзи все прекрасно понимает. Понимает, что сейчас происходит с Сичэнем. Понимает, ужасно хочет помочь, но, к сожалению, в данный момент ничего не может сделать, чтобы тому стало хоть чуть-чуть легче. Поэтому, прикрыв глаза, просто опускает голову вниз. То же самое делает и Вэй Усянь, чувствуя некоторую вину и ответственность. Хотя причем тут он совершенно непонятно. — Все эти годы, — отвернувшись и чуть отойдя в сторону, продолжает Лань Хуань. — в моем сердце он был тем, кто готов сносить унижения ради правого дела, заботиться о других, сочувствовать слабым и малым, — пытается донести свои чувства. — Я не сомневался, что люди осуждают, потому что не понимают, — он делает вид, что не слышит чужой тяжелый вздох, и не замечает скрещенных на груди рук. — а мои глаза видят настоящего Цзинь Гуаньяо, — вздыхает, возведя глаза к потолку. — И вы хотите, чтобы сейчас я поверил, что все, что я знаю о нем, ложь, — в его голосе звучат нотки отчаяния и ужаса. — а на самом деле он замыслил убить старшего брата, использовал меня в своем плане, и я даже сам помог ему этот план осуществить? — ну как в такое можно поверить? — Дозволено ли мне принимая решение, — руки его устало опускаются, когда он поворачивается обратно. — не рубить с плеча? Ванцзи все прекрасно понимает, но, чувствуя, как дышать от тревоги и страха за одного из самых близких людей, делает шаг, намереваясь что-то сказать. Но ему не позволяют. Вряд ли тут можно помочь словами. Поэтому Вэй Усянь хватает своего любимого за локоть и, поймав его взгляд, отрицательно качает головой, как бы говоря, что сейчас не стоит. И старший отступает, понимая, что тот прав. Пожалуй, нужно немного подождать, пока его брат немного придет в себя, все осознает и поймет, как быть дальше. Когда трое мужчин наконец выходят наружу, к ним быстрым шагом подходит один из старших учеников ордена и, поклонившись, говорит о том, что Старейшина Лань желает говорить со своим младшим племянником. К сожалению, отказаться от подобного приглашения нельзя. Хоть и очень хочется. Разговоры с дядей всегда даются непросто. Тем более после того, что произошло совсем недавно. — Не переживай, Ванцзи, — несмотря на свое отвратительное состояние, глава все равно продолжает беспокоиться о младшем брате. — Я провожу господина Вэя до Цзинши. Возвращайся попозже. В ответ только лишь кивок. Но прежде, чем уйти, второй молодой господин Лань бросает обеспокоенный взгляд на того, за кого готов отдать жизнь, ожидая его кивка. Иначе не волноваться не получится. И только дождавшись мягкой улыбки медленно направляется в обитель Лань Цижэня. По правде говоря, отпускать Ванцзи куда бы то ни было очень не хочется. С таких разговоров он обычно возвращается еще более молчаливым и раздраженным. Впрочем, возможно, сейчас к лучшему, что его нет. Появился шанс поговорить с Цзэу-цзюнем с глазу на глаз и наконец узнать, что же такое произошло и откуда на безупречной спине шрамы. Внезапная догадка заставляет его на мгновение остановиться и втянуть носом воздух. Нет, не может быть. Это же не могло быть из-за него? Не могло же? Или все-таки могло? — Цзэу-цзюнь, — уже подходя к Цзинши, Усянь решается начать этот разговор. — Что такое, господин Вэй? — остановившись, Сичэнь оборачивается, одаривая его удивленно-вопросительным взглядом. — Пока рядом нет Лань Чжаня, — самое главное подобрать правильные слова. — я хотел бы расспросить вас кое о чем. — Прошу, говорите, господин Вэй, — в его взгляде появляется легкая заинтересованность. — Ну, в общем… — как бы спросить об этом аккуратно? — Шрамы от кнута на теле Лань Чжаня… Как он их получил? — Господин Вэй не знает? — в голосе главы слышатся удивление и едва скрытая боль. Да и взгляд его как-то незримо меняется. — Я спрашивал его, — вздохнув, Усянь опускает глаза в землю, чувствуя, как в глубине души поднимается необъяснимая тревога. — но он не захотел говорить, — снова смотрит на того единственного, кто может открыть ему правду. — Осталось только обратиться к вам. — Что ж, — хоть Ванцзи и не хотел этого, кажется, Вэй Усянь имеет права знать, что тогда произошло и откуда шрамы. — я знаю его, как никто иной, — печально улыбается. — Если нет крайней нужды, боюсь, он будет молчать до конца своих дней. Лучше вам расскажу я, — остается надеяться, что после этого его не убьют. — Господин Вэй, вы помните, как на дороге Цюнци Призрачный Генерал Вэнь Нин случайно убил Цзинь Цзысюаня? Ну разумеется, Вэй Усянь все прекрасно помнит. Эти воспоминания до сих пор причиняют ему нестерпимую боль. Возможно если бы этого не произошло, и его любимая шицзе осталась бы жива. И вообще все бы закончилось иначе и не погибло бы столько народу. В том числе и остатки ордена Вэнь. Умная и красивая Вэнь Цин осталась бы жива. И этот мальчик А-Юань, которого он очень любил. Сказать ничего не получается из-за комка, ставшего в горле, а потому он просто кивает, опустив глаза в землю. — После этого Вэнь Цин и остатки клана Вэнь пришли с повинной в Золотой Дворец. Лань Хуань тоже все прекрасно помнит. Абсолютно помнит о том самом дне. Например о том, что после роковой битве в Безночном городе и смерти Вэй Усяня его младший несколько дней пролежал в госпитале с весьма тяжелыми ранениями, но, как только пришел в себя сразу же, отправился снова на гору Луанъцзан. Ему просто необходимо было осмотреть убежище его любимого. Мало ли. Вдруг произошло чудо и он, выжив, вернулся туда. И, надо сказать, появился второй Нефрит там вовремя. За несколько минут до того, как появился поисковый отряд во главе Су Миньшанем. Вот только говорить с ним Лань Чжань отказывается, заявив, что тот недостоин этого. А в глазах его столько стали и надменности, что Су Шэ тут же собирается вступить с ним в драку. К счастью, его останавливает властный голос Ляньфан-цзуня. — Довольно, — глава ордена Цзинь подходит ближе вместе со своим отрядом. — Ханьгуан-цзюнь — человек справедливый и благородный, — он улыбается и на его щеках появляются привычные ямочки. — Раз он не позволяет нам обыскать это место, тогда оставим пещеру Укрощения Демонов. Могильные холмы все равно окружены. Даже если Старейшине Илине повезло выжить, ему бы не удалось незаметно для всех проникнуть эту пещеру, — кажется, кое-кто очень доволен собой. Поклонившись с неизменной улыбкой на губах, Цзинь Гуаньяо, взмахом приказав главе Су следовать за ним, направляется к выходу, про себя усмехаясь с того, каким взглядом смотрит на него Лань Ванцзи. Так, будто бы победил. Но ведь это не так. Впрочем, об этом он узнает немного позже. — Ах да, — неожиданно Мэн Яо снова поворачивается к молчаливому парню. — Ханьгуан-цзюнь, прибыл ваш дядя, — боже, а как он смотрит… Так, будто выиграл в лотерею. Хотя, может, так они и есть. — Кажется, он намерен забрать вас в Облачные Глубины. И только после этих слов Ляньфан-цзюнь все-таки покидает Могильные Холмы. Сейчас нет большого смысла сражаться. Лань Ванцзи загнан в угол своей скорбь и вряд ли в ближайшее время сможет помешать. Тем более в Гусу Лань его наверняка ждет суровое наказание. Ему ни за что не спустят с рук то, что произошло в Безночном городе. Все ведь видели, как он вступился за Старейшину Илина и как никому не давал причинить ему вред. — На Могильных холмах Ванцзи в одиночку пошел против всех, — продолжает Лань Хуань, вспоминая, как из его раны ручьем струилась кровь. — и навлек на себя неприятности. Дядя сильно разгневался, — это и в самом деле было жутко. В какой-то момент глава всерьез испугался за своего младшего брата, решив, что его могут покалечить. — и забрал его домой, чтобы наказать. Так страшно вспоминать о том, как Ванцзи совершенно не мог удержаться на ногах. Ну еще бы. После таких-то ран. Даже удивительно, что он вообще смог самостоятельно добраться до горы и не свалился раньше. В тот момент ему ведь было очень плохо. Так, что после ухода отрядов Лань Чжань действительно на несколько минут потерял сознание. И еще неизвестно, как долго он там пролежал, пока снова не пришел в себя. — Его отправили в пещеру Холодного Омута, — совсем тихо говорит Цзэу-цзюнь. — и на три года запретили выходить в мир. Вэй Усянь слушает и не может поверить в то, что слышит. Все это настолько ужасно, что на глаза мгновенно наворачиваются слезы. Значит, это действительно правда. Значит, все это только из-за него. Боже, это просто отвратительно. Что? Что теперь делать? Как вымолить прощение? Теперь понятно, почему старший отказался ему говорить об этом. Не хотел, чтобы Вэй Ин чувствовал себя ответственным за то, что произошло после его смерти. И снова возвращаются воспоминания о том, как Ванцзи сидел перед ними на коленях, ожидая приговор. Лань Цижэнь тогда, помнится, предлагал своему племяннику отступиться и отказаться от Старейшины Илина. Но тот предпочел наказание. Ему было все равно, что с ним будет. Наверное это было впервые, когда он в открытую пререкался со Старейшиной Ланем. 300 ударов кнутом это очень жестоко. Так, что, не выдержав, Сичэнь не дает закончить наказание, испугавшись, что тот не выдержит. Наверное нужно что-нибудь сказать, но голос совершенно не слушается. Хочется немедленно обнять своего любимого Лань Ванцзи и бесконечно долго повторять те самые два слова. Спасибо и прости. Повторять и надеяться, что рано или поздно его простят за всю ту причиненную боль. А ее было немало. В этом Вэй Усянь уверен на сто процентов. — Пока Ванцзи был в заточении, — но рассказ еще не закончен. — я приходил к нему и пытался вразумить, — видеть младшего в таком состоянии было очень тяжело. — Но он сказал мне, что считает вас своей родной душой, поэтому должен верить в вас, — мягкая улыбка не сходит с его губ. — Зачем он так… — внутри, кажется, разверзается самая настоящая дыра, не позволяя нормально вдохнуть. Кто бы знал, как часто в последнее время Лань Хуань задает себе этот вопрос. Но это же Ханьгуан-цзюнь. Благородный, умный, смелый, упрямый, честный, справедливый и невероятно красивый мужчина. Мечта многих девушек. Всегда он был таким. С самого детства. И никто не мог переделать его. Впрочем, и не старались, просто воспитав из него лучшего ученика ордена и первого помощника главы. Говорить об этом не очень правильно, наверное, но приходится рассказать Старейшине Илина о том, что произошло с их матерью, и о том, что происходило после ее смерти. О том, как пережил эту трагедию юный Лань Чжань. — Мы были слишком малы, — сейчас воспоминания об этом доставляют лишь легкую грусть. — и не понимали, что значит «больше нет», — Сичэнь внимательно смотрит на дом, где обитала их мать, на Цзинши. — Как бы другие его не утешали, как бы ни отчитывал дядя, Ванцзи все равно приходил сюда каждый месяц, — в его голосе слышится гордость за брата. — Сидел у дверей, — на испуг в глазах Усяня он внимания не обращает. — и ждал, что кто-нибудь откроет. Пожалуй, разговор их слишком сильно затягивается. Или это Старейшина Лань решил сильно не мучать своего младшего племянника? Не важно. Главное, что когда слышатся чужие уверенные шаги, оба замолкают. Второму Нефриту ни к чему знать, о чем тут шла речь. Иначе он может опять закрыться в себе. Поэтому, улыбнувшись и кивнув, направляется к выходу. Этим двоим нужно побыть одним и тоже продумать свои последующие шаги. Завтра будет крайне тяжелый день. Как и все, собственно. Уже поздно и нужно хорошенько отдохнуть. Сичэнь понимает это, а потому оставляет их одних. Тем более вряд ли они уснут в ближайшее время. Что-то ему подсказывает, что Вэй Ин не сможет долго держать в тайне то, что обо всем знает. Дождавшись, когда глава наконец уйдет, Усянь ведет старшего в Цзинши и тут же наливает себе вина. Вкус «Улыбки Императора» по-прежнему прекрасен. А сейчас, после того, что он узнал, ему просто необходимо выпить. Теперь, думая об этом и анализируя сказанное, становится все понятно. Не единожды Темный Магистр видел, как Ханьгуан-цзюнь незаметно для других морщился от боли и дискомфорта. Наверняка боль до сих пор весьма ощутима. Хоть и прошло уже очень много времени. Ужасно. В груди наравне с болью поднимается ненависть на Лань Цижэня. Да как он мог подвергнуть такому своего племянника?! И как Цзэу-цзюнь мог позволить подобное? Бросив очередной взгляд на Ванцзи, он внезапно понимает, что никогда не сможет сам себя простить за то, что произошло. Даже если тот простит его. — Лань Чжань, прости меня, — не выдержав давления, Усянь вскакивает с места. — Прости меня, пожалуйста, — главное сейчас не заплакать. — Пожалуйста. — За что? — отставив пиалу, Ванцзи поднимает на младшего удивленный взгляд. — Вэй Ин, все в порядке? — снова начинает переживать. И от этого становится вдвойне невыносимо больно. — За все, — неопределенный взмах рукой, но сразу все становится понятно. — За то, с чем тебе пришлось столкнуться из-за меня. — В таком случае это я должен просить прощения, — поднявшись, пожимает плечами, глядя прямо в чужие глаза. — За то, что усомнился в тебе и не был рядом постоянно. Я должен был погибнуть вместе с тобой в Безночном городе, — на полном серьезе говорит Нефрит. Это просто ужасно. Ужасно. Но теперь уже ничего не поделать. Наверное этот разговор можно было бы продолжать еще очень долго. Вот только зачем? Чувство вины от этого никуда не денется. Остается смириться и жить с этим. Сделанного ведь не воротишь. И в прошлом оказаться, чтобы исправить, никак не получится. Так что нужно просто жить дальше. Да, это очень тяжело. Но нужно постараться. Тем более что правда постепенно выплывает наружу. Это только дело времени. Рано или поздно все узнают, кто прав, а кто виноват. *** — Сичэнь, — спрятавшись за ширмой для медитации, эта парочка слышит, как приходит Цзинь Гуаньяо с просьбой обыскать Облачные Глубины. — они все думают, что Старейшина Илина может быть здесь. Если бы ты открыл ворота на два часа и позволил нам быстренько все осмотреть, они бы успокоились и больше не беспокоили тебя. — Мэн Яо, прошу меня понять, я не могу позволить адептам ордена Ланьлин Цзинь обыскивать Облачные Глубины, — Лань Хуань, на несколько секунд будто бы задумавшись, качает головой. — Не стоит попусту беспокоить учеников и Старейшину ордена Лань. Хоть первый Нефрит и выглядит как всегда спокойным и невозмутимым, где-то глубоко внутри себя он не может перестать беспокоиться. Эти двое, которых ищет вся Поднебесная, ведь совсем рядом. И, возможно, Цзинь Гуаньяо даже чувствует это. Иначе как объяснить его странный взгляд. Однако он ничего не говорит, едва заметно сложив уголки губ некое подобие улыбки. Ну нет так нет. В конце концов Верховный Заклинатель может и заставить. Впрочем, пока что это без надобности. Если эта парочка действительно здесь, так даже лучше. То, что Ляньфан-цзунь собирается сказать, предназначено в первую очередь для них. Именно поэтому он предлагает Лань Сичэню посетить собрание в башне Золотого Карпа и сообщает о вновь появившихся марионетках на горе Луанъзцан. И, конечно же, упоминает о том, что наверняка это дело рук Старейшины Илина. Больше просто некому. К счастью, сильно долго глава ордена Цзинь не задерживается. Все-таки у него тоже много дел. Тем более сейчас, когда внезапно выяснилось, что Вэй Усянь жив. Весь его гениальный план может пойти прахом. Второй молодой господин Лань теперь ни за что не отступится. Они собираются любым способом узнать правду. Вряд ли, конечно, кто-то им поверит, но тем не менее. Нужно повторить то, что было тогда. Снова перевести все стрелки на Старейшину Илина. Но перед выходом Гуаньяо внезапно оборачивается, возвращаясь назад. — Думаю, я должен оставить это, — кладет на стол нефритовый жетон. — Поскольку доверие утрачено, думаю, так будет лучше, — вежливо поклонившись и улыбнувшись, Мэн Яо покидает чужую обитель. Как только Лань Хуань остается один, Ванцзи и Усянь тут же выходят к нему, присаживаясь на против него за стол. С тревогой взглянув на братьев, Вэй Ин вздыхает и осторожно наливает им обоим по пиале чая, а себе берет кувшин вина. Никто не возражает. Сейчас уже не до этого. Да и с некоторых пор к правилам в ордене Гусу Лань относятся уже совсем не так категорично. Ну еще бы. Разве могло остаться все как прежде, если даже лучший ученик клана от них отошел, когда того требовала сложившаяся ситуация. — Значит так, — спустя несколько долгих минут Цзэу-цзюнь все-таки нарушает тишину. — Вы двое сейчас отправитесь на гору Луанъцзан и попробуете со всем разобраться. А я отправлюсь в башню Золотого Карпа, чтобы наблюдать за всем изнутри. Молча кивнув, Ванцзи плавно поднимается со своего места. Пожалуй, больше медлить нельзя. Нужно срочно отправляться. И чем скорее, тем лучше. Взмахом руки он просит своего любимого следовать за ним. Однако прежде, чем уйти, оба молодых человека поворачиваются к главе для вежливого поклона. Правила вежливого поведения ведь никто не отменял. Даже для Старейшины Илина.