Корейский клуб

Журчание воды в умывальнике единственное, что протестовало тишине. Обволакивающий пар не щадил и так уже запотевшее зеркало. Тем не менее, картина в миг прояснилась единственным движением ладони Чонгука. В отражении он увидел своё собственное лицо, такое фальшивое и настоящее. Пальцы будто магнитились к его носу, айдол не мог не щупать поочерёдно перегородку и кончик. Предстоящие события невольно навевали воспоминания о том, как всё начиналось. Жизнь циклична. Густая ностальгия захватила Чонгука. Цепочки событий из жизни, отдельные моменты и люди сплетались в нейронные косы. Всё же Корея была для него большим, чем простым словом. Айдол принимал свою страну со всеми её недостатками, однако она не терпела изъянов. Бой-бэнды и кей-поп индустрия стали настоящей манифестацией такого отношения. Считается, что красота — это естественность и потворство природным законам. Всё, что безобразно, то не естественно. Тогда лучше подогнать себя под эти стандарты, если природа на тебе отдохнула. Несмотря на нормализацию пластических операций в обществе, тогдашнему новичку Чон Чонгуку было тяжело на это пойти. Родственники, всю жизнь убеждавшие корейца, что он красив от природы, потратили три вечера, чтобы всё это разрушить. Каждый из дней повторяя одно и то же всё навязчивее и агрессивнее. «Сын, это всего лишь небольшая деталь, ничего существенно не изменится». Они не видели либо не хотели видеть противоречия в своих словах, поскольку такой шанс не даётся просто так. У чаши терпения был верх запаян, а дно пробито, так что айдол какое-то время держался, однако всему есть предел. На четвёртый день Чонгук ушёл из дома, не сколько, чтобы позлить родителей, сколько разобраться в себе. Улицы Пусана будто бы вели будущего айдола за руку. Ему нужно было опустошить голову от затхлых мыслей, из-за которых сильно болела голова. Чонгук знал парочку мест, где это можно было сделать приятно и доступно. Одно из таких располагалось на Техасской улице, что по исторической иронии стала меккой для русских мигрантов. Разнообразие баров, борделей и закрытых клубов, удовлетворяющие даже самые смелые и экзотические запросы, позволяют называть её корейским «районом красных фонарей». Любимым заведением, к которому сейчас шагали ноги, был джентельменский клуб, каждую неделю устраивающий тематические оргии. Оно было полуподвальным помещением, внешне напоминавшим обычный паб. Внутри располагалось несколько больших залов, пять комнат с ванной комнатой и кроватью, раздевалки с отдельными кабинками, комната охраны с камерами наблюдения, а также коридоры, всё это соединявшие. Вышибала знал всех членов в лицо, а новенькие обязаны были назвать пароль и предоставить фото паспортного формата. Тем не менее, в самом клубе строго соблюдалась конспирация: все должны были носить маски, полностью скрывавшие личность, а также не могли разглашать своего имени во время пребывания, все телефоны и фотографирующие устройства на время изымались. Ходили слухи, что он был под покровительством местной гангпхэ, так что никто не рисковал нарушать правила. Сплетни не рождались на пустом месте. Айдол неспешно переоделся в свои любимые латексные штаны с вырезом на заднице, золотой молнией на гульфике и маленькими бубенчиками на поясе. Своё худосочное тело с ярко выраженным прессом он украшал шипастым ошейником и прищепками на сосках. Маска Чонгука изображала черного кота и закрывала большую часть его смазливого лица. В раздевалке за пределами кабинок располагался дозатор для смазки. Находчивый содомит достал из рюкзака вымытое ведёрко из-под майонеза, купленного по уценке, и держал его под плотной струёй, пока лубрикант не начал выливаться за края. Накрыв эту пол-литровую ёмкость пластиковой крышкой, он собирался уже выходить, как его окликнул мускулистый мужчина в спортивных штанах, белой майке-алкоголичке и маске волка: — Дружок-пирожок, ты ошибся раздевалкой! Клуб любителей кожевенного ремесла двумя кварталами дальше, — его корейский был с сильным английским акцентом. — Ой, да иди нахуй, — раздражённо ответил Чонгук. — Я что, выгляжу, как тот, кто делает фистинг за триста тысяч вон? — Иди нахуй ты, кожевенник! Прищепки выдают, что ты тот ещё «джеброуни», — последнее слово прозвучало на чистом английском с по-настоящему американской интонацией. — Я не знаю, что это значит, но как пить дать, ты мне бросаешь вызов. — Давай мы проверим кто есть кто в приватной комнате… по-мужски! — Даже так? Хм, у меня всё равно не было планов особо… — айдол призадумался. — Ладно, но не больше получаса, я ещё на групповуху успеть хочу, там что-то интересное готовят. Культурист сразу воспрянул духом, встал со скамьи и с исполинским стояком наперевес направился к спарринг-партнёру. Внезапно он скрутил Чонгука по-полицейски, заставив того обронить ведёрко, и вся маслянистая жижа хлынула водопадом на пол. Кожаная дубина волка была настолько напряжена, что оголённая жопа корейца чувствовала каждую вену даже через столь плотные спортивные штаны. — Ха, похоже теперь из «люба» у тебя остаются только собственные слёзы, — сказал тот игриво. Он завалил латексного айдола себе на плечи, выбил ногой дверь и направился по коридору к единственной незанятой комнате. Чуток раскрутившись, волк метнул корейца словно ядро на кровать, застеленную красными простынями. Он порвал на себе майку, как Спартак рабские оковы, и быстро спустил мешающие штаны. Увидев жилистый член мужика, напоминавший по форме слегка погнутый фальшион, розоватый анус Чонгука сжался до состояния антиматерии. По всем законам физики должна была открыться чёрная дыра, что при закрытом очке рождало парадоксы. Волк собрал всю жидкость во рту и смачно плюнул на член, как в сказке про трёх поросят. Он начал растирать его двумя руками, ибо одной с таким размером не управишься. Делал он это так интенсивно, будто кроманьонец, пытавшийся добыть огонь. Наконец, красный кабачок был готов для дайвинга в океан шоколадных вод. Чонгук покорно принял позу раком и радушно раздвинул булки, даже не пытаясь спорить с таким серьёзным знатоком анальных искусств. Смирившись со своей участью, айдол неосознанно расслабил сфинктер. Волк вошёл резко в одно движение и, казалось, на всю 35-сантиметровую длину. Пассивный содомит испытал настоящую агонию и едва не потерял сознание. Резко он осознал, почему постельное бельё именно красное. Его тело было настоящей средневековой крепостью, а ворота только что пробили тараном. Осада продолжалась довольно долго и основательно. Невероятно, как враг мог продвигаться всё глубже в крепость, без труда преодолевая хорошо отлаженную оборону. Каждое проникновение ощущалось как землетрясение в девять баллов по шкале Рихтера, а стены содрогались и крошились галькой от толчков волка. Полигоны и казармы сыпались словно карточные домики, защитники теряли остатки надежды. Внезапно сейсмическая активность серьёзно участилась, а последние обороняющиеся закрылись в укреплённом монастыре, который был цитаделью крепости. Они встали на колени и начали читать псалмы и взывать к богу. О чуде просили. Когда почти все отчаялись и едва не сорвались в панику, землетрясение закончилось, а гогот вражеских рыцарей исчез. Удивлённый священник приоткрыл дверь храма, а затем позвал рукой укрывшихся солдат. Они вышли наружу и не смогли поверить своим глазам: хоть их дом и был почти в руинах, но врагов и след простыл. Хоть им и показалось странным такое отступление, они были слишком рады, чтобы о чём-то задумываться. Толпа едва знакомых друг с другом выживших ликовала и обнималась, будто на деревенской свадьбе. Но вскоре густая тень застелила всю крепость. Стало будто жарче. Пастырь, сбивая пот с морщинистого лба, обернулся и обомлел от увиденного: гигантское 50-метровое цунами белой и горячей жидкости неслось на дикой скорости прямо в направлении крепости. Решив, что это очередной всемирный потоп, он перекрестился и смиренно опустил голову. Без единого звука он принял божий замысел начать всё сначала и оставил вояк в счастливом неведении. В мгновение всё погрузилось на дно… Сразу после семяизвержения, мужчина натянул штаны обратно и вышел, хлопнув дверью. Затраханный до полусмерти Чонгук лениво посмотрел на настенные часы и осознал, что процесс длился дольше ожидаемого на минут сорок. От осознания того, что кто-то так долго не теряет интереса в одной позе и без прелюдий, он выпал в осадок и почти не думал о пропущенной оргии с нацистской тематикой. В конце концов, впереди были ещё две, да и таких радикальных взглядов он все равно не разделял. Тщательно протерев задницу от водянистой спермы вперемешку с кровью, он направился в зал, посвященный второму, как любили говорить постояльцы, раунду. Чонгук распахнул двери и увидел с дюжину карликов в обтягивающих нарядах, что уже вовсю развлекались с членами клуба. Причём каждый имел какую-то особенность, будь то раса или физический дефект. Большинство предпочитало над ними доминировать и унижать, причиняя умеренную, но всё же боль: располагала физиология. В ход шло всё: от выкручивания сосков, которое доставляло на редкость «особенные» ощущения карликам-дамам, до наступания каблуком на пальцы. Некоторые находили и более необычные способы развлечения с ними. Одна женщина, одетая в белое платье с полностью открытой грудью, даже собрала группу из семи коротышек и отыгрывала Белоснежку. Однако внимание айдола приковал парень в большой синей маске филина, что стоял в углу и что-то шептал на ухо коренастому карлику с пивным волосатым животом. Затем человек-сова взял его за руку и потащил в противоположный конец зала к каменному вазону с ветвистым папоротником. Все старожилы клуба знали, что там слепое пятно у камер, а значит затевается что-то интересное. Любопытство пересилило похоть, и Чонгук решил отложить дела, пошпионив за интригующей парочкой. Он взял со стола с угощениями алкогольный коктейль с оливкой и облокотился о стену неподалёку. Через минуту он уже наблюдал, как филин снял свою увесистую маску и лёг животом на пол, а карлик расстегнул ширинку, обнажив причудливый обрезанный член, похожий на шампиньон. Лежащий парень вытянул свою шею, словно черепаха, чтобы дотянуться языком до заветного гриба. Через пару неуклюжих попыток он поглотил его, а затем перемещал из щеки в щеку. Процесс напоминал крайне нестандартную чистку зубов без рук. Айдол даже и не знал, как реагировать на то, что видит. Это выглядело очень странно и ни капли его не возбуждало, но оторваться было сложно. Заворожившись оральным процессом, Чонгук подавился злосчастной оливкой, пока пил напиток. Он раскатисто и хрипло кашлял, бил себя кулаком в грудь и наконец избавился от фрукта в горле. Пара резко обернулась и сразу же свернула свою содомию. Отполированное лицо парня вместе с характерными блондинистыми волосами показалось Чонгуку крайне знакомым, буквально на языке вертелось его имя. Через пару мгновений айдола будто ударило током. Резко пришло осознание: — Бред, это же не мог быть он. Тем не менее, айдол не мог игнорировать такое очевидное сходство как бы ни старался. На импульсе он подошёл к филину, чтобы предложить тому уединиться в комнате. Парень был как на иголках, его голос слегка дрожал, но в конечном итоге он неохотно согласился. Чонгук провел филина в ту же комнату, где и случилась вся магия с волком. Ему показалось это идеальным местом, поскольку здесь была хорошая звукоизоляция. Защёлкнув замок на двери, он сел на кровать и томно сказал: — Думаю, ты понимаешь, что я позвал тебя не дымоход прочищать. — Зачем же тогда? — нервно усмехнулся филин. — Буду прямолинеен и краток. Ты Ким Тэхён из BTS? Между собеседниками выдержалась небольшая неловкая пауза, после которой филин ответил: — Нет, с чего ты взял? — Без обид, но я видел твоё лицо. Не узнать было сложно. — Значит, отнекиваться бессмысленно, да? Всё равно теперь будут сплетни, — парень удручённо выдохнул и снял маску. — Верно, это я. Теперь будешь меня шантажировать, как в дешёвых дорамах? Никто тебе не поверит! — Тише, я и не думал о таком даже. Просто хотел подтвердить свою догадку. В конце концов, я вскоре это на своей шкуре смогу прочувствовать, — приуныл Чонгук. — В каком смысле? Ты тоже айдол? — Не совсем, но скоро буду. Временами задумываюсь, нужно ли мне это всё? Эти жертвы и ограничения… С некоторыми довольно просто свыкся, но ложиться под скальпель для меня слишком, тем более, когда для этого нет объективных причин. — Знаешь, все мы в индустрии через это прошли. Если честно, то будто сейчас вижу себя из прошлого. По итогу, пережил с пяток таких операций и редко жалею о чем-то. — Не знаю даже. Не потеряю ли я частичку себя после этого? — Прозвучит банально, но ты — это всё ещё ты, даже несмотря на литры ботокса. Но люди к тебе относятся по-другому, это правда. Лучше не воспринимай себя как самозванца, дескать, они не любят настоящего меня. Они тебя полюбят не из-за притворства, а из-за осознанного решения измениться в лучшую сторону. — Наверное, ты и прав, — Чонгук многозначительно почесал подбородок. — Конечно прав! Я к этому пришёл только после пары месяцев рефлексии, поэтому рад, что ускорил для тебя процесс. Добавить мне нечего, могу разве что пожелать удачи в карьере. — Спасибо за всё. Думаю, мне это было необходимо, — айдолы тепло улыбнулись друг другу. — Ладно, если на этом всё, то я, пожалуй, пойду обратно. Пузатый нашептал мне, что они к концу раунда устроят с остальными хоббитами паровозик. Не присоединишься? — Заманчиво, конечно, но у меня ещё есть дела, так что пас. — Окей, но никому не болтай обо мне, а то в предсмертной записке упомяну латексного кота, что свёл меня в могилу… — Ха, хорошо, замётано. Чонгук направился в раздевалку, где быстро переоделся, что было трудно, учитывая скользкий пол. Накинув на плечо рюкзак, он вышел из заведения, и сменившийся вышибала угрюмо пожелал ему возвращаться ещё. Уверенным шагом айдол покинул злачный квартал и заказал такси. Спустя полчаса и одного болтливого водителя он вернулся домой, где его ждала мать, сидящая на диване рядом с настольной лампой. Её лицо было слегка заплаканным, и она пыталась сосредоточиться на прочтении книги. Стояло уже раннее утро, поэтому Чонгук не рассчитывал на такое, однако для него это было даже к лучшему. Он решил сразу поговорить и лечь спать со спокойной душой: — Привет, мам… Чего не спишь? — Тебя ждала. Хорошо, что ты всё-таки пришёл. Прости нас, мы с отцом не должны были на тебя давить. Просто, это такой редкий шанс, и из-за него мы немного потеряли голову. — Всё в порядке, не держу на вас зла. К тому же я решил всё-таки пойти на операцию, не нужно было это принимать на свой счёт. Мать поднялась с дивана и крепко обняла своего звёздного сына, она нежно поглаживала его по затылку и целовала в висок. Чонгук положил ей голову на плечо и зажмурился от приятного тепла. Открыв глаза, он вновь оказался в одной из ванных комнат проекта «Хаос». Айдол неподвижно сидел на плиточном полу неподалёку от батареи. Без какого-либо стука дверь распахнулась, и в комнату вошёл мужчина, носивший чёрную лёгкую куртку с капюшоном и солнцезащитные очки. Его голова была обрита, а на лице виднелась густая борода. Кореец узнал этого человека исключительно по походке. Бородач протянул ему руку и спокойно сказал: — Доктор Попов тебя уже заждался, Пак Е Бак… — Да, уже иду, Тайл… Тодд.