Игра в кошки-мышки

Лекция подходила к концу. Сегодня она была целиком и полностью посвящена Потрошителю. Рассказывая о нём, освещая его профиль, листая иллюстрации за своей спиной на широкой фотодоске, Уилл почувствовал неуместное возбуждение. Спасало ситуацию только то, что он находился за кафедрой, а внимание его аудитории было приковано к фотографиям или собственным тетрадям. Кто-то просто смотрел, кто-то конспектировал, тезисно записывая самое основное, а кто-то брезгливо морщил нос, стараясь закрыть глаза и забыть весь тот ужас, который увидел на экране. Настроение Уилла портилось с неумолимой скоростью. Он не понимал, что за глупое возбуждение он испытывает. Все эти мысли… О Ганнибале, о Потрошителе, о них… Они просто расщепляли его сознание на атомы. После десятка нелепых вопросов от студентов, Грэм объявил об окончании пары, распуская учеников, и в лекционной показался Кроуфорд, закрывая дверь за последним вышедшим из аудитории студентом. — Как ты себя чувствуешь, Уилл? — Спасибо, Джек, уже лучше. — Уилл немного поморщил нос от того, что не может озвучить реальное положение вещей, ведь фраза: «Да всё в порядке, Джек, подумаешь, у меня стояк на психопатов, с кем не бывает!» — звучала бы, как минимум, как окончание его карьеры. — Я рад, что тебе полегчало, давай лечись, я не могу потерять своего лучшего бойца! Уилл благодарно кивнул начальнику, услышав, как в дверь лекционной раздался предупреждающий стук, а затем на пороге появился Ганнибал. — Добрый вечер, господа, не помешаю? — тон доктора Лектера был, как всегда, учтив. — Конечно нет, доктор, мы всегда рады вашей компании. — Кроуфорд радушно улыбнулся, жестом предлагая присоединиться к беседе. Уилл приветливо кивнул и смущённо опустил глаза, немного склоняя голову. И ведь повод смущаться действительно был. Осознание того, что Ганнибал проявляет к нему такую заботу: готовит для него, беспокоится, привозит поесть, не прося ничего взамен — ощущалось приятным теплом, окутывающим всё тело. И ведь действительно, казалось, что вся его жизнь в последнее время находилась под защитой Ганнибала. Профайлер уже давно перестал замечать, насколько всё, что делает Лектер, просто пропитано заботой о нём. И его сегодняшний широкий жест с едой прекрасно вплетается в общую канву. — Как прошла лекция? Есть полезные догадки от кого-нибудь из студентов? — требовательный тон Кроуфорда заставил Уилла вернуться в реальность из собственных размышлений. — Джек, я уже говорил тебе, не стоит надеяться на то, что мы найдём ещё хоть что-то, что можно добавить в его профиль. Я уверен, что мы знаем о нём всё, кроме его личности. — Знаем о нём всё и ничего одновременно, — добавил Ганнибал. — Именно. — Я не понимаю, какие цели он преследует, совершая все эти убийства. Все жертвы абсолютно разные. У них нет ничего общего. Это разный пол, возраст, этническая группа… Если ты говоришь, что это педант, имеющий первоклассные манеры, благородное воспитание, хорошее образование и вообще, является творцом, а не разрушителем, то я не понимаю, что им движет, ведь с детства нам объясняют, что есть «хорошо», а что есть «плохо». — Кроуфорд ворчливо фыркнул, скрестив руки под грудью. — О, Джек, уверяю тебя, он прекрасно осознаёт, что убийство — противозаконно, а поедание человечины — это социальное табу. Но… — Уилл сделал паузу, пытаясь правильнее изложить собственные мысли. — Но…? — Джек прожестикулировал руками, пытаясь поторопить профайлера поделиться своими рассуждениями. — Политики тоже не должны лгать, кассиры не должны обсчитывать людей, хамоватые водители не должны подрезать друг друга на дороге… Несведущие люди не должны говорить того, в чём не разбираются, а невоспитанные и быдловатые грубияны не должны выплёскивать свой негатив на окружающих… Для Чесапикского Потрошителя это всё равнозначные запреты, Джек. Уилл мельком взглянул на Ганнибала и в его взгляде было столько заинтересованности, преданности и азартного блеска, что Уилл пропустил вдох и видимо сглотнул. — И каким же образом они равнозначны?! — Кроуфорд не унимался. Профайлер чувствовал нарастающую требовательность в тоне Альфы и постарался объяснить свои мысли более детально: — Они равнозначны в космическом масштабе, Джек. Если ничто не важно, то важно абсолютно всё. Понимаешь? Если мы предположим, что Бог — это вымысел, тогда это всё не имеет никакого значения. А если Бог всё же реален, то уж прости, Джек, но получается, что ему откровенно насрать на все беды, да и вообще на судьбу человечества. И из этого можно сделать только один вывод, что и в том и в другом случае — все эти убийства не имеют никакого значения. Потрошитель полностью разрушил грань между добром и злом, возводя себя на вершину пищевой цепи. Он убивает, потому что его жертвы просто не заслуживают жизни… Они отравляют воздух вокруг. Они… они просто не вписываются в его концепцию мира… Уилл проговорил всё это на одном дыхании, пытаясь более корректно подобрать слова, чтобы хоть немного скрыть своё восхищение этой сильной и потрясающей личностью. — Не вписываются в концепцию мира?! — Возмущённо вскинулся Кроуфорд. — Да. Его мира, а не мира в целом. Все эти люди обидели его, обидели его чувства… — Уилл стыдливо покачал головой, обеспокоенный тем, что так хорошо понимает убийцу. — Разумный садист?! Потрошитель — психопат, Уилл! — выплюнул Джек, брезгливо хмыкнув. — Психопат, но только потому, что вы называете его так! Кроуфорд закатил глаза и на выдохе произнёс: — Всё, что он делает, указывает на то, что он может быть и социопатом. И если это не так, то что тогда он такое? — Я не думаю, что есть слово для описания того, чем он является. Потрошитель более самоконтролируем, чем психопат, и более опасен, чем социопат. Если мы отмотаем назад жизнь всех его жертв, там будет что-то, что привлекло его внимание, выставив их на линию огня. И это будет что-то настолько ничтожное, что не засветится ни на одном из наших радаров. И именно это является тем, что делает его поимку практически невозможной. Казалось бы — ничего личного, и всё же — это личное. — подытожил Уилл и просто не смог не заметить воодушевлённого и пропитанного восхищением взгляда Лектера на себе. — Расскажи, что ты ещё о нём знаешь, что в его профайле особенно заслуживает внимания? — Ганнибал заинтересованно склонил голову в бок, сделав слегка заметное движение подбородком, призывая Уилла продолжать говорить. — Всё… Да Боже, всё в нём делает его уникальным. Он не самоуверен, нет, зато очень уверен в себе. Это разное… Он никогда не экспериментирует с телами, ведь заранее знает, чего хочет, оставляя разрезы именно там, где он изначально хотел их видеть… Потрошитель никогда не сделает ошибочный надрез. Его знания о человеческом теле непогрешимы… Он точно хирург, который потрясающе осведомлён о человеческой анатомии, в этом я тоже уверен. — Больной ублюдок, — раздражённо выплюнул Кроуфорд. — В какой-то степени каждый по-своему болен, Джек. — подытожил Ганнибал, не прекращая попыток встретиться со взглядом профайлера. — Уилл, я понимаю, что тебе не сла́бо досталось с утра и, возможно, ты устал, но мы просто обязаны поймать этого сукиного сына. Я вынужден попросить тебя остаться и поработать над материалами дела. Всё же есть вероятность, что мы что-то упускаем. — Джек, я не уверен, что сейчас я в лучшей форме и… — Уилл не успел закончить мысль, когда понял, что его перебили. — Не скромничай, Уилл, ты моя лучшая ищейка и если кому и под силу добраться до Потрошителя, чтобы прижать ублюдка к стене, так это тебе. Уилл чувствовал нажим в голосе Альфы, чувствовал его феромоны, заставляющие уверенность в собственной позиции дать трещину, вынуждая подчиниться. А какой ещё был выход? Джек с него не слезет, ведь он знает, что кроме стаи, Уилла никто не ждёт, ему не нужно провести время с семьёй, побыть с женой или отвезти детей на секцию, поэтому и личное время ему просто не нужно. «Логично, блять» — буркнул про себя Уилл, собираясь согласиться. А смысл сопротивляться, если Джек всё равно додавит? Поесть ему тоже привезли, да и вечер, действительно, не был распланирован… Плюс ко всему, из-за слабых блокаторов, любые попытки сопротивления рухнули бы спустя 5 минут, а тогда смысл вообще начинать? — Хор… — только было начал Уилл, как услышал реплику Ганнибала: — Джек, при всём уважении, но я вынужден украсть у вас Уилла на сегодняшний вечер. Я запланировал приготовить одно вкуснейшее блюдо и мне очень необходим ассистент, а Уилл как раз хотел научиться готовить, поэтому мы заранее распланировали этот вечер. Вы знаете, у меня скоро званый ужин и вы со своей очаровательной супругой на него приглашены. На подготовку требуется немало времени и я должен успеть отточить технику приготовления данного блюда до автоматизма. Теперь, помимо феромонов Джека, воздух наполнился всепоглощающим ароматом чистокровного Альфы. Тем временем Ганнибал подошёл к Уиллу, становясь по левую руку от него. И это весьма недвусмысленное обозначение своей территории. «Что??? Какого хрена вообще тут сейчас происходит?». Уилл ощутил, как его пульс участился, а дыхание стало аритмичным. Чувство защищённости, успокоения и заботы, наполняли его лёгкие вместе с головокружительным запахом феромонов Альфы и профайлер неосознанно чуть придвинулся к плечу Лектера, чтобы ощутить его тепло. Заметив это, Ганнибал слегка улыбнулся, заглядывая в глаза Кроуфорда. — Так что же ты не сказал, Уилл, что ты сегодня ассистируешь у нашего любимого шеф-повара?! Ради его стряпни можно и Богу душу продать. — Джек радостно улыбнулся, активно жестикулируя руками в знак того, что он не собирается препятствовать. — Да… Я как-то совсем рассеян из-за случившегося с утра, так что совсем запамятовал. Спасибо за понимание, Джек. — Уилл благодарно кивнул, переместив вес своего тела с одной ноги на другую, от чего складывалось ощущение, что ещё немного и он точно облокотится на Ганнибала. — Да пустяки. Хотя, честно, я и предположить не мог, Ганнибал, что вам может понадобиться помощь на кухне. — Я никогда не против человека под рукой на моей кухне, Джек. Иногда даже нескольких. — Ганнибал ехидно ухмыльнулся, ведь только он сам мог понять истинный смысл сказанных им слов. Или не единственный? Судя по тому, как Уилл шумно сглотнул, опустив глаза в пол, может, не только Лектер знал смысл сказанного. Конечно, Уилл может и не совсем понял, но осознавал, что Ганнибал ничего не говорит просто так. — Тогда, не смею вас больше задерживать. Позвольте откланяться, мне ещё нужно успеть заехать в пару мест перед тем, как отправиться домой. — пожав руки в знак прощания, Джек покинул аудиторию, оставляя Уилла и Ганнибала наедине. Оставшись вдвоём с профайлером, Ганнибал незамедлительно начал доставать содержимое сумки, превращая преподавательский стол Уилла в некое подобие фуршета, ломившегося от переполняющего его количества разнообразных явств. Увидев, что профайлер потерянно смотрит на всё это действо, продолжая стоять на том же месте, где попрощался с Кроуфордом, Ганнибал ласково произнёс: — Ты идёшь? — Да, конечно. — Уилл сконфуженно побрёл к столу, усаживаясь на любезно отодвинутый для него стул, и принимаясь есть приготовленную Ганнибалом пищу, учтиво поблагодарив доктора за заботу. — Ганнибал… — начал было Уилл, остановившись и подбирая более подходящие слова. — Хоть Джек и достаточно простой, с весьма поверхностным мышлением, но красную тряпку перед лицом заметить может, если ей слишком откровенно размахивать… — замявшись на последних словах, и сведя голос практически к шёпоту, Уилл опустил взгляд на тарелку, накалывая на вилку нежнейшие кусочки мяса, приготовленного с овощами под кисло-сладким гранатовым соусом. — Любого быка можно одурачить, если тореадор знает, что делает, Уилл. — Ганнибал искренне и тепло улыбнулся профайлеру, также присоединившись к трапезе. — Многие из них так и не вернулись после схватки, даже будучи полностью уверенными в своих силах. — Многие, — согласился Лектер, — но есть и исключения, те, которые, как ты выразился, в единственном экземпляре. Уилл шумно сглотнул, так и не рискнув поднять взгляд и встретиться с проницательным взглядом золотистой радужки. Он прекрасно понимал, что тему надо срочно менять, ведь он совершенно не готов продолжать говорить об очевидном настолько двусмысленно, делая вид, что они говорят о погоде, абсолютно непринуждённо и обыденно, как будто ничего не происходит. — Спасибо, что спас меня от Кроуфорда, наверное, я бы не смог отказать. — На то мы и близкие люди, чтобы защищать друг друга. В том числе и от Кроуфорда. — Ганнибал снова очаровательно улыбнулся, доедая мясо на своей тарелке. «Понятно, тему поменять не так уж и просто, когда твой оппонент продолжает откровенно забавляться…» — подумал про себя Уилл, приняв от Ганнибала столь завуалированную благодарность. — Сегодня ведь была необычная лекция, правда? — Что ты имеешь в виду? — Уилл удивлённо посмотрел на собеседника, запивая остатки мяса гранатовым соком. — Ты знаешь, мой нюх гораздо острее, чем у большинства. И помимо слабого запаха кофейного ликёра, который я так и продолжаю от тебя ощущать, я чувствую и лёгкий запах твоего возбуждения. Не поделишься? Уилл закашлялся, от сока, который пошёл не в то горло, отзываясь на слизистой противным першением. — Я уже давно не состоял в отношениях, Ганнибал. И иногда, заходя далеко в свои мысли, я могу испытать лёгкое чувство возбуждения, вспоминая некие моменты из моей жизни. И то, я до сих пор до конца не уверен, чьё возбуждение я испытывал, своё или партнёрш, которые у меня были. Ганнибал игриво хмыкнул, склонив голову, внимательнее вглядываясь в омут голубых глаз. — Если тебя беспокоит вопрос не асексуален ли ты, то мой ответ «Нет», Уилл. Да, твоя эмпатия, действительно, настолько хороша, что ты можешь принять чужое удовольствие за своё. И раньше тебе было этого достаточно и хоть недолго, но это могло тебя поддержать. Ты не знал, хочешь ли ты своих партнёрш по-настоящему или же просто хочешь ощущать их желание по отношению к себе. Так вот, я хочу тебя заверить, что при правильном обращении с тобой, ты можешь испытать весь спектр наслаждения, будучи уверенным в том, что это твои личные эмоции, а не того, с кем ты делишь постель. Нужно лишь поддаться тому, чего по-настоящему жаждет твоя природа, отбросив все ненужные мысли на этот счёт. — Исследуете меня даже вне стен вашего кабинета, доктор? — профайлер одним глотком осушил бокал. — Мой милый Уилл, я ещё и не начинал исследовать тебя по-настоящему, или тебе так не кажется и ты ощущаешь, что я уже весьма хорошо тебя чувствую? — Ганнибал встал из-за стола, убирая пустые тарелки и контейнеры обратно в сумку, заглядывая в глаза профайлера не без толики иронии. — Хорошо, но вы можете и лучше, доктор. Вы безусловно близки, но недостаточно. — Уилл откровенно забавлялся, ощущая, что играет с огнём, параллельно встав из-за стола и помогая Ганнибалу собрать тарелки. Но всё его веселье продлилось лишь до тех самых пор, пока мир вокруг него не замер, а реальность не перестала существовать. Ганнибал подошёл к нему сзади, встав ровно за его спиной, а затем вжался в Уилла бёдрами, навалившись на него всем телом и пригвождая задыхающегося профайлера к столешнице. Уилл задрожал, кожа покрылась мурашками, Земля ушла из-под ног, а предательский омежий организм заставил его прогнуться в пояснице, стыдливо потираясь о чужие бёдра. Увидев такой недвусмысленный жест омежей покорности, Альфа наклонился над ухом профайлера, ещё сильнее вжимая его в стол, и, обжигая чувствительную кожу на шее дурманящим горячим дыханием, произнёс: — А сейчас? Достаточно близко? Сердце Уилла сжалось, нещадно пропустив пару ударов, в животе сжимался узлом чудовищный спазм, заставляя профайлера жалобно всхлипнуть, откидывая голову Лектеру на плечо, пытаясь ещё сильнее вжаться в чужое возбуждение за спиной. Твёрдость Ганнибала ощущалась так оглушительно, что Грэм слышал лишь звуки собственной пульсирующей крови в ушах. Он пытался что-то произнести, запротестовать, но все его всхлипы перетекали лишь в нелепую мольбу, то ли прекратить это всё, то ли продолжить. — Мой жадный до ласки мальчик, уверен, что хочешь меня остановить? — Ганн…пожалуйста… — выдавил Уилл, пытаясь перевести дыхание, ощущая в голове лишь оглушительный запах Альфа-феромонов, окончательно стирающий остатки ясности его мышления. — «Пожалуйста» — что? — ухмыльнулся Ганнибал, сделав несколько грубых толчков, вжимая профайлера в жёсткое и холодное дерево его столешницы. Уилл окончательно потерял связь с реальностью, ощутив грубые и недвусмысленные фрикции. С каждым касанием своего крепко вставшего члена о холодное дерево, он мог лишь жалобно поскуливать, стыдливо потираясь о чужие бёдра. Руки Ганнибала огладили талию профайлера, поочерёдно лаская прикосновениями то спину, то рёбра. Его умелые пальцы скользили по животу, сжимали бока, поглаживали, заставляя Уилла извиваться под ним в беспамятстве, от жажды получить ещё больше незнакомых и таких необходимых ему сейчас ощущений. — Борьба, бегство, питание и секс — вот четыре биологических императива, заложенных в нас природой для того, чтобы мы могли выжить как вид, Уилл. — Ганнибал протяжно поцыкал языком с явной издёвкой в голосе, продолжая трахать профайлера через одежду. Ощущение члена чистокровного Альфы между собственных ягодиц, пусть даже и через слои ткани — было настолько ошеломляющим, что Уилл протяжно застонал, почувствовав, как по его ногам стекла небольшая порция смазки. Запустив руку в непослушные каштановые кудри, Лектер крепко сжал пальцы, заставляя Уилла ещё сильнее откинуть голову назад, а затем буквально прорычал ему на ухо: — Глупая Омега, думал, я не узнаю?! Уилл задыхался в жалких попытках найти в себе хоть какие-то силы на то, чтобы что-то ответить, но так и не смог совладать с дыханием. Он мог лишь в очередной раз жалобно всхлипнуть, потеревшись о чужое возбуждение, вжимающее его в стол и склонить голову в знак омежей покорности перед более сильным хищником. — Хороший мальчик. Надо же! Какой удивительно послушной сучкой может оказаться Бета в правильных руках. Увидев такую доступную и открытую сейчас шею, Лектер издал приглушенный звук около уха Уилла, напоминающий смешок, а затем провёл языком от ключицы до самой мочки пылающего жаром ушка. Не вытерпев столь сокрушительного ощущения, Уилл услышал собственный протяжный стон, разлетевшийся эхом по всей аудитории. — Ну, где же твои манеры, Уилл? Хочешь, чтобы нас кто-нибудь услышал и, поддавшись любопытству, заглянул сюда? Ты же понимаешь, что я сразу убью беднягу, лишь потому, что он посмел лицезреть то, что принадлежит мне? Поняв недвусмысленную угрозу, Уилл впился зубами в собственную руку в попытке заглушить стоны, почувствовав очередную порцию смазки, сочащейся из его пульсирующего и жаждущего входа. Профайлер был готов умолять Лектера взять себя прямо на этом столе, но, сохраняя последние капли самообладания, набрался сил, выдавливая из себя жалобный шёпот: — Ганнибал, умоляю, я не хочу первый раз так… здесь… — Ты слишком наивен, мой милый мальчик, если полагаешь, что учуяв запах твоей смазки, я не смогу сдержаться и трахну тебя прямо сейчас. Ты сам придёшь ко мне и будешь умолять меня об этом. В следующую секунду Лектер отстранился, заставляя Уилла потеряно взвыть от ощущения пустоты за спиной и обжигающего холодного воздуха, неприятно коснувшегося кожи. Профайлер повернулся лицом к Ганнибалу, не в силах перебороть обиду и смущение, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я подсы́пал тебе в еду немалую дозу антиблокатора, чтобы проверить свою догадку, как видишь, эксперимент удался. Как врач, я обязан проинформировать тебя о том, что где-то спустя трое суток у тебя начнётся первая течка на фоне отмены действия блокатора. Сейчас я уеду домой, у меня есть неотложные дела с пациентом, а ты постарайся остыть, привести себя в порядок, тебе вроде как ещё нужно заехать в лабораторию, чтобы завезти им фотографии, насколько я помню? А потом можешь ехать, куда твоей душе угодно, от Джека я тебя освободил. Но на твоём месте, я бы поехал домой и запер все окна и двери, потому что ты источаешь такой приторно-сладкий аромат девственной и чистокровной Омеги, что боюсь тебя трахнут за первым же углом, в ближайшей подворотне. И лучше поторопись, потому что через несколько часов этот запах будет доступен всем, а не только мне. Уилл не мог сделать в ответ ровным счётом ничего. Он хотел драться, кричать от обиды и отчаяния или кинуться доктору в ноги, умоляя его взять себя прямо здесь. И только сейчас ему стало по-настоящему страшно от чувства собственной уязвлённости и незащищённости. Глаза налились предательской влагой и, не смея поднять взгляд, Уилл еле слышно прошептал: — Я не успею доехать до дома, Ганнибал… Меня же просто изнасилуют… — Всего этого бы не случилось, если бы не твоё враньё мне в глаза на протяжении нескольких лет. Ты умный мальчик, я уверен, что ты что-нибудь придумаешь. — Неужели ты правда хочешь, чтобы меня взял какой-нибудь грязнокровка и присвоил себе? Ты ведь ещё 10 минут назад говорил, что не позволишь никому посягнуть на то, что принадлежит тебе… Расскрытие моей природы — это же твой замысел, Ганнибал… Мне страшно… Уилл понимал, что единственный шанс остаться целым, а не закончить эту ночь на грязном мокром асфальте в подворотне под каким-нибудь потным и отвратительным Альфой — это воззвать к чувству собственичества самого самолюбивого и нарциссичного человека из всех, кого он когда-либо знал. — Как быстро, однако, ты меняешься в своих решениях. Полчаса назад ты был обычной Бетой, говоря о своей асексуальности, а теперь ты напуганный, жаждущий Омега, просящий у меня защиты. Так кто же ты, Уилл, определись?! — Я тот, кто не хочет быть изнасилованным из-за своей глупости и предательства каким-нибудь упырём, которого я даже не знаю… Я понимаю, что не могу просить тебя о прощении, но пожалуйста, защити меня, Ганнибал… Пожалуйста… Я не смогу с этим жить, если это произойдёт. Лучше сам убей меня, я знаю, что ты можешь. — Могу, Уилл. И даже пару раз всерьёз подумывал об этом, но не стал. Маленький, глупый мангуст, попавший в капкан своего же предательства… — Ганнибал снова подошёл к профайлеру, обхватывая пальцами его подбородок, заставляя Уилла посмотреть себе в глаза. — Метка, пускай даже временная, которая поставлена не во время полового акта, может быть весьма болезненной, поэтому постарайся сильно не кричать. Уилл затаил дыхание, почувствовав тепло чужих губ на нежной коже своей шеи где-то за ушком. Доктор не торопился, еле ощутимо водя кончиком носа по месту, где пульсирующая венка отбивала сердечный ритм, пока не дошёл к нужному месту под волосами. Профайлер почувствовал, как нежный язык Лектера обжёг его кожу пламенем наслаждения, оставляя мокрый след, а затем всё померкло, погружая сознание в обволакивающую темноту от острейшей вспышки боли. Укус Альфы ощущался хуже, чем пытка раскалённым железом. Уилла затрясло, глаза застелили слёзы и он обессиленно упал на пол, почувствовав, как зубы покинули его плоть, а единственная опора в виде Ганнибала пропала. Приподняв голову, Уилл мог увидеть, как Лектер отошёл от него на пару шагов, облизывая окровавленные губы. Бросив последний разочарованный взгляд на сидящего на полу Уилла, Ганнибал взял со стола собранную сумку с пустыми контейнерами из-под еды и покинул лекционную аудиторию. Увидев захлопнувшуюся за спиной Лектера дверь, Уилл прошептал едва слышное «спасибо» куда-то в пустоту и, свернувшись калачиком на полу, стал задыхаться в истерике от подступающих слёз.