Игра в кошки-мышки

Проснувшись с утра, я уже знал, что день будет замечательным, ведь в журнале для записи клиентов последним пациентом значился Уилл Грэм, что улучшало моё настроение в разы. Встреча с профайлером всегда поднимает моё настроение. И дело даже не в том, что я готов бесконечно дышать его запахом и испытывать эстетическое удовольствие от его созерцания, несмотря на некую небрежность в его образе, что безусловно добавляет ему лишь нотку пикантности, а потому, что это один из самых умнейших и интересных людей, с кем я имел честь познакомиться. Уилл определённо является весьма интересной для изучения личностью. Его разум — это что-то невероятное. Его эмпатическое расстройство зеркальных нейронов делает из него такой кладезь личностей, что личность самого Уилла Грэма остаётся загадкой даже для него самого. Он именно тот человек, который никогда не станет для меня открытой книгой. С самого первого дня нашей встречи я понимал, как он опасен для меня. Осознавал, что этот человек губителен, но губителен настолько же, насколько для меня необходим. Мангуст — во всей своей красе. Такой робкий, скромный, уязвимый и нерешительный с виду, но хранящий в себе нечто тёмное, хищное и опасное. Тот самый случай, когда просто не знаешь, что лучше: приручить или убить. Пожалуй, Уилл стал первым человеком, в котором я испытывал острую потребность. Я провёл часы, дни, недели в размышлении о том, что послужило причиной этой связи, но так и не пришёл к логическому выводу. Да, Уилл потрясающий зритель. В моём своеобразном искусстве он с невероятной точностью видит мой замысел, и, более того, восхищается им! Да, он потрясающий собеседник, умеющий поддержать любой разговор. Да, он начитан, умён, эрудирован и весьма интересен в своей точке зрения. Он одиночка, ровно так же, как и я — непонятый и неоценённый по достоинству другими людьми, поэтому мне так важно показать ему, что он не один, и то, что мы есть друг у друга. И да, безусловно, он чертовски красив. Но, даже учитывая все эти факторы в совокупности, я не могу понять, почему меня буквально тянет к нему… Что бы я, и создавал искренние социальные связи?! Нет уж, извольте. Но ведь моё отношение к Уиллу говорит о том, что это вполне реально. Только вот почему?! Да, это глупо, иррационально, недопустимо, абсолютно неприемлемо, но что случилось, то случилось. И этого уже не изменишь. Я не смог уговорить себя убить его в первый день знакомства, а сейчас, и подавно, мысль о его смерти вызывает лишь неуместную горечь. А ещё, Уилл единственный, с кем я могу себя отпустить, да, не до конца, ведь он не готов ко всей правде о моей личности, но я не хочу ему врать или быть с ним тем, кем не являюсь. Я спокойно озвучиваю своё мнение и правдивое отношение к чему-либо, не боясь, что меня не поймут, осудят или повесят ярлык. Я откровенен с ним настолько, насколько это возможно. Мы, разве что, не говорим прямо о том, кем я являюсь и насколько опасен, ровно так же, как и о том, как Уиллу на самом деле это нравится. А ему нравится! Я чувствую, как он раскрепощается в моём кабинете, да и вообще рядом со мной, я чувствую, как он отпускает себя, как не боится показать мне себя настоящего, чувствую, как он приободряется, ощущая себя не слабым неустойчивым субъектом, а сильной и уверенной в себе личностью. Эти изменения просто поражают, ведь в начале он боялся даже посмотреть мне в глаза. Да, если бы он был Омегой, я бы понял, что это лишь интуитивный жест покорности, но для Беты — это лишь показатель социопатичности, неуверенности в себе и замкнутости. И для меня было огромной честью осознавать, что с каждым днём я разбираю его форты по кирпичикам, а он и не стремится оказать мне особо сильного сопротивления. Его запах, пусть и слегка кисловатый, кружит мне голову, заполняя собой всё сознание. А глаза… Ох, уж эти голубые глаза… Не могу от них оторваться. Ради этих глаз можно убить. И, пожалуй, это самое малое из того, что я могу для него сделать. Я помню, одним вечером, не так давно, мы сидели и пили вино в моей гостиной, греясь у камина. Мы разговаривали ни о чём и молчали обо всём на свете. И это было так уютно, так правильно. Так по-домашнему?! Ну да, не хватало мне ещё этих сантиментов. Но я ведь правда мечтал, чтобы этот вечер не заканчивался. Уилл сидел на полу, подогнув к животу колени, некрепко обхватывая их руками, облокотившись спиной на одно из кресел, и просто смотрел на огонь. На его радужке изысканно танцевали языки пламени, завораживая меня яркими бликами света. Но даже не это заставило меня смотреть на него, словно пребывая в гипнозе. В свете камина его глаза больше не были голубыми, они стали зелёными, почти бирюзовыми. Слизистая то и дело мокла от жара исходящего пламени, что придавало взгляду столько блеска, что моё дыхание так и не смогло выровняться. Всё, чего мне хотелось в тот момент, это подойти к нему, остановиться на расстоянии нескольких сантиметров, и дождаться, пока он поднимет на меня свой чертовский ангельский взгляд, а затем… Даже не знаю, на что бы я решился после… Вероятнее всего, я бы нежно коснулся подушечками пальцев его подбородка, легонько надавив на него с двух сторон и притянул бы к себе, заставляя Уилла подняться на ноги, при этом не позволяя разорвать зрительного контакта. Ещё минуту я бы продолжал смотреть в эти два океана, провоцируя зеркальные нейроны Уилла сообщить своему владельцу, что я испытываю, глядя в эти глаза прямо сейчас, а затем притянул бы к себе. Я прижал бы его к себе так крепко, терпеливо дожидаясь, когда он расслабится в моих руках, почувствовав себя в безопасности, а затем спустил бы руку ему на талию и, уткнувшись носом в плавный изгиб шеи, где непослушные завитки волос так и норовят выбиться из-за уха, вдыхал и вдыхал бы его аромат столько, сколько продлилось бы это мгновение. Но я понимал, что Уилл слишком запутан в себе, в своей эмпатии, в бесконечной череде убийц, которые активировались, будто специально, подгадав время, когда я «в отпуске», да и вообще, во всей своей жизни, поэтому такие действия лишь напугали бы его. В конце концов, он убеждён в том, что он гетеросексуал, запрещая себе любые другие мысли. Интересно знать, почему? Надо будет это обсудить на сеансе. Мягко и деликатно, конечно, но я узнаю его мнение на этот счёт. И, глядя на него, такого расслабленного и уютного, я понял, что не могу просто так продолжать стоять и смотреть. Налив два бокала вина, я подошёл к нему, протягивая один и, получив в ответ тёплую улыбку, уселся в кресло за его спиной. На секунду мне показалось, словно он расслабился ещё больше, спокойно прижимаясь спиной не только к креслу, но и позволив себе распределить часть веса на моей ноге. Казалось, разрушить этот хрупкий момент могло что угодно, поэтому я не позволил себе даже нарушить эту уютную тишину, которая включала в себя лишь звук потрескивающихся поленьев, даривших нам тепло, при этом нещадно обращавшихся в пепел. И я прекрасно понимал, что рискую быть следующим, ведь позволив себе столь тёплые чувства к агенту ФБР, я неумолимо буду открываться ему всё больше и больше, пока он не увидит меня настоящего, целиком, таким, какой я есть. И с каждым мгновением я так же, как и эти поленья, могу обратиться в пепел. Но бо́льшая часть абсурдности данной ситуации заключается в том, что я не знаю, чего страшусь больше: оказаться запертым в клетке под присмотром жалких психотерапевтишек или того, что меня не примут… Пожалуй, второй вариант даже страшнее, чем лишиться свободы. Я просто не смогу вынести холод, боль и всю ненависть этого взгляда. А вот безразличие… Оно и вовсе разрушит меня. Разобьёт на мелкие осколки, не оставив шанса собраться воедино. Но, я был бы не я, если бы потихоньку не прощупывал его границы. В наши первые месяцы знакомства я аккуратно приучал Уилла к лёгким, слегка заметным прикосновениям своих рук. И, дождавшись, когда он перестанет вздрагивать, я позволил себе чуть большее, кладя руку ему на плечо в знак дружеской поддержки или и вовсе запуская пальцы ему в волосы, нежно обнимая и притягивая к себе за затылок. Вот и тогда, прошлым вечером нашей встречи, сидя за его спиной, я решил позволить себе чуточку больше, сделав то же самое движение пальцами, запуская их в кудрявые непослушные волосы. Переждав невероятно долгое мгновение, когда спина Уилла напряглась, а дыхание затаилось и, увидев, что он расслабился, я принялся аккуратными движениями массировать его голову, раз за разом пропуская между пальцами шелковистые каштановые завитки. И, наверняка, я бы уже давно прекратил всё это, но с каждой нашей встречей его реакция была всё красноречивей, а тело всё более расслабленным и послушным. Каждый раз, когда Уилл непроизвольно льнул к прикосновениям моих рук — его лицо заливалось краской и ему требовалось невероятных усилий, чтобы заставить себя отстраниться. Я давно не испытывал ничего подобного и не ощущал этого тепла и уюта внутри. И, к сожалению, всё закончилось, не успев начаться. Раздался телефонный звонок, и Уилл в спешке поехал на вызов, побоявшись даже обернуться, чтобы заглянуть мне в глаза. Схватив пальто, он тотчас вылетел из дома, крича прощание через закрывающуюся дверь. Так я и остался сидеть один у камина, глядя на всполохи огня и вдыхая лёгкий аромат Уилла Грэма вперемешку с оскорбительно дешёвым одеколоном. Позволив себе поностальгировать, погружаясь в тёплый омут воспоминаний, я и подумать не мог, какой сюрприз мне преподнесёт сегодняшняя встреча. *** — Здравствуй, Уилл, проходи, — Ганнибал помог гостю снять пальто и, повесив его в прихожей, пригласил вглубь кабинета. — Присаживайся, а я налью нам выпить. Увидев, как профайлер послушно сел в кресло, Лектер удалился на кухню за бутылочкой вина и двумя фужерами. — Доктор Лектер, вы меня балуете. Иногда мне кажется, что я хожу не на сеанс психоанализа, а расслабиться после долгой трудовой недели. — А разве это плохо? Хочу напомнить вам, Уилл, что официально вы не являетесь моим пациентом, поэтому наши сессии можно воспринимать как дружеские посиделки, под бутылочку красного, с душевными разговорами о самом сокровенном. — Можно сказать и так, ведь наверняка, если бы вы пили с каждым своим пациентом, то ваша печень не позволила бы вам заиметь такой внушительный врачебный стаж. — профайлер игриво улыбнулся, постаравшись скрыть нотки самодовольства. — Большинство моих пациентов не представляют собой интересных собеседников, поэтому, позволив им выпить, я лишь усугублю ситуацию и развяжу им язык, который уже через секунду захочется… «выдернуть к чертям, запечь и подать на листе салата, с овощами и сладким болгарским перцем»… завязать обратно. — Ганнибал поморщил нос, протягивая Уиллу бокал вина и присаживаясь в кресло напротив. — Значит, со мной хоть в чём-то повезло, — Уилл скривил губы в подобии усмешки и отпил вина. — Я считаю, что любому человеку, которому выпала честь быть с тобой знакомым — уже несказанно повезло. — Ну да, точно. Именно поэтому я одиночка, а самые долгие мои отношения длились не дольше месяца, ведь кому нужен такой неустойчивый мужчина, избегающий даже зрительного контакта. — Не сказал бы, Уилл, что вы избегаете зрительного контакта, по крайней мере с теми, с кем вам комфортно. — Ганнибал специально заглянул в глаза Уиллу, зная, что Грэм не сразу отведёт взгляд в сторону. — Вы — не совсем типичный случай, доктор. — И что же во мне нетипичного? — Всё! — Грэм усмехнулся. — Нет, серьёзно, абсолютно всё. Начиная от внешнего вида, заканчивая манерами и взглядами на жизнь. Просто с вами…безопасно, что ли. Хотя есть в этом что-то иррациональное. — Вот как, я польщён. Для тебя всегда будет безопасно рядом со мной, Уилл. Профайлер смутился, переводя взгляд на книжные полки, пытаясь что-то вычитать на корешках книг, написанных на незнакомых ему языках. — А что касается непродолжительности ваших отношений, то вероятнее всего, вы ещё не встретили партнёра, рядом с которым вы сможете оставаться собой. — Ганнибал специально употребил слово «партнёр» подразумевая под ним неопределённый пол, чтобы отследить реакцию собеседника. — Ни одна партнёрша в здравом уме не свяжет свою жизнь со мной, по крайней мере, из-за моей нестабильности. «Вот оно! Грэм сразу исправил «партнёр» на «партнёрша». Гомофобия на лицо, что ж, тем интереснее» — Ганнибал мысленно сделал себе пометку и продолжил аккуратнее подводить профайлера к данному вопросу. — Вы можете быть вполне целостным и устойчивым при наличии рядом человека, умеющего распознавать и справляться со всеми вашими состояниями. — Не все девушки столь проницательны, доктор. А та единственная из них, обладающая подобным навыком — оттолкнула меня после первого же поцелуя. — Уилл фыркнул, покачав головой и сделал пару глотков вина. — Алана? Уилл, вы серьёзно? Она Омега и явно не взвалит на себя такую ответственность. Омеги это нежные и ранимые создания, созданные для любви, семьи. Их цель — найти того, кто возьмёт за них ответственность, даря спокойствие и уют. — Ну да, «создания» в поисках тепла, уюта и узла побольше… — Зачем же так грубо, Уилл, — Ганнибал прищурился, находя взгляд профайлера. — Природа сделала нас такими, какие мы есть, и если что-то является частью стандартной физиологии и заложено в нас генетически, то это не повод для упрёков или насмешек. Уилл осушил бокал, брезгливо поморщив нос. — В любом случае, вряд ли найдётся девушка, которая сможет взвалить на себя ношу в виде моей нестабильности. Вот он, момент, когда надо действовать в лоб, иначе следующий шанс может предоставиться нескоро. Сложив руки в замок и чуть наклонившись вперёд, чтобы упереться локтями на ноги, Ганнибал нашёл взгляд профайлера и, чуть понизив голос, спросил: — А с чего вы взяли, мой дорогой Уилл, что я имею в виду только женщин? Профайлер нервно закашлялся и с изумлённой улыбкой опрокинулся на спинку кресла. — Ну, по крайней мере потому, что я не педик. И вы об этом прекрасно осведомлены. — Конечно, Уилл. Я понимаю. Хотя, как врач, могу сделать вывод, что такие явные признаки гомофобии, куда красноречивей вашей позиции заядлого натурала. — Ганнибал подарил профайлеру вежливую улыбку и отпил вина. — Не поясните, доктор, что вы хотите этим сказать? Уилл выглядел взбешённым. Это не могло не умилять Ганнибала. — Каждый человек, имеющий нормальную ориентацию — бисексуален, Уилл. А вот признаки гомофобии — чаще всего свидетельствуют о том, что субъект пытается таким образом выплеснуть ненависть на себя самого, за свои же собственные тайные желания. — Вы только что назвали мою НОРМАЛЬНУЮ ориентацию патологией, я вас правильно понял? Уилл не унимался, то разглядывая корешки книг, то узоры ковра, то вино в собственном бокале, так и не рискнув поднять взгляд на самого Ганнибала. — Именно. Сексуальным отклонением можно считать только полное отсутствие секса, всё остальное — дело вкуса. — Ну конечно! Куда же без дядюшки Фрейда! Очень остроумно, доктор Лектер. Сердце профайлера стремительно набирало обороты, дыхание никак не могло выровняться, а предательский румянец окрасил кожу до самых ключиц. «Хм, весьма интересная реакция для Беты, а ведь я даже не злоупотребляю феромонами. Но даже если б это и было так, то почему Уилл так реагирует?» — сделав очередную мысленную пометку, Ганнибал решил окутать комнату своим запахом, ведь даже Бету такое количество феромонов точно должно было успокоить, но реакция профайлера оказалась совершенно не той, какой Альфа ожидал её увидеть. Уилл в буквальном смысле стал суетливо смотреть по сторонам, крутя в руках пустой бокал на тонкой ножке, и дышать так часто, будто только что пробежал марафон. И всё это можно было бы списать на стандартное смущение и реакцию на вторжение в личное пространство весьма пикантными вопросами, но было в этом что-то ещё… Словно его запах…он будто изменился. С ним явно было что-то не так. Кисловатый привкус от запаха Беты потерялся в воздухе, уступая ноткам чего-то сладкого… Чего-то очень вкусного… «Кофейный ликёр??? Какого дьявола в комнате запахло ликёром? Что вообще происходит?» — ощущения этого запаха оставляли такое приятное послевкусие на языке, что в нём хотелось раствориться и Лектер совершенно потерял нотки ясности, запутавшись в происходящем. — Уилл, ты сегодня выпивал? По переходу с привычной на сеансах официальности на неформальный тон, Уилл понял, что Ганнибала действительно что-то обеспокоило. — Я сижу с пустым бокалом из-под вина, Ганнибал. Тебя это не смущает? — Я не про это. Ты пил днём, на работе? Уилл поёжился, он понимал, что не выпитые таблетки перед приёмом давали о себе знать, но ведь он выпил дозу блокаторов с утра, а значит его омежьего запаха точно не должно быть. Если только Ганнибал специально не использовал феромоны… «Ну да, конечно!!! Чёртов ты сукин сын, Ганнибал!». — Я не пью на работе, — Уилл понял, что надо срочно что-то предпринять, пока не стало поздно. Он посмотрел на часы, с удивлением увидев, что час уже пролетел, но Лектеру, казалось, на это было плевать. — Кажется, наше время закончилось. Я, пожалуй, пойду, Ганнибал.— Уилл учтиво улыбнулся и, поднявшись с кресла, поспешил к выходу. — Да, конечно, я провожу. — Ганнибал поднялся следом и последовал за профайлером в прихожую, чтобы подать ему пальто. Просунув руки в рукава, Грэм принялся застёгивать пуговицы, волнуясь настолько, что с первого раза не всегда попадал в петли. Увидев его мучения, Ганнибал аккуратно убрал его руки и принялся застёгивать пуговицы самостоятельно, впитывая чужое смущение. Запах кофейного ликёра так сильно вскружил голову психотерапевта, что Ганнибал, застегнув последнюю верхнюю пуговицу на пальто профайлера, наклонился к его шее и шумно вдохнул в лёгкие воздух, прикрыв от наслаждения глаза. — Вы…вы только что меня понюхали, доктор? — почти шёпотом спросил Уилл, отойдя на шаг назад. — Прости, не смог удержаться. — Ганнибал заглянул профайлеру в глаза, по-кошачьи наклонив голову в бок, словно демонстрируя всем своим видом озадаченность и заинтересованность. — Я вам не какая-то Омега, чтобы меня обнюхивать. — прошипел Уилл, надевая шарф и заправляя его за ворот пальто. — Мой дорогой Уилл, если бы ты был Омегой, я бы обнюхал тебя совсем по-другому. Этот жест был бы куда более личным и интимным чем то, что произошло сейчас. — Ганнибал взялся за воротник пальто Уилла, помогая расправить шарф, а затем продолжил: — Я подошёл бы к тебе почти вплотную и прижал бы к стене… Затем, я уткнулся бы кончиком носа в твою замечательную нежную ямочку между ключицами и повёл бы его по всей длине шеи, остановившись лишь у чувствительного местечка за ушком, где концентрация твоего запаха, была бы максимальной. Вот здесь… — Ганнибал прикоснулся кончиками пальцев к шее Уилла, продолжая неотрывно смотреть ему в глаза, наслаждаясь каждым подрагиванием полуопущенных ресниц. Уилл тут же вздрогнул и сглотнул, это было понятно по характерному движению кадыка. — А после этого, если бы твой запах вскружил мне голову, я бы взял тебя за волосы и наклонил твою голову в бок, открывая себе больший доступ к шее. Затем, я бы провёл по ней языком, облизав в том месте, где поставил бы метку при первой же нашей вязке, Уилл. Не выдержав, профайлер издал звук, чем-то напоминающий жалобный всхлип, а потом, промямлив прощание, вылетел из прихожей и чуть ли не бегом побежал к своей машине. — Что же ты скрываешь, Уилл Грэм? Ганнибал обратился куда-то в пустоту, после того, как закрыл за профайлером дверь. Игра началась.