The Untamed

А потом… Из наспех сделанной флейты льется самая прекрасная и узнаваемая в мире мелодия. Та самая. Узнаваемая только для этого человека. Со спины трудно понять, кто этот человек, но достопочтенный Ханьгуан-цзюнь знает наверняка. Оказавшись в непосредственной близости, он хватает мужчину в черных одеяниях за запястье, прерывая игру. Парень в одно мгновенье замирает и неуверенно оборачивается, во все глаза уставившись в чужое мраморное лицо. Боже, кажется, с момента их последней встречи он стал еще более красивым. Вот только глаза его почему-то больше не светятся. Когда мелодия вдруг стихает, Вэнь Нин перестает двигаться. Чуть подрагивающие пальцы на своей руке неслабо так отвлекают. Но приходится взять себя в руки. Его по-прежнему не отпускают, поэтому приходится поднести флейту к губам прямо так. Иначе можно снова потерять контроль над Вэнь Нином. Когда тот исчезает где-то за деревьями, флейта сразу же выпадает из ослабевших пальцев Магистра, и парень с красной лентой в волосах разворачивается с старшему всем телом. В это самое время Лань Ванцзи просто молча стоит, будучи не в силах поверить в то, что все это происходит по-настоящему. Разве такое вообще возможно? Может ли это быть взаправду? Или все это опять галлюцинации больного и воспаленного разума? Он держит шокированного мужчину за запястье, чувствует ускоренное биение сердца под его пальцами и понимает: нет, никакой ошибки быть не может. Вот он, Вэй Усянь, живой и, кажется, невредимый. По правде говоря, очень хочется сейчас перестать быть тем, кем он есть на самом деле. Ну в том смысле, что очень хочется, плюнув на все, бросится на чужую шею и позорно разрыдаться. Глаза уже щиплет от подступающих слез, но приходится держаться. Рыдать перед учениками своего клана не очень хорошая идея. Но еще меньше хочется показывать свою слабость перед внезапно появившимся главой клана Цзян и его племянником из клана Цзинь. Ваньин, кажется, тоже сразу все понимает. В тот момент, когда ему говорят о том, что тут только что был Призрачный Генерал, которого вызвал «тот человек». В глазах главы клана Цзян в одно мгновенье вспыхивают ничем не прикрытая ярость и желание убивать. Он пытается напасть на вновь вернувшегося брата, но ему не дают. Мелодия гуциня с легкостью отбивает нападение цзыдяня. Впрочем, Вэй Усянь все равно зачем-то пытается сбежать и ему неслабо так прилетает оружием своей приемной матери. Больно. От довольно сильного удара он падает на землю. Падает, видит, что ничего не происходит и наконец позволяет себе отключиться. Все-таки цзыдянь очень мощное оружие. Последняя мысль, которая успевает промелькнуть у Старейшины Илина, это то, что, несмотря ни на что, очень рад видеть Лань Ванцзи, слышать его голос, несмотря на то, что тот ничего не сказал, и чувствовать биение его сердца. Того, кто до самого конца оставался рядом с ним и был единственным, кто не желал его смерти. — Цзян Ваньин, немедленно прекрати это! — второй Нефрит ордена Гусу Лань загораживает упавшего юношу собой, как можно крепче сжимая Бичэнь в своей руке. — Прекрати и убери немедленно цзыдянь. — Уважаемый Ханьгуан-цзюнь, — на губах Цзян Чэна появляется кривая усмешка. — Будьте так добры отойти в сторону, — говорит с нажимом. — Я собираюсь кое-что проверить, — а в глазах жажда расправы. — Нет, — но Ванцзи остается непреклонным. — Этого парня я забираю с собой в Гусу, — говорит он, совершенно не пугаясь такого взгляда. — Сычжуй! — подзывает к себе своего сына. — Собирай всех. Мы немедленно возвращаемся. — Слушаюсь, Ханьгуан-цзюнь, — Лань Юань слегка кланяется своему наставнику и устремляется к остальным ученикам. — Цзинъи. — Лань Ванцзи! — Цзян Ваньин. Опять противостояние. После того, что произошло шестнадцать лет назад, они просто ненавидят друг друга. Один из-за того, что в свое время некий Вэй Усянь решил поиграть в героя и спасти Лань Чжаня. Спасти-то спас, но это стоило жизни Цзян Фэнмэню и мадам Юй. Из-за этого орден Цишань Вэнь уничтожил клан Цзян. А второй ненавидит за то, что тогда Ваньин оставил своего шисюна в одиночестве. Если бы он был все время рядом, возможно, этого всего можно было бы избежать. И даже спустя столько времени они не смогли забыть о прошлых обидах. Кажется, Цзян Чэн готов начать драться. Вон, как сильно сжимает свой цзыдянь. — Лань Ванцзи… — шипит сквозь зубы. — Отойди. Впрочем, разумеется, никто ему не отвечает. Второй молодой господин Лань просто отворачивается от него, с помощью своей силы поднимая Вэй Усяня в воздух. Да, наверное, вести себя так по-хамски не подобает такому человеку как Ханьгуан-цзюнь. Но сейчас по-другому он не может. К Цзян Ваньину у него нет уважения. Больше нет. Остается надеяться, что глава клана Лань и по совместительству его старший брат все поймет и не станет его отчитывать. Тот ведь обо всем знает. Всегда знал. Главное, чтобы он позволил остаться Вэй Усяню. И плевать, что сейчас он не совсем он. — Лань Ванцзи! — больше всего на свете Чзян Чэн ненавидит, когда его ни во что не ставят и игнорируют. Именно поэтому глава клана Цзян, не выдержав такого явного пренебрежения, бросается вперед с твердым намерением напасть на этого ледяного и без эмоционального принца. К счастью, реакция и тут не подводит второго молодого господина Ланя. Молниеносным взмахом своего Бичэня он отбивает удар и возмущенно смотрит на мужчину в фиолетовых одеяниях перед собой. — Цзян Ваньин, — в глазах Ванцзи мелькают удивление, непонимание, но явнее всего раздражение. — Глава ордена Гусу Лань будет рад видеть вас для беседы примерно через неделю. Через пару дней вы получите официальное приглашение. Всего хорошего, — чуть поклонившись, он взмахом руки велит ученикам следовать за ним. Говорить с кем бы то ни было больше не хочется. Абсолютно. Тем более с этим человеком. Пожалуй, нужно как можно скорее вернуться домой. Чтобы привести себя в порядок и, конечно, позаботиться о своем любимом. Вэй Усяню следует хорошенько отдохнуть. Все-таки он совсем недавно вернулся с того света. Наверное. Никто ведь точно так и не знает, где тот был все это время. Главное, чтобы Лань Цижэнь не посмел его выгнать. С Сичэнем-то можно договориться, а вот с ним… *** К сожалению, когда они наконец оказываются в безопасности в своем родном ордене, особо лучше не становится. Вэй Усянь все еще находится без сознания, и старший не может заставить себя отпустить чужую холодную руку. Кажется, будто он боится, что тот просто исчезнет. Увидев эту немного невеселую процессию, глава клана Лань позволяет им пройти без каких-либо объяснений и ни о чем не спрашивая. Пока что. Поговорить ведь можно и потом. Тем более его младший брат возвращается не один. Помимо учеников с ним еще кто-то. Кто-то, кто, кажется, находится сейчас не в очень хорошем состоянии. Впрочем, даже не это самое удивительное. Гораздо более неожиданно то, что его Ванцзи внезапно относит этого человека не в госпиталь, а к себе в дом. Вот это действительно странно. Лань Чжань ведь практически никогда и никого не пускает в Цзинши. Тут ведь ранее жила их мать. А теперь… В его священную обитель вход разрешен только Лань Сичэню и иногда А-Юаню. Даже Старейшине и по совместительству его собственному дяде запрещено сюда заходить. Таково было решение самого второго Нефрита. Решение, которое никто не смог оспорить и которое пришлось уважать всем без исключения. В Цзинши как обычно тихо, сумрачно и немного прохладно. Потому что кое-кто не любит свет и жару. Ну и шум, разумеется. Единственным исключением является музыка. Ханьгуан-цзюнь очередным взмахом руки отсылает учеников по своим покоям, после чего осторожно укладывает драгоценную ношу на свою кровать, а сам плавно присаживается около гуциня. Пожалуй, это единственное, что может сейчас помочь. Только нежная и успокаивающая мелодия. Бледные тонкие пальцы сами порхают по струнам, пока разум Лань Ванцзи где-то путешествует. Впрочем, почему-то сейчас даже гуцинь не особо помогает расслабиться. До сих пор не получается в полной мере поверить в то, что это все по-настоящему. Никак не получается успокоить воспаленный бессонными ночами и переживаниями разум. Хочется сию же секунду все бросить и наконец обнять того, кого искал целых тринадцать лет. В голове сами собой появляются уже давно позабытые образы и воспоминания. Образы из далекого прошлого. То, о чем Лань Чжань предпочитает не думать, когда становится совсем плохо. Потому что это до сих пор причиняет нестерпимую боль. Руки внезапно начинают трястись так, что приходится отстраниться от инструмента. А как не? Воспоминания все еще слишком четкие. Наверное, второй Нефрит никогда не сможет позабыть тот ужас, который испытал, когда свет его жизни, покончив с собой, сорвался в бездну. Кровь в одно мгновение отливает от его и так бледного лица, а глаза, которые он распахивает, стекленеют. Ему плохо. Очень плохо. Снова. Вэй Усянь до сих пор не пришел в себя и, честно говоря, это немного пугает. Или даже не немного. Очень пугает. Пожалуй, стоит тоже прилечь и чуть-чуть отдохнуть. Все-таки для членов ордена Гусу Лань ложиться так поздно крайне непривычно. Глаза уже сами собой слипаются, но закрывать их почему-то очень страшно. Вздохнув, Ванцзи все-таки перестает бесцельно дергать струны, понимая, что это бесполезно, чинно складывает руки на гуцинь и просто смотрит. Внимательно смотрит на любовь всей его жизни. Боже, какое же это счастье, что он наконец вернулся. Неужели чудеса действительно случаются? Разве такое бывает? Страшно. На самом деле страшно. От того, что все это может оказаться всего лишь очередным сном. Ему ведь уже ни раз и ни два снились сны, в которых Вэй Ин каким-то чудом возвращался к жизни. Правда не все из них были хорошими. В некоторых из них Старейшина Илина винил его в своей смерти. Винил и всем сердцем ненавидел. Иногда даже доходило до попыток убийства. И каждый раз Ванцзи не сопротивлялся, позволяя тому делать все, что ему захочется. Со стороны кровати слышится какое-то шевеление, и второй Нефрит тут же заканчивает свою игру и подрывается со своего места, подходя ближе. Он ловит печально-удивленный взгляд темных глаз и впервые в жизни теряется. Совершенно непонятно, что делать дальше. Хочется обнять Вэй Усяня, крепко прижать к себе, попросить прощения за то, что не был рядом, и умолять о том, чтобы простил. От таких мыслей слезы сами собой наворачиваются на глаза. Боже, и когда это великий Ханьгуан-цзюнь успел стать настолько чувствительным и эмоциональным? — Лань Чжань, ты в порядке? — губы Усяня трогает легкая и немного обеспокоенная улыбка, когда он замечает, что происходит. — Вэй Ин… — Если я скажу, что сам не знаю, где был все это время, ты поверишь? — он ловит чужой взгляд повлажневших глаз и едва заметно усмехается. — Рад видеть тебя живым и невредимым. Если честно, уже не думал, что смогу снова тоже быть живым. — Вэй Ин, — слишком тяжело держать свой голос под контролем. Тем более сейчас, когда его свет вернулся. — Как ты? — это все, на что его хватает. — Скажи. Ну а тогда, в Безночном Городе, ты действительно поверил мне? — негромко спрашивает Темный Магистр, отводя глаза в сторону. От внезапно накативших чувств горло перехватывает так, что больше ни одного слова произнести не получается. Поэтому Лань Ванцзи продолжает привычно молчать, с любовью и бесконечной нежностью глядя на человека прямо перед собой. Сдержать свой порыв оказывается практически непосильной задачей. Но все равно приходится. Вэй Усянь все еще слишком слаб, чтобы шокировать его подобным образом. И поеп что неизвестно, как много времени ему понадобиться для полного восстановления. Впрочем, сейчас это совсем неважно. Вернее, конечно, важно, но не настолько сильно. Второй молодой господин Лань позаботится, чтобы никто не помешал. Даже собственные дядя и брат. — Лань Чжань, — снова тепло улыбается, поудобнее укладываясь на подушках. — Не смотри на меня так, — сейчас, глядя на мужчину в белых одеждах, который смотрит так открыто, Вэй Ин никак не может побороть нежность в своем голосе. — Извини, Лань Чжань, я еще немного посплю. Ладно? — Хорошо, Вэй Ин, — кажется, Ванцзи потихоньку начинает приходить в себя. — Отдыхай, — почти незаметно он разворачивается и снова возвращается к гуциню. — Отдыхай, Вэй Ин, — едва слышно шепчет, отвлекаясь от своего любимого и касаясь пальцами струн. — Я буду здесь. Несмотря на обещание оставаться в Цзинши, второй Нефрит клана не может себе позволить так долго прохлаждаться. Даже если безумно сильно не хочется никуда идти и оставлять кое-кого в одиночестве. Не хочется, но, пожалуй, нужно. Все-таки в клане Лань не принято сидеть без дела. Помнится, глава ведь просил помочь разобраться с какими-то духами. Не то чтобы они так уж опасны. Совсем нет. Просто уже целую неделю эти твари третируют близлежащие деревеньки. По-детски пакостят. Но, как бы там ни было, а нужно посмотреть, в чем дело. Нагружать занятого главу ордена еще и этим, наверное, не стоит. У него и так своих дел полно. Тем более сейчас, когда младший брат из деревни Мо притащил какого-то злого духа. Теперь у главы и Старейшины появилась новая забота, с которой никто кроме них справиться не сможет. Поэтому отсиживаться у себя слишком эгоистично. Да и не в привычках Ханьгуан-цзюня делать что-то подобное. Поэтому и приходится покинуть Цзинши, надеясь только на то, что в его отсутствие ничего страшного не случиться. Да, это Облачные Глубины. Орден Гусу Лань. Одно из самых безопасных мест. Но все равно совсем не переживать не получается. Поэтому, когда Вэй Усянь просыпается во второй раз, он сразу же замечает, что что-то не так. В Цзинши как всегда слишком тихо и прохладно, но неожиданно светло. Неужели кое-кто соизволил приоткрыть занавески? Вот это действительно странно. После такого продолжительного сна под приятную музыку стало значительно лучше. По крайней мере, сознание практически ясное, и ноги не пытаются подвести. Наспех накинув на себя оставленные для него одежды, Старейшина Илина осторожно выходит наружу. Как же тут красиво. Кажется, ничего не изменилось с тех времен. Хотя нет, разумеется, все изменилось. Облачные Глубины были же сожжены Вэнями. Интересно, как долго Усянь проспал? И сколько времени уже прошло с его возвращения? Всего несколько часов? Или, может, несколько суток? Боже, как же давно это было. Столько лет прошло с их обучения в Гусу, а воспоминания по-прежнему свежи. Так, будто это было только пару месяцев назад. Вэй Ин отчетливо помнит все. То есть абсолютно. Помнит, как они проводили свои беззаботные дни вместе с братом, шицзе и Хуайсаном, как его наказывали за многочисленные шалости и как потом за ними приехал дядя Цзян, которого вызвал Лань Цижэнь. И эти воспоминания о былых счастливых днях до сих пор причиняют нестерпимую боль. Внезапно становится немного грустно. Не от того, что все было тогда. Но от того, что произошло потом. О том, что произошло, после обучения в ордене Вэнь. Приходится помотать головой, чтобы отогнать тяжелые и ненужные мысли. Так. Несмотря на то, что день в самом разгаре, на улицах почему-то никого не видать. Интересно, куда все подевались? Неужели что-то случилось, и все они ушли на ночную охоту? Пожалуй, стоит поискать второго молодого господина. Не мог же он уйти со всеми? В самом-то деле. Или мог? С Лань Цижэня станется отправить его куда-нибудь подальше. На всякий случай. Чтобы был хоть чем-то занят. И это несмотря на то, что его племянник никогда не сидит без дела. Хотя… Задумавшись, Вэй Усянь и сам не замечает, как оказывается вблизи холодных источников. Тех самых. С ними тоже связано много теплых воспоминаний. Например об их очередном сражении. Или о пещере Холодного Омута, с которой началось их путешествие после разговора с достопочтенной Лань И. А потом солнце слепит глаза, и Магистр внезапно замечает в водах холодного источника самое настоящее божество. Какой же Ханьгуан-цзюнь все-таки прекрасный. Безумно красивый. Особенно в лучах заходящего солнца, отражающихся в прозрачной воде. Хочется немедленно присоединиться к нему и прикоснуться к белой, словно действительно из нефрита, коже. Просто потому что этот мужчина по-настоящему великолепен. Такое ощущение, что он и не человек вовсе. Неудивительно, что когда они путешествовали в поисках темного железа, все без исключения девушки, тяжело вздыхая, оборачивались им вслед. Старейшина Илина делает один шаг по направлению к этому чуду, но неожиданно кое-что заставляет его резко остановиться, судорожно втянув носом воздух. Как же он раньше не заметил? Вся мраморная спина буквально исчерчена глубокими шрамами. Такими шрамами, которые не заживут уже никогда. И Вэй Усянь прекрасно знает, от чего именно они могли остаться. Не может быть. Дисциплинарный кнут? Но… Что такого должен был сотворить Лань Ванцзи, чтобы его наказали таким жестоким образом? Лучший ученик клана, великий воин и младший брат самого главы… Что же произошло за то время, пока его не было? Почему-то сердцу становится очень больно. Наверное, это от того, что в глубине души Старейшина Илина понимает, что, должно быть, это из-за него. В тот день все ведь все видели. Видели, как второй Нефрит не стал сражаться с тем, кто стал причиной стольких смертей. Более того он до последнего пытался спасти его. Пытался защитить от марионеток. Дыхание перехватывает во второй раз, когда Лань Чжань разворачивается и Усянь видит на его груди след. След от тавро. Такой же, какой был на его прошлом теле. — Лань Чжань, — потрясенно шепчет Вэй Ин. — Что случилось? Откуда эти шрамы? Но ему никто и ничего не отвечает. Неудивительно на самом деле. Плавно поднявшись из воды, Ванцзи быстро накидывает на себя верхнее ханьфу и так смотрит, что становится понятно: ничего не скажет даже под угрозам. Такой уж у него характер. Упрямый. И непреклонный. Если не хочет о чем-то рассказывать, бесполезно пытаться заставить его. От этого может стать только хуже. Еще закроется в себе и вообще перестанет разговаривать с кем бы то ни было. С него станется. Только поэтому Вэй Усянь и отступает. Кому, как не ему знать об этом лучше других. Ничего страшного. Даже если Лань Чжань не хочет ни о чем рассказывать, всегда можно спросить у Цзэу-цзюня. Тот вряд ли станет скрывать. Правда еще не сейчас. Пока никто не знает, что он это он, опасно подходить к кому бы то ни было. Опасно общаться с кем-то, кто знал его в прошлой жизни. — Пойдем. Нам нужно вернуться, — не глядя на Усяня, старший медленно направляется обратно. — Вэй Ин, как думаешь, что это за дух? — Хорошо, идем, Лань Чжань, — ну и что ты тут будешь делать? — Я не знаю, но, надеюсь, скоро все станет ясно, — Темный Магистр едва заметно усмехается, следуя за своим драгоценным Нефритом. Ладно. Наверное, юный господин действительно прав. Нужно скорее возвращаться. Мало ли что это за дух такой. Вдруг он опасен. Судя по напряженной прямой спине Лань Чжань и правда волнуется. За своего дядю, брата, сына. И за свой клан тоже. Один раз Облачные Глубины уже были уничтожены и очень не хочется повторения истории. Именно поэтому он так и торопится. А об остальном можно будет подумать и потом. Когда-нибудь, когда станет немного поспокойнее. *** По правде говоря, Лань Ванцзи и сам не понимает, что на него вдруг нашло. Просто что-то такое накатило. Так, что справиться с эмоциями оказывается выше его сил. Он ведь прекрасно знает, что это грубейшее нарушение правил. Если бы только кто-то из ордена увидел это, непременно впал бы в глубочайший шок. Подумать только, первый и самый лучший ученик так наплевательски относится к устоям своего клана. Впрочем, за последние шестнадцать лет такое уже не в первый раз. И даже не второй. С появлением в его жизни вредного, шебутного и местами доставучего парня, так сильно похожего ребенка, это стало вполне привычным делом. Уже и не сосчитать, сколько раз Ханьгуан-цзюнь нарушил всевозможные правила. Начиная от выпивки и заканчивая отступничеством, за которое ему пришлось поплатиться тремя годами затворничества. Вэй Усянь пьет вино так, будто это простая вода. Интересно, он вообще хоть что-нибудь чувствует? Ну в смысле действие алкоголя. Иногда складывается такое впечатление, что нет. По крайней мере, сколько бы Старейшина Илина не выпил, он всегда остается вменяемым. В отличие от самого Ванцзи, которому хватает и одной рюмки, чтобы совершенно запьянеть. Впрочем, ничего удивительного. В ордене Гусу Лань ведь не умеют пить. И именно поэтому алкоголь там категорически запрещен. Вот только сейчас кое-кого это мало волнует. Второй молодой господин Лань, думая о чем-то своем, в упор смотрит на самого лучшего и прекрасного в мире человека. Смотрит и внезапно чувствует, как сердце в груди начинает нестерпимо болеть. Так, что даже в какой-то миг становится трудно дышать. Приходится с силой сжать ханьфу в области сердца. Чтобы хоть немного приуменьшить боль. Хорошо, что младший так увлечен своим важным занятием, что ничего не замечает. Не выдержав, Ванцзи выхватывает очередную рюмку из чужих пальцев и, не обращая внимания на шокированный взгляд, залпом опрокидывает ее в себя. Сразу же становится очень тепло. И в голове появляется какой-то приятный туман. Перед глазами все плывет. Впрочем, приятным он остается недолго. Уже через пару минут на него внезапно сваливается все, что произошло в тот самый день. Черт. Наверное, не стоило сегодня пить. Теперь нет никаких шансов совладать с собой. Становится очень больно. Второй Нефрит и сам точно не понимает, что с ним происходит. Сердце бьется, словно сумасшедшее. Так, будто в любую секунду готово вырваться из груди. Да еще и эти глупые вопросы. — Лань Чжань, тебе нравятся кролики? — Усянь, кажется, действительно веселится. — Нравятся, — против своей воли Ванцзи улыбается. — Лань Чжань, — что ж, наверное, пришла пора серьезных вопросов. Вернее одного конкретного вопроса. Того, на который так сильно хочется услышать ответ. Хотеть-то хочется, но почему-то очень страшно. Очень и очень страшно. Хотя бы от того, как Лань Чжань сейчас выглядит. Интересно, что творится в его светлой голове? Возможно это не лучшая идея, но Темный Магистр прекрасно знает, понимает, что другого шанса ему может больше не представиться. Так что упускать такую возможность нельзя ни в коем случае. Вряд ли Ванцзи еще раз допустит такую оплошность. Просто сегодня ему, кажется, не очень хорошо. По крайней мере, глядя на его лицо, освещенное слабым светом свечи, складывается именно такое впечатление. — Почему ты мне помогаешь? — на одном дыхании выпаливает Вэй Усянь. — Я сожалею, — неожиданно, но ответ следует незамедлительно. Боже, а какое у него лицо в этот самый момент. Такое ощущение, что вот-вот расплачется. А это, между прочим, очень даже может быть. — Безночный Город, — поясняет. — Сожалею, что не поверил тебе сразу и что не умер вместе с тобой. Пожалуй, в любой другой ситуации Старейшина Илина непременно посмеялся бы, увидев подобное выражение лица у второго Нефрита. Но сейчас он не может произнести ни слова. Кажется, все даже хуже, чем могло быть. Ханьгуан-цзюню ведь совсем плохо. Вон, как затравленно смотрит. С каким-то испугом даже. А глаза уже и правда на мокром месте. Неужели действительно плакать собрался? Черт. Хуже и быть не может. Впрочем, ничего удивительного. Еще тогда, только вернувшись, с самого начала Усянь периодически ловил на себе странные взгляды. Как будто бы виноватые. Да и по ночам он иногда слышит, чувствует, что его напарник не спит. Пару раз в ночи, кажется, даже звучали сдавленные всхлипы. По правде говоря, тогда Вэй Ин подумал, что ему просто показалось. Боже, каким же глупцом он был! Почему сразу не заметил и ничего не понял? Ведь должен же был. Почему-то только сейчас, глядя на такого Лань Ванцзи, младший вдруг отчетливо это понимает. Просто видит что-то такое в его потухшем взгляде. Видит и ему это очень сильно не нравится. Тот выглядит на самом деле не очень хорошо. Вон, уже и слезы выступили на глазах. Все-таки не удалось ему сдержаться. Наверное, впервые в своей жизни Старейшина Илина видит, как дрожат руки этого смелого и невероятно красивого парня. И что теперь с ним делать? Как помочь? Да и возможно ли это? — Лань Чжань, эй, что с тобой? — голос Вэй Ина тоже дрожит от еле сдерживаемых эмоций. Но ему ничего не отвечают. Снова. Нет. Вообще-то молчание не должно особо удивлять. Это же второй Нефрит ордена Гусу Лань. У него природа такая. И характер. Правильно говорят, что молчание золото. Вот только в этот раз все не так-то просто. Сейчас Ванцзи молчит просто потому, что не может произнести ни слова. Он по-прежнему сидит за столом, низко опустив голову и не обращая внимания на струящиеся по мраморным щекам слезы. Да и дышит как-то слишком уж тяжело. Кажется, ему приходится прикладывать колоссальные усилия, чтобы протолкнуть воздух через легкие. Безумно хочется хоть как-то помочь, хоть что-нибудь сделать для него. Несмотря на то, что в какой-то момент Лань Чжань отобрал у него чарку с вином, Усянь все равно выпил достаточно для того, чтобы организм, не защищенный золотым ядром, запьянел. Наверное именно поэтому сейчас он соображает в разы медленнее, чем обычно. Или возможно от того, что раньше ему не приходилось бывать в таких ситуациях. Шицзе иногда плакала при нем, но она ведь девочка. С ней проще. Тяжело вздохнув, Вэй Ин пересаживается вплотную к Ханьгуан-цзюню и просто аккуратно укрывает его в объятиях, прижимая к своей груди и начиная укачивать. — Ну все. Тихо, тихо, Лань Чжань, — едва слышно шепчет Магистр в темную макушку. — Может, принести тебе водички? — в ответ только легкое покачивание головой. — Ну же, Лань Чжань. Ты не важно выглядишь, — боже, как же сильно колотится его сердце. — Ну успокойся. Я прошу тебя. Прекрасно чувствуя, что никакие его уговоры и увещевания не помогают, Вэй Усянь аккуратно отстраняет старшего от себя. Так, чтобы иметь возможность заглянуть в его испуганные и наполненные влагой глаза. Возможно, это не самая лучшая идея, но сейчас очень важно, чтобы тот смотрел прямо в глаза. Потому что иначе вряд ли сможет что-либо понять. Да и не поверит он просто так. Это же Лань Ванцзи. Верит только в то, что видит своими глазами. — Лань Чжань, послушай меня, пожалуйста, — всеми силами стараясь скрыть дрожь в голосе, просит Усянь. — Да, то, что произошло в тот роковой день, было просто ужасно, — честно признается. — Но, Лань Чжань, я никогда не винил тебя ни в чем. Ты был единственным, кто верил в меня до последнего, несмотря на то, что я натворил, — он осторожно сжимает чужую руку. — Знаешь, почему я улыбался, когда падал? — парень напротив него качает головой, зябко поведя плечами. — Потому что ты был там. Ты верил в меня. И это сделало последние мгновения моей жизни чуточку, но лучше. Я умирал, зная, что хотя бы одному человеку не все равно, что меня не станет. — Вэй Ин… — к сожалению, пока что не удается больше ничего выдавить из себя. — Вэй Ин. — Лань Чжань, — сейчас самое главное выглядеть уверенным. — Ты был моей родственной душой, моим светом, моим ангелом, — Старейшина Илина видит, как чужие глаза в очередной раз наполняются слезами. — Ну все. Ну Лань Чжань, — приходится снова обнять его. — Все хорошо. Пожалуйста, забудь уже об этом. Успокойся. Оставь все в прошлом. — Вэй Ин, я не могу, — отчаянно шепчет второй Нефрит. — Если бы я тогда был с тобой с самого начала, ничего этого бы не случилось. Ты бы остался жив. И дева Цзян, возможно, тоже. — Лань Чжань… — голос все равно предательски подрагивает. — Лань Чжань. Так. Пожалуй, нужно срочно заканчивать этот тяжелый и болезненный для обоих разговор. Пока они вдвоем случайно не устроили тут потоп. А это, между прочим, очень даже не исключено. Ванцзи все еще продолжает плакать, отчаянно цепляясь за его руки, а Усянь хоть и держится, но с трудом, и вряд ли это продлиться долго. Темный Магистр никогда не отличался выдержанностью. Всегда он был чересчур уж эмоциональным. — Пойдем-ка ложиться баиньки, — пару раз глубоко вдохнув-выдохнув, Вэй Ин насильно отстраняет от себя старшего и поднимается на ноги. Из-за выпитого алкоголя удержаться на ногах оказывается довольно трудно. Голова неожиданно слишком сильно кружится. Отвратительное состояние. Черт. Вот сейчас золотое ядро точно бы не помешало. Жаль, что в теле Мо Сюаньюя оно такое слабое. Из-за того, что в его прошлом теле ядро было гораздо могущественнее, Усянь практически вообще не пьянел. Немного, конечно, действие алкоголя ощущалось, но не настолько сильно. Впрочем, не факт, что дело только в золотом ядре. У Ханьгуан-цзюня оно ведь наверняка очень сильное, а пьянеет он мгновенно. Как и все в клане Гусу Лань. Хотя нет, не все. Лань Хуань может пить. Еще тогда, в Башне Золотого Карпа, все в этом убедились. Младший хоть и не особо плавно, но встает, а вот второй молодой господин так и остается сидеть на полу, будучи не в силах самостоятельно подняться на ноги. Снова вздохнув, Вэй Ин наклоняется, надеясь, что не свалится, подхватывает того под руки и вздергивает наверх. — Вот так, — Старейшина Илина осторожно подводит Ванцзи к кровати, укладывает его и накрывает одеялом, подтыкая его со всех сторон. — Лань Чжань, душа моя, засыпай. И пусть тебе приснятся только хорошие сны, — легкий поцелуй в лоб. — Вэй Ин, пожалуйста, не уходи, — не открывая глаз, сквозь еще оставшиеся отголоски рыданий шепчет Нефрит и пытается холодными пальцами ухватить того за руку. — Вэй Ин… — Ладно, хорошо. Успокойся, — боже, каким же уязвимым он сейчас выглядит. — Не переживай, Лань Чжань. Я посижу с тобой, — Вэй Усянь аккуратно присаживается на край кровати и берет чужую руку в свою. — Больше я не оставлю тебя одного. Обещаю. Удивительно, но получив в свое распоряжение чужую теплую ладонь, Лань Ванцзи практически сразу отрубается. Все-таки уже поздно. В Гусу ведь принято ложиться спать в 9 часов вечера. А сейчас уже явно перевалило за полночь. День сегодня выдался весьма утомительным. И вечер тоже. Да и завтра будет не лучше. Пусть немного отдохнет и наконец хорошенько отоспится. Иногда же нужно. В самом-то деле. Иначе так и до изнеможения недалеко. Еще где-нибудь в обморок свалится. Или концентрацию потеряет и пострадает от какого-нибудь духа. Из-за выпитого алкоголя Вэй Усяня тоже клонит в сон, но он не может позволить себе уснуть. Сейчас никак нельзя. Чужой сон требует охраны. По крайней мере, сегодня. Лань Чжань ведь постоянно о нем заботится. Теперь, пожалуй, пришла очередь его, Старейшины Илина позаботиться о самом дорогом человеке. О человеке, которому определенно нужна помощь. Бросив взгляд на старшего, он тепло улыбается. Боже, какой же тот все-таки красивый. Даже когда спит. Правда хмурится второй Нефрит как-то не очень хорошо. Кажется, во сне ему лучше не стало. Неужели кошмар снится? Бедняжка. Наверное, стоит его разбудить. Вот только как? Обычно Ванцзи спит очень крепко и разбудить его способны только какие-нибудь твари. Других идей у Вэй Ина, к сожалению, не возникает, поэтому просто крепче сжимает чужую руку, едва слышно шепча одному ему известные успокаивающие слова. Остается надеяться, что это поможет. Хотя бы немного. *** — Это ты. Это все ты виноват. — Вэй Усянь погиб из-за тебя. — Ты должен был умереть в тот день вместе с ним. — Глава клана Цзян должен был убить тебя вместе с ним. — Если бы не ты, ничего этого бы не произошло. — Вэй Усянь никогда тебя не простит. — Он ненавидит тебя и желает тебе смерти. — Все это произошло только из-за тебя. Черт. Снова. Снова все повторяется. Уже в который раз за эти шестнадцать лет. Боже, как же сильно Лань Ванцзи устал от всего этого. Несмотря на то, что эти голоса звучат почти шепотом, в мертвой тишине они кажутся громче любого крика. Так, что хочется просто зажать руками уши. Или просто убежать куда-нибудь подальше. Вот только вряд ли это поможет. Потому что эти голоса… Они будто бы звучат у него в голове. И избавиться от них совершенно невозможно. — Я тебя ненавижу, лучше бы ты умер. Дядя Цзян и мадам Юй погибли из-за тебя. Если бы я не возомнил себя героем и не решил вступиться за достопочтенного второго молодого господина Лань, орден Цишань Вэнь не пришел бы в клан Цзян. И во всем том, что произошло позже, тоже виноват только ты один. Ты один должен был умереть в Безночном городе вместо всех этих людей. Вместо моей шицзе. Крики становятся все громче и ближе. Резкий порыв ветра поднимает с земли всю пыль, пару секунд кружит ее в воздухе, а потом врезается в грудь стоящего неподвижно парня. Лань Ванцзи начинает задыхаться. Воздух просто не желает выходить наружу. Легкие почему-то не могут его протолкнуть. От недостатка кислорода голова безумно кружится, и сердце колотится словно сумасшедшее. И грудь горит так, будто бы туда налили раскаленное олово. Боже, как же это больно. Не даром говорят, что одно неосторожное слово может причинить нестерпимую боль и даже убить. Именно это сейчас и происходит. Ханьгуан-цзюнь чувствует, что еще чуть-чуть и он просто отключится. Да еще и этот внезапный звон в ушах, заглушающий все на свете. В том числе и те самые голоса. Так плохо ему не было еще никогда. Когда становится просто невыносимо, Лань Ванцзи резко распахивает глаза и едва удерживается от крика. А как не? Непонятно каким образом, он оказывается на той самой скале. Оказывается и словно в замедленной съемке видит самый худший день в своей жизни. Только на этот раз будто бы со стороны. И совсем не так, как было на самом деле. Нефрит видит, как Вэй Ин оказывается на краю скалы, и сразу же бросается туда. Но то, что происходит потом, совершенно выбивает его из колеи. Привычно усмехнувшись, Усянь подносит свою любимую Чэньцин к губам и начинает играть. Из флейты вылетает черный дым, тут же окутавший парня в белоснежных одеждах. Картинка гаснет. Ничего не видно. Одни только силуэты. Темные силуэт. Вот только совершенно непонятно, кому они принадлежат. По крайней мере, Лань Чжань никого из них не узнает. Они кружат вокруг и все шепчут, шепчут… О том, что это именно он во всем виноват и что все это произошло только по его вине. Ванцзи закрывает глаза, пытаясь абстрагироваться от происходящего. Помогает. Все-таки годы тренировок и медитации не прошли даром. Хочется, чтобы все это немедленно прекратилось. Потому что держаться с каждой секундой все труднее. Сердце безумно сильно болит от всего этого. Того и гляди свалится на землю. Ну или в пустоту, где сейчас находится. — Лань Чжань. Эй, Лань Чжань, проснись. Как и обещал, Вэй Усянь ни на секунду не отходит от своего возлюбленного. Несмотря на то, что он тоже безумно устал за сегодняшний день, все равно садится на пол около чужой кровати. Потому что состояние старшего сегодня его не на шутку испугало. И оставлять того одного очень страшно. Мало ли что может произойти. Вдруг ему снова станет нехорошо. Вот только усталость все равно дает о себе знать, и Магистр вырубается прямо на полу. Так спать, конечно, не очень удобно, но за свою хоть и недолгую, но насыщенную жизнь он привык спать во всевозможных местах и позах. К счастью для них обоих, Вэй Ин, не взирая на свою лень и любовь ко сну, спит очень чутко. Поэтому как только дыхание его любимого Ханьгуан-цзюня меняется, становясь каким-то чересчур прерывистым и тяжелым, сразу просыпается. Правда сначала Старейшина Илина не может понять, что его потревожило, но, резко развернувшись, сразу же все понимает и второй раз за несколько часов всерьез пугается. — Лань Чжань, да проснись же ты! — не зная, как разбудить мечущегося от очередного кошмара старшего, Усянь притаскивает кружку воды и выливает на него. Помогает. На пару секунд все прекращается, а потом Ванцзи, резко подскочив, распахивает глаза, в которых до сих пор плещется ужас. Страшно, очень страшно. Его всего трясет и дышит он как-то загнанно. Так смотрит… Будто бы очень хочет что-то сказать. Хочет, но не может. — Вэй Ин, — надрывно шепчет второй Нефрит. — Вэй Ин. Глядя на такого Лань Ванцзи, Темного Магистра самого пробивает дрожь. Он не знает, что теперь делать. Совершенно не понимает. И идей нет никаких. Опять. Так же, как и тогда, когда тот плакал, будучи выпившим. Сейчас Ханьгуан-цзюнь не плачет, но неизвестно, что хуже. Потому что в глазах его нет ничего. Только страх. Усянь точно не знает, что произошло. Не знает, но это не значит, что не догадывается. Лань Чжань ведь сам рассказал, что ему иногда снятся кошмары о том самом дне. Иногда это воспоминания, а иногда что-то другое. Глубоко вдохнув, Вэй Усянь второй раз за ночь обнимает Нефрита, крепко прижимая к своей груди. Он чувствует, как сильно тот дрожит и как бьется его сердце. Нужно помочь ему как-то расслабиться. Потому что все это действительно пугает. Кто бы знал, что такой заклинатель, как Лань Ванцзи, может быть настолько впечатлительным. Это опять же впервые. Хотя… Шестнадцать лет все-таки слишком долгий срок. За это время очень многое изменилось. В том числе и люди. Ничего не проходит бесследно. Тем более такие страшные события. — Вэй Ин ненавидит меня, да? Правильно. Так и должно быть, — уткнувшись носом в чужую грудь, шепчет Ванцзи. — Прости. Я не хотел, чтобы все так случилось. Я ведь ничего не знал, — всхлипывает. — Ты не должен был спасать меня тогда. — Лань Чжань, ну чего же ты, а? — негромко бормочет Старейшина Илина, по-прежнему сжимая старшего в объятиях. — Лань Чжань… Лань Чжань… — в горле встает какой-то ком, мешающий говорить. — Вроде бы такой умный и красивый мужчина, но одновременно такой глупый, — отстранившись, Усянь кладет свою руку на чужую макушку, осторожно поглаживая. — Я же уже сказал тебе, но готов повторить еще сколько угодно раз: я никогда и ни в чем не винил тебя, — на губах сама собой появляется улыбка. — И, разумеется, я не ненавижу тебя. Как можно? Ты ведь моя родственная душа и единственный, кто всегда был на моей стороне. Что за глупости ты говоришь, Лань Чжань? — Но ведь это все произошло из-за того, что ты решил погеройствовать и помочь мне во время обучения в ордене Цишань Вэнь. Да что же это такое?! Что за упрямец ему достался в напарники? Впрочем, стоит ли этому удивляться? Представители Облачных Глубин практически все такие. Особенно второй молодой господин Лань. Безумно красивый, умный, храбрый, но в то же время вечно холодный и очень упрямый. Это в общем-то ни для кого не секрет. Вот только что теперь с этим делать, непонятно. Несмотря на то, что Магистр тоже тот еще упрямец, перебороть Ванцзи все равно вряд ли получится. Ну что поделать, если у него огромные проблемы с доверием к людям? — Лань Чжань! — не выдержав, Вэй Усянь все-таки прикрикивает. Прикрикивает и тут же прикусывает язык, когда замечает остекленевший взгляд. — Прости, я не хотел на тебя кричать. Посмотри, пожалуйста на меня, — приходится ненадолго отойти. Чтобы на всякий случай принести пару стаканов воды. — Пей небольшими глотками и скорее успокаивайся, — просит. — Успокойся и послушай внимательно. Да, тогда я действительно решил помочь тебе, прекрасно зная, чем все это может обернуться. Но это был мой выбор. Тебе нужна была помощь. И… Я никогда не винил тебя ни в чем. В том, что произошло, виноват только я один, — глаза блестят от подступающих слез, но он не обращает на них никакого внимания. — Я прошу тебя, отпусти это все. Запомни, пожалуйста, кое-что: я никогда и ни за что не буду тебя ненавидеть. Пожалуйста, никогда не забывай об этом, — Вэй Ин снова проводит пальцами по мраморному лицу. И все. После этих слов, произнесенных так уверенно, как-то сразу все возвращается в относительную норму. Всхлипнув, второй Нефрит в последний раз вздрагивает всем телом и, глубоко вдохнув, уже сам отстраняется от крепко удерживающих его рук. Разумеется, страх из красивых глаз не пропадает до конца, но, кажется, немного отходит на второй план. Становится легче дышать. Правда, к сожалению, не надолго. Сразу после того, как страх отступает, его место занимает всеобъемлющий жгучий стыд. Божн, наверное все же не зря в Гусу алкоголь находится под строжайшим запретом. Еще совсем недавно Ванцзи даже не предполагал, что с ним может произойти что-то подобное. Дико стыдно. Нет. Никто не должен был видеть его в таком плачевном состоянии. Никто. Тем более Вэй Усянь. Потому что… Просто потому что меньше всего на свете хочется, чтобы тот переживал еще и по этому поводу. А он будет. Непременно. Это же Старейшина Илина. Так же как и сам Ханьгуан-цзюнь ежесекундно переживает за него самого. — Лань Чжань… Лань Чжань, я просто хочу, чтобы ты кое-что знал, — глядя на все еще не до конца пришедшего в себя старшего, Магистр решает наконец поставить точку. — Тогда ты единственный верил в меня, и именно это сделало мои последние мгновения гораздо более счастливыми, чем они могли быть, — его губы трогает нежная улыбка. — Ты для меня самый дорогой человек. Отпусти прошлое. Больше я ни за что не оставлю тебя одного. Обещаю. — Вэй Ин, — молодой господин Лань снова начинает задыхаться от нахлынувших эмоций. — Вэй Ин. Что ж… Пожалуй, нужно немного поспать. Интересно, сколько вообще сейчас времени? После такой эмоциональной встряски голова довольно ощутимо гудит. Выпить бы чего-нибудь от боли. Но нельзя. Правила ордена это тоже запрещают. Нужно уметь терпеть боль. Поэтому да, нужно срочно ложиться. Сон непременно поможет. Да и Усяню тоже не мешало бы хорошенько отдохнуть. День-то был не из легких. Дорога, дорога, дорога… А между прочим совсем скоро уже нужно будет вставать и продолжать путь. Всего через каких-то три-четыре часа. *** Дальше события разворачиваются слишком стремительно, не оставляя двум друзьям и шанса подумать обо всем этом. Сначала пьяный Лань Ванцзи сбегает с постоялого двора и идет хулиганить. Его поведение, конечно, забавляет, но и выматывает не меньше. Кто бы мог подумать, что так тяжело следить, чтобы ничего страшного и непоправимого не случилось. А второй Нефрит жжет. Чего только стоят петухи. Хорошо еще, что никто не засек их. Было бы очень неловко. Особенно Ханьгуан-цзюню. Подумать только достопочтенный господин вытворяет такое. Остается надеяться, что наутро он ничего не вспомнит. Самое удивительное, что даже в таком состоянии второй молодой господин великолепно сражается. С первого взгляда и не заметно, что он пьян в дрова. Человеку в маске не удается нанести ему ни единого удара. Впрочем, как и Лань Чжаню. Наблюдая за поединком со стороны, Вэй Усянь отчетливо видит, что незваный гость хорошо знаком с техникой боя ордена Лань. В частности с техникой боя Ванцзи. Через какое-то время его, конечно, удается поймать. Вот только ненадолго. Человек в маске оказывается слишком сильным. Более того он использует талисман перемещения. Это уже что-то новое. Такую технику использовать очень непросто. Для этого нужно обладать просто неимоверной силой. Интересно, откуда она у него? Когда дорога и дух меча из деревни Мо приводят Нефрита и Старейшину Илина в город И, все встает на свои места. Не сразу, но через какое-то время. Нет. Сначала они встречают марионеток и детей разных кланов. Удивительно, но среди них оказываются Лань Сычжуй и Цзинь Лин. Снова появляется человек в маске, так что Ханьгуан-цзюню приходится временно покинуть всех остальных. Из-за порошка, оставшегося от марионеток, некоторые из детей оказываются отравленными. Кто бы знал, как трудно тут будет найти жилой дом. Вэй Ин никогда не умел готовить, но сейчас выбора у него нет. Пока Лань Чжань занят сражением с человеком в маске, об этих детках некому позаботиться. А потом происходит то, чего никак не ожидал Вэй Усянь. Сначала на улице появляется странная девочка, которая будто бы хочет что-то сказать, о чем-то предупредить, но не может. Бедная девочка. Кажется, она слепа и нема. Интересно, кто мог сотворить с ней такой ужас? Что за чудовище могло сделать такое? Ей ведь на вид лет 15-16. Если бы она не была вся покрыта пылью и кровью, ее можно было бы назвать милашкой. Даже дети это понимают. Ради тренировки Темный Магистр заставляет их продолжать смотреть, несмотря на страх. Но и это еще не все. Появление Сяо Синченя становится неожиданностью. Приведя его в дом и накормив рисовой кашей, Усянь отворачивается, чтобы обсудить с ребятами сложившуюся ситуацию. Впрочем, появление Сун Цзыченя становится гораздо большей неожиданностью. Ого. А с ним-то что произошло? Как он стал марионеткой? Черт возьми, что тут вообще случилось за эти шестнадцать лет? Вэй Ин, правда, не знает, что делать и как на это реагировать. Пленить Сун Ланя оказывается не так уж и сложно, и Сычжуй усаживается играть Расспрос. Так они узнают, чтоэто именно Сяо Синчень убил своего некогда лучшего друга. Когда Цзычень внезапно освобождается и Синчень приходит в себя, детям приходится спешно покинуть дом. Кажется, назревает что-то не очень хорошее. Оставлять учителя вот так не хочется, но А-Юаню приходится послушаться. Ну надо же. Сюэ Ян собственной персоной. О чем это он там говорит? Хочет вернуть кого-то к жизни? Но эту душу уже нельзя спасти. От нее остались одни лишь осколки. Интересно, кому она принадлежала? Неужели у Сюэ Яна был человек, ради души которого он готов сотрудничать с самим Старейшиной Илина? Даже любопытно. Вэнь Нин появляется как раз вовремя, чтобы взять на себя Сун Ланя, и они оба исчезают в тумане на улице. И Ханьгуан-цзюнь появляется тоже вовремя, чтобы защитить любовь всей своей жизни. Что ж, похоже, тут его помощь не требуется. Забрав детей, Вэй Усянь отправляется на поиски той девчушки. Нужно ведь все-таки узнать, что тут произошло между Сюэ Яном, Сяо Синченем и Сун Цзыченем. Появившись из-за гроба, девочка умоляет поскорее открыть его. Но правда в том, что никто не ожидал увидеть в нем тело в белоснежных одеяниях. Сяо Синчень. Его добрый и справедливый шисюн. Где-то глубоко внутри поднимается ярость, и Магистр принимает единственно верное решение. Сопереживание. Так. Значит раньше малышка могла видеть и говорить. Ну кто бы сомневался, что Сяо Синчень именно так и поступит? Даже зная, что его обокрали, он не бросил девочку, которую зовут А-Цин, на произвол судьбы и взял с собой. Боже, вряд ли в тот момент они могли предположить, что их ждет. Возможно, если бы не эта встреча с А-Цин ничего бы не случилось. Вот оно что. Будучи лишенным зрения, Сяо Синчень и сам не знал, кого привел с собой. Не знал, что впустил в дом свою погибель. А вот умная А-Цин сразу поняла, что что-то тут не так. Поняла, но не смогла ничего объяснить своему старшему другу. Какая же Сюэ Ян все-таки тварь. Как он мог так воспользоваться чужой добротой? Впрочем, ничего удивительного. Это же босяк. Чего от него еще можно было ожидать? Скольких же живых людей убил Синчень по незнанию?! Только вот все это еще цветочки по сравнению с тем, что произошло потом. Если бы только А-Цин успела проводить Сун Ланя внутрь, то все бы обошлось. Но Сюэ Ян слишком не вовремя возвращается. Хорошо видно, насколько А-Цин страшно находиться рядом с местом побоища. По-хорошему следовало бы убежать и позвать Синченя, но ноги не желают слушаться. Приходится оставаться на месте и надеяться, что ее не увидят. Вот и все. Сун Лань становится марионеткой, и его пронзает Шуанхуа. Что произошло потом, А-Цин не знает, но ясно одно: Сяо Синчень погиб. Погиб из-за Сюэ Яна. И теперь этот урод хочет вернуть его к жизни. Зачем? Чтобы снова издеваться? Нет. Нельзя этого позволить. Сюэ Ян должен умереть. Прямо сейчас. Пока не загубил еще чью-нибудь жизнь. Однако прежде, чем отправляться в путь, нужно еще кое-что сделать. Например вернуть Сун Ланя в сознание. Оставив детишек дожидаться их возвращения, Старейшина Илина уносится на поиски сражающихся. А этот придурок умен. Прячется в тумане, зная, что второй Нефрит не станет нападать просто так. Вот только он не учел одного: все это время А-Цин жила только для того, чтобы восстановить справедливость. Теперь ей уже ничего не страшно. Звуком своей трости она показывает направление. Бичэнь рассекает воздух, но рука Сюэ Яна оказывается быстрее. Какая же она все-таки смелая! Пожертвовав собой, девочка лишила этот мир такой мрази. Снова человек в маске. На этот раз белоснежный меч успевает вовремя. Поэтому тот забирает Тигриную Печать и бросает Сюэ Яна на произвол судьбы. И, несмотря на острое желание убить этого парня прямо сейчас, Вэй Усянь понимает, что это должен быть не он. Да, Сяо Синчень был его шисюном, но… Для Сун Ланя он был кем-то гораздо большим. Наверное, тем же, кем для него самого является Лань Ванцзи. Мысль об этом мелькает и тут же прочно селится в голове. Страшно. Очень страшно даже просто об этом думать. Если бы нечто такое произошло с Лань Чжанем, он бы уничтожил все вокруг и заставил виновника почувствовать адскую боль. Помотав головой, чтобы отогнать ненужные мысли, Темный Магистр бросает быстрый взгляд в сторону. Туда, где молча стоит величественный второй Нефрит ордена Гусу Лань. Такой красивый в своих белоснежных одеждах. Кстати об этом. Интересно, он планирует заканчивать свой траур или нет? Уже столько лет прошло с того рокового дня. Целых шестнадцать лет. Более того все ведь закончилось. Мо Сюаньюй вернул его к жизни. Так почему же?.. — Лань Чжань, ты в порядке? — вернув Сун Ланю Шуанхуа и распрощавшись с ним, парни решают вернуться обратно. — Да. Почему ты спрашиваешь? — спрашивает старший, чуть склонив голову на бок. — Я в порядке. — Просто ты выглядишь каким-то слишком задумчивым и сосредоточенным, — Усянь пожимает плечами, не сводя встревоженного взгляда. — Точно все хорошо? На этот вопрос второй молодой господин ничего не отвечает, лишь кивнув головой. Все ведь действительно в полном порядке. Ну почти. Ситуация очень страшная. К сожалению, не думать об этом не получается. Сяо Синчень мертв, и виноват в этом только Сюэ Ян. Ну и частично Сун Лань, который из-за собственного горя выместил злобу на лучшем друге, прогнав его. Впрочем, дело не совсем в этом. А в том, что их история в чем-то пересекается с историей самих Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Младший ведь тоже тогда умер у него на глазах из-за того, что у кое-кого не хватило сил удержать своего любимого в этом мире. От воспоминаний об этом снова становится больно. Черт. Да сколько же можно?! Но что, если бы Сюэ Ян сделал то же самое Вэй Ином? Нет. Не стоит об этом думать. Иначе опять накроет паника. Или еще что похуже. Сейчас не время проявлять какие-либо эмоции. Нужно как можно скорее возвращаться в Гусу и обо всем рассказать Сичэню. Глава имеет право знать о смерти Чифэнь-цзуня. Все-таки они были назваными братьями. — Все хорошо, Вэй Ин, — второй Нефрит вздыхает и губы его трогает легкая улыбка. — Идем. Думаю, нам нужно вернуться в Облачные Глубины, — взметнув полами своего белоснежного ханьфу, он первым отправляется к выходу из города И.