Игра в кошки-мышки

Следующие 3 дня Уилл провёл как в тумане. Все мысли в голове спутывались, а сердечный ритм учащался втрое при одном только воспоминании о своём самоуверенном, надменном и чертовски сексуальном психотерапевте. «И с каких только пор я стал задумываться о его сексуальности?» — Уилл поморщил нос от нелепости того, как это звучит по отношению к другому мужчине, но мысли об обворожительности доктора переполняли его всё больше с каждым новым днём. Эти потрясающие чувственные губы, сложенные в тонкую линию, так и дразнили взгляд Уилла каждый раз, как только он посмотрит на лицо Лектера. Каждая микроулыбка психотерапевта или же яркая и надменная ухмылка — отзывались приятным спазмом внутри живота. Даже когда Ганнибал разговаривал, Уилл то и дело останавливал свой взгляд именно на его губах. Чёртов сукин сын был настолько привлекателен, что Грэм даже не мог увидеть в нём недостатков. Идеальные костюмы, скрывающие сильное жилистое тело, потрясающий вкус в музыке, искусстве, еде. Да и вообще, казалось, во всём… Его аристократические манеры, голос, воспитание, харизма приковали к себе всё внимание с первых же секунд знакомства. А его умение готовить — да это же просто выше всяких похвал. Даже самый обычный омлет на завтрак выглядел как фирменное блюдо от первоклассного шеф-повара, да и на вкус был таким же. Не то чтобы Уилл часто завтракал в доме Лектера. Такое бывало, знаете ли, никогда. Но пару раз доктор привозил ему еды перед парами, когда был проездом мимо академии ФБР. И, наверное, это было наивысшее проявление заботы, которую Уилл когда-либо чувствовал от кого бы то ни было из всего своего окружения. Доктор потихоньку приручал его, и профайлер прекрасно это осознавал. Да, его эмпатия с Ганнибалом почти никогда не работала, но Уилл был уже вполне взрослым, чтобы понять чуть больше того, что находилось на поверхности. В их отношениях уже давно было много откровенных двусмысленностей и даже завуалированного флирта. Как бы долго Уилл ни пытался это отрицать, но — что есть, то есть. И это ужасно напрягало, ведь вместо очевидного отвращения, которое профайлер должен был испытывать от этого осознания, он потихоньку, да поддавался его приручению. Уилл уже и забыл, как давно стал позволять Лектеру себя касаться. Ведь он просто не переносил физического контакта с кем-либо. А от рук Ганнибала он не только перестал отшатываться, а наоборот, пытался перебороть в себе желание прильнуть к ласковым прикосновениям ещё сильнее. И с каждой их новой встречей таких прикосновений становилось всё больше. Сначала это были лёгкие дружеские похлопывания и жесты поддержки, чуть позже Лектер стал откровенно приобнимать профайлера, а последний месяц творилось и вовсе что-то из ряда вон выходящее. То Ганнибал помогал ему одеваться, поправляя его пальто, то подавал руку, помогая Уиллу выйти из его машины, когда они вместе ездили на места очередных преступлений, то клал руку ему на затылок и притягивал к себе, словно хотел поцеловать, но на самом деле, лишь заглядывая в глаза в попытке успокоить. А вспоминая последний вечер у Лектера дома, когда они сидели у камина, Уилл просто хоронил ясность своего мышления. Ведь как можно мыслить ясно, вспоминая, что Ганнибал вытворял пальцами с чувствительной кожей его головы… Это была настолько личная, почти интимная ласка, которой Уилл просто не смел воспрепятствовать. И если бы в тот момент Джек не нарушил бы своим звонком воцарившуюся между ними идиллию, то ещё чуть-чуть и Грэм бы точно замурлыкал, от переполнивших его ощущений. Предательский организм профайлера то и дело раз за разом давал сбой, ощущая присутствие чистокровного Альфы рядом с собой. Да, безусловно, у них с Ганнибалом была особая связь. В какой-то степени это можно было бы даже назвать неким родом платонических отношений. Ведь они заботились друг о друге, прикрывали друг друга, помогали в сложных ситуациях, проводили вместе время, много времени, при этом откровенно наслаждаясь обществом друг друга, позволяя случаться лёгким прикосновениям, поглаживаниям, объятиям, а так же своеобразному флирту, который читался между строк их двухсмысленных фразочек. И Уилл хотел, чтобы так оно всё и оставалось, ведь думать о чём то большем — просто мерзко. Профайлер так же прекрасно осознавал и тот факт, что рано или поздно это закончится, ведь Ганнибал завидный чистокровный холостяк, который обязательно заполучит в своё распоряжение любую Омегу, которую только захочет, чтобы продолжить свой род. При мысли об этом внутри Уилла словно что-то оборвалось, оставляя скверное ощущение пустоты. И как бы Грэм ни пытался справиться с собой, но как он может требовать верности от человека, который не смеет рассчитывать даже на то, чтобы украсть один его невинный и целомудренный поцелуй? Это же просто глупо. Всё это безусловно удручало, но и своими принципами он пренебречь просто не мог. Именно поэтому уже 2 дня он сидит на более жёстких гормональных препаратах, которые хоть немного позволяют сохранить Уиллу ясность мыслей. Проснувшись сегодня с утра и выпив пару таблеток блокаторов, Уилл принялся за приготовление завтрака, если можно так назвать пару замороженных хот-догов, которые он закинул в микроволновку, параллельно собирая все необходимые материалы для своей сегодняшней лекции в академии ФБР. Грэм как раз перекидывал последние файлы на флешку, когда микроволновая печь громким звоном оповестила его о готовности так называемой «еды». По пути на кухню Уилл почувствовал лёгкое головокружение, которое к концу завтрака стало просто невыносимым. Всё вокруг плыло, превращаясь в размытые светлые или тёмные пятна. Фокусировка зрения тоже пропала, даже несмотря на то, что Уилл уже успел надеть очки сразу, как вышел из душа. Доедая остаток булки, Уилл заметил пару тёмно-красных капель на столе возле тарелки и только тогда понял, что у него пошла кровь из носа. Спохватившись, он резко встал из-за стола, чтобы дойти до раковины и умыться, но Земля ушла из-под ног, и, потеряв равновесие, Уилл рухнул на пол. Поняв, что у него нет сил даже на то, чтобы подняться, он дотянулся до телефона, который лежал на краю стола и вызвал скорую помощь. *** Четырьмя часами позже. Из-за утреннего происшествия лекцию пришлось перенести на 3 часа дня. Уилл понимал, что после случившегося лучше остаться дома и отоспаться, но не в его правилах было жалеть себя и откладывать свою работу, от результата которой зависит расскрываемость преступлений, а вследствие чего, и спасение невинных жизней. И кто же знал, что увеличение дозировки гормонального препарата приведёт к таким тяжёлым последствиям. Врачи на скорой явно дали понять, что Уиллу стоит немедленно отказаться от более сильных таблеток, которые он пил последние несколько дней, иначе здоровью может быть нанесён непоправимый урон, который может сказаться на будущем потомстве. При словах о детях, Грэм с отвращением поморщился, всем своим видом показывая, как ему омерзительна даже одна мысль о том, чтобы познать материнство. Да — да, именно материнство, ведь Омеги считались самками, а значит для своих детей являлись — матерями, даже несмотря на то, что многие из Омег являлись мужчинами. Кровотечение из носа ему остановили, вкололи стабилизатор давления и выписали рецепт на более слабые блокаторы, которые были слабее даже тех, что он принимал ещё со школы. «Неутешительная перспективка» — подумал Грэм, выбегая из дома, чтобы успеть на собственную лекцию. Сев в машину, Уилл пристегнул ремень безопасности и завёл мотор, чтобы дать машине немного прогреться. Настраивая магнитолу на нужную радиоволну, профайлер почувствовал вибрацию телефона, оповещающую о входящем звонке. Приняв вызов, Грэм услышал успокаивающий низкий голос своего психотерапевта, у которого была какая-то особая чуйка на состояние профайлера. Ганнибал всегда звонил, когда Уилл чувствовал себя неважно или был чем-то обеспокоен, словно на подсознательном уровне ощущая его состояние. — Доброго дня, Уилл. Ты на работе, я не помешал? — послышался заботливый голос собеседника в телефоне. — Здравствуй, Ганнибал. Нет, не помешал, я только выезжаю на работу, пришлось перенести утреннюю пару. — И благодаря чему было принято такое решение, Джек наконец-то захотел, чтобы ты выспался? — Ой, не начинайте, доктор, я достаточно неплохо сплю. Подумаешь, кошмары, и выезды в 3 часа ночи на очередное убийство… Мелочи. — профайлер постарался перевести всё в шутку и не отвечать на поставленный вопрос, но услышал в голосе собеседника искреннюю обеспокоенность. — Всем бы твой оптимизм. А теперь серьёзно, Уилл, что случилось? — Да ничего особенного, Ганнибал, просто почувствовал себя неважно, закружилась голова и я потерял сознание. Не переживай, я вызвал врачей, они заверили меня, что это ничего серьёзного, обычный перепад давления. Вероятнее всего на погоду или из-за недостатка железа. Пропью курс витаминов и буду как новенький. — Уилл, когда человек вызывает скорую, то это уже не «ничего особенного», а как минимум, повод для беспокойства. Я буду проездом мимо академии, завезу тебе белковой еды и стакан гранатового сока. И даже не смей мне возражать! Пара заканчивается в 16:45? — Да. Я подожду в лекционной, Джек тоже хотел зайти поговорить после лекции, так что можешь не торопиться. И…спасибо за заботу, Ганнибал. — Твоё выздоровление — станет лучшей благодарностью для меня, Уилл. До вечера! И ещё…будь так любезен, езжай осторожнее. — Что это, доктор? Я слышу нотки беспокойства в вашей непроницаемой броне? — Уилл произнёс это даже более ласково и игриво, чем планировал. — Психоанализируешь меня, Уилл? С профайлом помочь? — улыбка доктора, казалось, ощущалась даже через телефон. — Не сто́ит, Ганнибал. Мне кажется, у меня уже есть похожий. Подходит идеально! — Звучит весьма оскорбительно, мне казалось, что я точно ни на кого не похож. — с напускной огорчённостью, съёрничал Ганнибал. — О, это уж точно, можешь не сомневаться. Уверяю тебя, ты такой в единственном экземпляре. — Как интересно, с нетерпением жду продолжения этого разговора, хочу послушать все выводы, которые ты обо мне сделал. — Социопатичность, психопатию, комплекс Бога и нарциссизм — мы, пожалуй, пропустим. Ну, в знак благодарности за сегодняшний обед. — Уилл откровенно забавлялся. — Пропустим, — согласился Лектер. — Заменим лучше на разговор о том, что спички детям не игрушка, или, как ненароком не разозлить кого-нибудь из опаснейших маньяков, имея такую непростую работу, как у тебя, Уилл. — Действительно, ведь никогда не поздно подумать о собственной безопасности. — Какой наивный мальчик. Я пошёл работать, увидимся вечером. — До вечера, Ганнибал. *** «Что же ты не договариваешь, мой хитрый мальчик, любящий играть с огнём?» — положив трубку, Ганнибал усмехнулся собственным мыслям, поспешив открыть дверь очередному пациенту. Психотерапевтический сеанс тянулся крайне долго, ведь в мыслях доктор уже давно кормил Уилла обедом в лекционной аудитории. Но как бы глубоко он ни уходил в свои фантазии, для начала надо закончить здесь, с пациентом. Напротив него сидел медик, пашущий без выходных в больнице, к тому же берущий на себя подработку в выездной бригаде скорой помощи сверхурочно. Иногда, после потери очередного пациента, ему требуется помощь психотерапевта, чтобы справиться с чувством вины и утраты. Когда Ганнибал в очередной раз взглянул на часы, время сеанса уже почти подошло к концу, но всё же, у пациента ещё было 15 минут в запасе. — Мистер Браун, вы должны понять, что даже самый отлаженный и безупречный механизм может дать сбой и ошибиться. А вы — далеко не механизм, вы — обычный живой человек. Вам стоит принять себя, принять то, что вы не всемогущий и уж точно не Господь Бог, чтобы винить себя за чью-то смерть. Вы делаете всё возможное, чтобы помочь своим пациентам, но это жизнь. Ежедневно по всему миру умирают миллионы людей и, увы, но вы не в силах всем им помочь. — Лектер сложил руки в замок и чуть наклонился вперёд, установив зрительный контакт с собеседником. — Вы так говорите, доктор, словно принять себя и свою слабость — это что-то простое. Как показывает практика, многим годами не удаётся принять свою природу. Люди часто пытаются быть теми, кем не являются, казаться лучше, сильнее… И знаете, я ещё не самый хреновый случай, хочу вам сказать… Сегодня, например, нашей бригаде пришлось переться аж на другой конец города, в Вулф Трап, из-за того, что какому-то Омеге сложно себя принять, и просидев лет 20 на гормонах, кося под Бету, он вдруг решил удвоить их дозировку, в результате чего — банально траванулся. Вот тут, пожалуй, полное отрицание и непринятие себя и своей личности, а я — прекрасно осознаю, что я не всесилен, но всё же, каждая смерть пациента, словно удар ножом в спину. — Какой интересный случай вы описали. И, вы говорите, что этот инцидент произошёл сегодня? — Да, вот, буквально часов 5 назад. А что? — Да нет, ничего, я лишь хотел убедиться в том, что верно вас понял. Ведь получается, что вы снова брали подработку после ночной смены. Поймите, мистер Браун, здоровый сон — залог крепкого здоровья. Чтобы терапия шла вам на пользу, старайтесь больше отдыхать. — Да, конечно, спасибо вам, доктор, я постараюсь давать себе больше отдыха. Что ж, я, пожалуй, пойду, до следующей недели! — До встречи, мистер Браун. Закрыв дверь за пациентом, Ганнибал скривил губы в неком подобии усмешки. «Бедный, бедный Уилл… Как там говорится? Увяз коготок — всей птичке пропасть!» — Лектер улыбнулся своим мыслям, изучая содержимое холодильника на предмет того, какое блюдо можно бы было приготовить профайлеру на обед. Вытащив несколько ингредиентов на стол, Ганнибал установил в проигрыватель пластинку с классической музыкой и принялся за приготовление очередного кулинарного шедевра.