Игра в кошки-мышки

Те 30 минут на полу, которые Уилл прорыдал в одиночестве, показались ему вечностью. Из-за необратимого изменения гормонального фона его тело ломило, мышцы сводило судорогой, а по всей спине проступила холодная испарина. Из учебников биологии, как и из собственного опыта, он точно знал, каких ещё симптомов стоит ждать в преддверии течки. И перспективы были весьма не заманчивы. У профайлера оставалось пару часов до того момента, как его начнёт лихорадить, а температура скакать от нормальной до 38 и обратно. Уилл приподнялся на руках, не в силах полноценно встать на ноги, поэтому в поисках опоры, облокотился спиной о стол, на котором ещё недавно его чуть не отымели. Продолжая сидеть всё на том же злосчастном полу, Уилл пытался понять, с каких пор его состояние стало сплошной теософией* вперемешку с мрачным привкусом софистики?! ** Неужели он настолько сильно поддался своей природе, ощущая рядом присутствие чистокровного Альфы, что готов был поступиться своими принципами, своими взглядами на жизнь, на мораль, на непоколебимые ценности? Неужели именно Чесапикский Потрошитель является тем единственным человеком, который готов был принимать его таким, какой он есть? Заботиться о нём, защищать, оберегать, радовать. Неужели именно он был тем самым человеком, который стал для Уилла якорем, опорой, маячком, способным удержать его на плаву, не дав погрязнуть в мир кошмаров? Ганнибал ведь всё это время являлся для него стабильностью, гарантом безопасности, непогрешимой уверенностью в его благополучии, был учителем, был наставником, был тем, кто тянулся к профайлеру искренне, а не только из профессионального интереса или его полезности. Уилл впервые ощутил то, что он остался один, совершенно один. Полностью потерян. Без опоры, без поддержки, без права на счастливое будущее. Теперь ведь абсолютно все узнают его секрет и никто в здравом уме из достойных кандидатов не захочет связываться со взрослой Омегой, просидевшей всю жизнь на гормонах. Да и достойных Уилл в принципе не знал. Единственное, на что теперь можно рассчитывать, так это на то, что его лишит девственности первый попавшийся пьяница и если не покроет, тогда Уилл так и пойдёт по рукам от течки к течке, пока сам же не прекратит своё жалкое и бессмысленное существование. Найдя в себе силы подняться, профайлер поспешил покинуть аудиторию, чтобы поскорее убраться из города, доехать до дома, запереться и ждать, пока весь этот чёртов ад не закончится. Уже практически на выходе из здания академии ФБР, Уилл столкнулся с Аланой, спешившей на вечерний семинар по психологии. Она выглядела, как всегда, роскошно. Чёрная приталенная курточка подчёркивала всю женственность и красоту фигуры, даже в столь холодное время, а красивые атласные чёрные штаны, облегающие стройные ноги, прятались под высокие кожаные сапоги на узкой шпильке. На шее был повязан шарф, идеально подобранный под цвет её глаз и безупречно подчёркивающий тон её светлой молочной кожи, а пухлые губы подведены матовой помадой красивого вишнёвого оттенка. По совокупности её внешнего облика, блеска в глазах и немного смущённой улыбки, можно было понять, что она чувствует себя очень уверенно, непринуждённо и в полной гармонии с собой, чего совершенно нельзя было сказать о разбитом, заплаканном профайлере, который чуть не врезался в неё, смотря потупленным взглядом куда-то в пол. — Привет, Уилл, с тобой всё в порядке? Выглядишь неважно… — Привет, Алана. Да, всё хорошо, — обычная ложь, которую Уилл произносил настолько часто, что, казалось, будто так оно и есть на самом деле. — Точно? Если бы я не опаздывала на семинар, я бы тебя отвезла. Неправильно это как-то, садиться за руль в таком состоянии. — Не переживай, я правда в порядке. — пробормотал Уилл, поднимая на подругу уставший взгляд. — Смотри у меня. — Алана сочувственно улыбнулась, шутливо погрозив в воздухе пальчиком, а затем слегка расстегнула куртку, выправляя и развязывая шарф. Не то что бы в холле на первом этаже академии было особо теплее, чем на улице, скорее женщина и правда сильно торопилась. Когда Алана распахнула шарф полностью, до Уилла донёсся слишком знакомый до боли ему аромат. От неё определённо точно пахло Ганнибалом и это не могло быть просто галлюцинацией. Сердце профайлера бешено заколотилось, а внутри всё сжалось в ужасный ноющий ком. Да, Уилл понимал, что временная метка, оставленная Ганнибалом у него на шее, ничего не значила, как и их платоническая дружба — не являлась гарантом верности, но чёрт возьми, почему глаза так предательски защипало, а голос зазвучал так беспомощно, даже для собственного слуха? — Ладно, я, пожалуй, пойду, и так тебя задержал. Жаль вы не пересеклись с Ганнибалом, он как раз недавно уехал, а то, судя по всему, вы куда ближе, чем я думал. Алана смущённо заулыбалась, выдавив из себя несколько нервных смешков, прежде чем ответить: — Да ладно, я и так провела у него сегодня достаточно много времени. Если бы не Ганнибал, даже не знаю, как пережила бы предстоящую течку. Ну не беда, ещё увидимся, не последний день живём в конце концов. «Ох, Алана, на твоём месте я бы не был так уверен…» Уилл изо всех сил постарался взять себя в руки и, попрощавшись с Блум, поспешил поскорее убраться отсюда, пока не испытал ещё большего унижения. Хотя… Куда уж больше… Если она, конечно, не начнёт делиться подробностями их случки прямо сейчас, то больше уже точно некуда. Найдя свою машину на парковке, Уилл забрался внутрь, пытаясь отдышаться, но непрошенные слёзы снова застелили глаза. Узнать о том, что Ганнибал был близок с кем-то, оказалось так невыносимо больно, что под рёбрами защемило с такой невероятной силой, как если бы их переломали все до одного, разом. Чем больше профайлер отдалялся от города, тем тяжелее ему становилось. Уилл то останавливал машину на обочине, пытаясь переждать судороги или мучительные спазмы, то выжимал педаль газа на полную мощность, думая о том, как Ганнибал трахал чёртову Алану у себя дома, как входил в её тело до самого основания, а она стонала и прогибалась под ним, чувствуя, как в ней завязывается узел. «Боже, как же это отвратительно. Ладно, если бы с кем-то достойным, но с этой?! С этой мерзкой, лицемерной грязнокровкой… Фу!». Уилл очередной раз остановился у обочины, вышел из машины и облокотился руками о крышу. Его начало лихорадить. Всё тело покрывала мелкая дрожь, мышцы ломило, выкручивало, а ноги время от времени становились ватными. Но даже всё это не доставляло такого огромного дискомфорта, как метка… Она болела с такой силой, что казалось, словно у Уилла отсутствовала половина шеи… Она щипала, горела, зудела и пульсировала так, что сконцентрироваться на чём-либо другом, просто не представлялось возможным. С каждой новой минутой становилось всё более ясно, что до дома он вряд ли доберётся, а вести машину в таком состоянии — это безрассудство. Бросить машину здесь и вызвать такси — тоже не выход, ведь это пригород, а значит до утра его машина вряд ли продержится. Единственный вариант это остановиться в дешёвом придорожном мотеле, где за номер можно заплатить парой десятков баксов и даже не рассчитывать на то, что у тебя спросят хотя бы паспорт. Так оно, собственно и оказалось. На «ресепшене», если конечно можно так назвать узкий коридорчик с высокой барной стойкой, парой местных алкашей и тусклым, мерцающим освещением, стояла дама с отвратительно мерзким и прокуренным голосом, которая без лишних вопросов протянула Уиллу ключ и надменно щёлкнула жвачкой. Не озвученный вопрос типа: «Сам дорогу найдёшь, или слишком тупой?» — так и остался висеть в воздухе. Проходя мимо стойки, чтобы выйти через дверь, ведущую на другую сторону мотеля, где и находился снятый Уиллом номер, он услышал откровенный присвист за своей спиной, адресованный ему от одного из собутыльников, сидевших у бара. — Эй, как же так, такая милашка и без охраны? Уилл нашёл в себе силы не повернуться на столь откровенную провокацию. Ему было так плохо, что разборок с местными неандертальцами он бы точно не вынес. Открыв свой номер, располагающийся с обратной стороны маленькой двухэтажной постройки, рассчитанной всего на 6 односпальных крохотных комнатки, по 3 на каждом из этажей, Уилл закинул сумку с рабочими документами на кресло и обессиленно рухнул на неровно застеленную кровать. Все мысли в голове перемешались. Он окончательно запутался в том, чего хочет, и что чувствует. Грэм понимал, что он нарушает все собственные принципы и законы морали, всерьёз рассматривая тот вариант, что возможно он очень давно и очень отчаянно влюблён в одного из самых опасных и кровожадных серийных убийц современности. Уилл также пытался отбросить нелепые мысли о том, что именно с Лектером он чувствует себя в безопасности, как бы абсурдно это ни звучало… Его запах, его кожа, его улыбка, его красивое и сильное тело… Всего этого так не хватало, что Уилл протяжно захныкал, переворачиваясь на живот. Лихорадка усилилась, сердце отказывалось замедляться, заходясь на максимальной скорости, а дыхание… Дыхание было настолько сбивчивым и неровным, что голова то и дело начинала кружиться от скудной и неравномерной подачи кислорода в мозг. Всё это казалось каким-то кошмаром… И как бы ни печально было всё это осознавать, но кошмар начался именно с того момента, как Ганнибал ушёл. Ведь именно тогда Уилл почувствовал себя брошенным, ненужным, разбитым и опустошённым. Как же ему сейчас не хватало присутствия Лектера рядом… Казалось, что его руки мгновенно снимут любую боль, его улыбка — подарит тепло, которое безусловно согреет изнутри, а ласковый взгляд медовых глаз — заставит почувствовать себя нужным, почувствовать себя в безопасности. Даже сейчас, думая о Лектере, Уилл чувствовал такое неуместное, но весьма красноречивое возбуждение, которым вот уже 5 минут потирался о выцветшее покрывало скрипучей и видавшей виды кровати, что становилось понятно — отсутствие Ганнибала рядом ощущалось куда более болезненным, чем профайлер мог себе представить. Этих ласк было так ничтожно мало, что хотелось кричать в голос от этого бесконечного чувства неудовлетворённости. И Уилл прекрасно понимал, что испытываемое им напряжение не только не спадёт, но и будет усиливаться ежедневно, ежечасно, до тех самых пор, пока грёбанная течка не кончится, а ведь она даже ещё не началась. В жалких попытках облегчить своё состояние хоть как-то, Уилл просунул правую руку под себя и, обернув пальцы вокруг крепко вставшего члена, пару раз грубо толкнулся себе в кулак. Его напряжение совершенно отказывалось падать, более того, оно стало таким невыносимым, что Уилл с рычанием продолжил вколачиваться себе в руку снова и снова, но так и не смог достичь желаемой разрядки. Спустя 10 минут безуспешных попыток кончить, он отчаялся настолько, что не смог сдержать порыв собственных эмоций и написал Лектеру весьма красноречивое смс: «Что ты сделал со мной, больной ублюдок? Почему мне так плохо?» Профайлер отказывался думать, стараясь не смотреть на себя со стороны и не видеть, каким жалким он казался. Чувство собственной беспомощности накрывало его с головой, заставляя ощущать себя всё более мерзко. И всё же, спустя 5 минут душевных метаний, раздался телефонный звонок, вынуждавший Уилла вернуться в реальность. — Уилл, в следующий раз, будь так любезен, обращаться ко мне по имени, поскольку обращение «больной ублюдок»… кхм, неприемлемо. И обозначь суть вопроса, пожалуйста. — Странно, что кроме меня к тебе так никто не обращался. На мой взгляд, весьма тебе подходит. — Как правило, до этого обычно не доходило. Последний, кто попытался обратиться ко мне подобным образом, лишился языка уже через минуту. И всё же, что случилось? — Ты ещё спрашиваешь, что случилось? Ганнибал, я даже не смог доехать до дома! У меня всё тело ломит, меня лихорадит, а метка болит так, словно каждую минуту на неё капают серной кислотой и посыпают солью. Эта боль просто обездвиживает. — Видимо, ты настолько отвергал свою природу, что прогуливал даже уроки омежьего поведения. Ты — чистокровный Омега, Уилл. Метка, хоть и временная, оставленная чистокровным Альфой — нуждается в зализывании, хотя бы первые несколько суток, особенно если она поставлена не в период течки и даже не в процессе спаривания. — Фу, блять, какая мерзость. — Речь, Уилл. — Ах да, кто-то маниакально психопатичный с ебаными аристократическими манерами не выносит грубость. Excusez-moi***, блять! — Вынужден заметить, что над твоим произношением французского сто́ит поработать. Хорошего вечера, Уилл. — Ганнибал!!! Стой… не отключайся, пожалуйста… Что мне сделать, чтобы облегчить симптомы? — В данном вопросе ничего не поможет унять твой дискомфорт, кроме моего непосредственного нахождения рядом. — Ты ясно дал мне понять, что не хочешь меня видеть. — А чего хочешь ты, Уилл?! — Ты всегда задаешь вопросы, на которые уже знаешь ответ. — Как и ты — всегда убегаешь от правды, в которую не хочешь верить. — Я просто хочу доехать до дома, Ганнибал, а не валяться в каком-то бомжатнике среди алкашей и проституток. — Стоп! Где ты находишься? — вот теперь в голосе Ганнибала, действительно, прозвучала обеспокоенность. — В каком-то сраном мотеле недалеко от поворота на Вулф Трап. — Тебе что, жить надоело? Ты хоть понимаешь, как это опасно, Уилл? — Ты, вроде как, укусил меня! — Из-за блокаторов, которые всё ещё продолжают выводиться из твоего организма — запах метки может проступить не сразу и быть заметен только при близком контакте, да и потом, для пьяных Альф неважно, с какой Омегой поразвлечься, лишь бы мордашка была смазливенькая, а ты в этом точно преуспел. — Не только для пьяных, по всей видимости, — Уилл печально усмехнулся, произнеся такой недвусмысленный намёк про Алану. — Что ты имеешь в виду, Уилл? — Что тебе стоит пойти в задницу, Ганнибал, — выплюнул профайлер, охваченный очередной волной ревности. — Мне расценивать это как приглашение? — Через мой труп, если только. — Я имею много различных пристрастий, Уилл, но уверяю тебя, некрофилия не входит в их число. — Послушай, Ганнибал, я бы не позвонил, если бы мне не было так хреново. — Именно. В этом-то и есть вся суть моего огорчения, Уилл. Я нужен тебе от безысходности. И это всё, чего я заслужил за всё время нашей дружбы. Обман, предательство и нужду во мне, потому что помочь больше некому? — Говоришь так, будто ты у нас святоша. — Я всегда был честен с тобой, в своих поступках, в своих чувствах, в своём желании. Я никогда не прятал от тебя свою сущность, я позволил тебе узнать меня настоящего. Просто признайся себе в том, что ты всё знал, но никогда не спрашивал прямо. А я лишь не считал нужным озвучивать наше общее знание вслух. И тем не менее, ты продолжал дружить со мной, зная, кто я есть, обедать в моём доме, зная, чьё мясо ты ешь, позволял прикасаться к себе, гораздо более близко, чем мог позволить кому-то другому и при всём при этом, врать в глаза о собственной природе. Так кто из нас тут больший лицемер, Уилл? — Ты! Раз касался меня, изображая искренность, и трахал Алану! — Уилл закрыл рот рукой, но слова было уже не остановить. В трубке послышался тяжёлый вздох и Грэм уже приготовился услышать ответ, но звонок внезапно оборвался. Посмотрев на дисплей, Уилл понял, что на его телефоне просто села батарейка. И это неудивительно, ведь последний раз он заряжал его ещё вчера вечером. Порыскав по своей сумке с лекционными материалами, вывернув её до основания, профайлер понял, что зарядка, вероятнее всего, осталась в машине. Что ж, выходить из номера было уже небезопасно. На улице стемнело, камер видеонаблюдения на фасаде мотеля Уилл тоже не увидел, а учитывая, что он находился с обратной стороны здания, идея покинуть свой номер — была равна самоубийству. Хотя, вариант оставаться в четырёх стенах, в замкнутом пространстве, в ужасном моральном и физическом состоянии, тоже грозил смертью, только от скуки, ведь в этом клоповнике не было даже самого дешманского чёрно-белого телика с одним каналом… От досады Уилл поморщил нос, собирая материалы лекций обратно в портфель. Проведя полчаса в тишине и приняв душ, он понял, что больше этого не вынесет, так что за зарядкой сходить придётся. «А то вдруг Ганнибал разволновался! Ну конечно… Мечтай, идиот!» — фыркнул про себя Грэм и, накинув куртку поверх домашней футболки, открыл входную дверь, чтобы дойти до машины. Уилл замер на месте, так и не сделав шаг за пределы номера, в тело ударил ледяной ветер, а сердце сжалось, пропустив несколько ударов. На пороге стоял тот самый изрядно выпивший и, по всей видимости, не только выпивший Альфа, освистевший его со спины, уперевшись руками по обе стороны о дверную раму, преграждая тем самым проход. — А я только было собрался стучать. Познакомимся поближе, милашка? — мужчина хищно улыбнулся, проталкивая профайлера внутрь и захлопнул за ними дверь.