Игра в кошки-мышки

В ушах стоял гул собственной крови, сознание отказывалось воспринимать действительность. Время для Уилла просто остановилось и всё это как будто происходило не с ним. Словно он видел свою жизнь со стороны, наблюдая всю эту ситуацию в замедленной съёмке. Первое, что Уилл почувствовал — это обжигающую пощёчину на правой щеке. Звук был таким звонким, а боль такой оглушительной, что в глазах мгновенно потемнело, а кожу ошпарило кипятком. Из-за разбитой об зубы щеки, рот тут же наполнился кровью, заиграв на языке яркими медными нотками. Не успев отойти от первого удара, профайлер почувствовал новую вспышку боли. Следующий мощный удар был нанесён куда-то в подбородок, травмируя челюсть и разбив нижнюю губу. На этот раз тёплая медная влага ощущалась не только во рту, но и стекала с губ вниз по подбородку и шее, спадая алыми каплями на белую хлопковую футболку, расцветая на ней прекрасными маками. — Что тебе нужно, давай спокойно всё обсудим. — выпалил Грэм, пытаясь хоть как-то остановить пьяного Альфу. — Я пришёл сюда не разговаривать, а оттрахать тебя, так что перестань ерепениться, малышка, а то будет хуже! Уилл попытался закрыться руками от двух последующих ударов, но нападавшему всё-таки удалось швырнуть его на кровать и прижать его весом собственного тела, перед этим перевернув его рывком на живот. В воздухе раздался звук рвущейся футболки и тело Омеги охватил дикий, неподдельный ужас. — Отпусти меня, пока не поздно, я агент ФБР, если ты прекратишь всё это сейчас же, я обещаю, никто ничего не узнает. Альфа лишь громко рассмеялся прижимая голову профайлера к постели, параллельно пытаясь спустить его пижамные штаны. — А может быть я хочу, чтобы все узнали, какую красивую сучку я трахнул. Включая твоего Альфу, который пометил тебя лишь временной меткой, так и не использовав твою дырку по назначению. Да и тюрьма — не то, чем меня можно сильно напугать. — мужчина наклонился к шее профайлера, проведя по ней языком. Это показалось Уиллу таким мерзким, таким ужасным, что хотелось обессиленно зарыдать и вырвать руки из захвата, чтобы немедленно стереть этот мокрый отвратительный след. — Ты идиот, если считаешь, что я пугаю тебя тюрьмой. Тебе не тюрьмы надо бояться, а человека, который меня пометил. Ты просто не представляешь, что он с тобой сделает, узнав, что ты касался меня. Хотя, Уилл и сам до конца не верил в то, о чём говорит, потому что это ведь Ганнибал подверг его этой опасности, а значит, возможно, ему было плевать. Но с другой стороны, когда он услышал, что профайлер остановился в дешёвом пригородном мотеле, в его голосе зазвучали искренние нотки беспокойства. А может Грэму просто показалось, что это было беспокойство, и всё происходящее в этой комнате — и был изначальный замысел Лектера?! Показать Уиллу, что раз он предал его и не посчитал нужным открыться, то теперь его в буквальном смысле откроет первый попавшийся грязнокровка. Показать, что Уилл нуждался в нём так же сильно, как и Лектер нуждался в Уилле. Открыть глаза на то, что всё это время Грэму нужна была его поддержка, опора, защита, а значит он получает сейчас по заслугам. Получает как раз за то, что сам же отвергал, и, причём, не один год подряд. Оставалось только гадать, ведь эмпатия Уилла по отношению к Ганнибалу просто отказывалась работать. Да, во всём, что касается Потрошителя, Грэм был экспертом «от» и «до», но тайна личности самого Ганнибала по-прежнему остаётся для Уилла нерешаемой головоломкой. И в глубине души, профайлеру очень хотелось верить в то, что на самом деле Ганнибал не хотел бы для него такой участи и не позволил бы этому случиться, если б только знал, как всё сложится этим вечером. И как бы больно и тоскливо ему сейчас ни было, Уилл понимал, что должен попытаться предпринять хоть что-то для своего спасения. А последним шансом спастись был только его пистолет, лежавший в кобуре среди кучи с рабочей одеждой, где-то на кресле в другом конце комнаты. Надо только сделать последний рывок. Лектер как-то сказал, что иногда сила заключается в слабости, и сейчас самое время этим воспользоваться. Уилл перестал оказывать сопротивление, перестал бороться и пытаться скинуть с себя обидчика. Вместо этого он прошептал очень сладким омежьим голоском: — Альфа, стой, позволь мне хотя бы выгнуться перед тобой как положено, ты же хочешь трахнуть меня максимально глубоко? Мужчина над ним самодовольно усмехнулся и ослабил хватку, переместив руку с головы Уилла на его бёдра, чтобы помочь ему прогнуться в спине. В тот же момент, как Грэм почувствовал, что ладонь, вжимающая его голову в постель переместилась, профайлер сделал резкий выпад и ударил Альфу затылком со всей силы, которая в нём осталась. Насильник громко вскрикнул, рефлекторно зажав разбитый нос руками в попытке остановить открывшееся кровотечение. Уилл тут же воспользовался этим секундным преимуществом и быстро вырвался из-под навалившегося на него тела. Перекатившись через кровать, он побежал к креслу с одеждой, нашёл кобуру и извлёк из неё пистолет, сразу же сняв его с предохранителя. Уже через мгновение Альфа оказался за его спиной, прижимая профайлера к стене. — Мерзкая сучка, думаешь тебе сойдёт это с рук? — прорычал Альфа куда-то на ухо Грэму, резко дёрнув его за волосы. Вместо ответа, Уилл извернулся и прижал пистолет вплотную к корпусу мужчины, нажав на спусковой крючок. В ответ на это действие раздался лишь предательский щелчок осечки, и, не сдержав эмоции, профайлер громко и отчаянно выругался: — Вот дьявол! Мужчина сзади лишь усмехнулся, вырвав у него пистолет, и отшвырнув его в другой угол комнаты. — Дьявол тебе не поможет, крошка. И не волнуйся, я сделаю всё, чтобы тебе было больно, очень больно. Уилл уже зажмурился, приготовившись к худшему, как услышал до невозможности родной и такой тёплый голос со стороны двери: — На вашем месте, я бы не был столь категоричен в своих суждениях насчёт помощи дьявола. — Ганнибал стоял на пороге номера, быстрым взглядом оценивая окружающую его обстановку. Взглянув профайлеру в глаза, Лектер понял, что самое страшное ещё не произошло, несмотря на порванную окровавленную футболку и чуть спущенные пижамные штаны. И Уилл не отвёл свой взгляд ни на секунду, заглядывая во всю глубину затопленной золотом радужки. Алые губы тут же растянулись в улыбке. Уилл Грэм, весь израненный, без сил, выглядит так божественно! Так чертовски продажно. Выглядит павшим, грязным и таким соблазнительным. Таким, каким и видел его Лектер в своём воображении — без лишней гордости. Прекрасен! — Ты кто вообще, мать твою, такой? — вскинулся насильник, отступив от Уилла на пару шагов и повернувшись всем корпусом в сторону обратившегося к нему чистокровного Альфы. — Ах да, прошу прощения, грубо с моей стороны было не представиться. Ганнибал Лектер. Альфа этого молодого человека. — Тем интересней, эта сучка успела обмолвиться, что мне стоит тебя бояться. Что ж, пусть увидит, как я тебя уничтожу, а затем заставлю её смотреть на твоё тело, пока буду втрахивать прям в эту стену. — Хм, весьма интересная перспектива и всё же, я немного не так воспитан. Мужчины не должны выяснять свои отношения в присутствии прекрасного пола, так что давайте обсудим всё с глазу на глаз, — Ганнибал подмигнул другому Альфе, чтобы переключить всё его внимание на себя, а затем добавил: — Уилл, в машину, живо! От фразы про «прекрасный пол», Грэм обиженно поморщился, но затем, одним быстрым рывком перебежал за спину Лектера, оказавшись около входной двери. В его сознании неумолимо боролись два чувства. С одной стороны, он понимал, что должен схватить пистолет и задержать насильника, а вместе с ним и самого опасного маньяка текущего столетия, который определённо точно собирается чинить здесь кровавую расправу, а с другой стороны — головокружительное чувство эйфории от того, что за ним приехали, его спасли и ради него готовы убить. И убьют. Но почему-то эта мысль не ужасала Уилла в той мере, в которой должна была, с точки зрения морали. А наоборот, восхищала, ведь это было справедливо, и этот ублюдок заслуживал смерти. Внутреннее противостояние «добра» и «зла» длилось буквально несколько секунд, а затем Уилл широко улыбнулся и, глядя в глаза напавшего на него Альфы из-за плеча Ганнибала, самодовольно произнёс: — Ты только не волнуйся, он сделает всё, чтобы тебе было больно. Очень больно. Услышав, как Лектер одобрительно хмыкнул и, бросив последний красноречивый взгляд в сторону насильника, профайлер поспешил прочь из номера, выбегая на улицу и захлопнув за собой дверь. Оглядевшись по сторонам, Уилл лишний раз убедился в том, что никаких свидетелей того, что произойдёт в его номере, не будет. Было уже темно, все постояльцы сидели по номерам, звукоизоляция в таких невысоких постройках тоже была довольно хорошей. И, ко всему прочему, это была обратная сторона здания, так называемый «задний двор», без камер, без освещения, лишь пустырь и дорога, идущая на Вулф Трап, по которой в такое время редко проезжают машины. Так что даже припаркованный у трассы чёрный «Бентли» никого не смутит. Да и учитывая контингент, снимающий номера в подобных мотелях, можно смело заверить, что сотрудничать с копами, рассказывая им какие-то детали, да и вообще, лишний раз светиться в полицейском участке — точно никто из них не станет. Дойдя до своей машины, Уилл сел в салон и несколько минут обдумывал дальнейший план действий. Самостоятельно доехать до дома сейчас не получится, до него ещё очень далеко, до дома Ганнибала — примерно такое же расстояние. Оставлять машину на парковке мотеля — тоже нельзя. Завтра здесь будет полно копов и они точно пробьют каждый припаркованный тут автомобиль. Действовать надо было очень быстро. Ганнибал, конечно, ещё час точно будет «развлекаться» с горе-насильником, но всё же, надо поспешить. Не долго думая, Уилл вспомнил, что буквально через один поворот, метрах в 300 от этого злосчастного мотеля, есть круглосуточный минимаркет и при нём небольшая парковка. Из-за круглосуточного режима работы, машины на этой парковке стоят и днём и ночью, ведь это единственный магазинчик на ближайшие километров 10, причём в обе стороны, а значит и людей в нём бывает достаточно в любое время суток, поэтому на стоящий там даже несколько дней автомобиль — никто не обратит внимание. Решено! Уилл завёл машину и отогнал к минимаркету, оставив её на круглосуточной парковке. Он поставил машину в освободившееся центральное место парковочного ряда, ведь оставлять её с краю было бы куда рискованней. Заглушив мотор, Уилл достал из машины несколько необходимых ему вещей, и, заблокировав двери, побрёл быстрым шагом обратно, к машине Лектера. Как и предполагалось, дверь с пассажирской стороны оказалась не заперта, поэтому Уилл радушно принял это приглашение и устроился калачиком на переднем сидении. Ему было так плохо, так холодно, так сильно физически больно, что в голове крутилась одна единственная мысль: «Скорее бы это всё закончилось». Уилл так сильно хотел выпить чего-нибудь крепкого или, хотя бы, вина, чтобы просто расслабиться. А сразу после этого оказаться в горячей постельке под тёплым одеялом, чтобы не чувствовать этого пронзающего холода. Вот только думая об этом, он поймал себя на мысли, что представляет себе не свою постель, а спальню Лектера, которую ему один раз посчастливилось увидеть. Правда, Уилл смутно помнил, из-за чего так сложились обстоятельства. То ли Ганнибал просил его что-то принести из комнаты, потому что не мог оторваться от готовки, то ли Уилл сам туда случайно забрёл, перепутав её дверь с гостевой ванной. Но, несмотря на его недолгое там нахождение, фантазия нарисовала картинку в мельчайших деталях. Если бы Уилл обладал достаточным количеством знаний в этой области, он бы точно назвал стиль, в котором был выполнен ремонт. Несмотря на огромные масштабы комнаты и элитный аристократический декор в виде статуэток, картин и дорогой мебели, спальня Лектера была весьма уютной. По центру стояла огромная кровать, застеленная покрывалом, наверняка из какого-нибудь дорогущего шёлка, а дубовый паркет был укрыт мягким ковром с длинным ворсом по всему периметру. От фантазий, где он нежится в этой огромной постели, на шёлковых простынях, окутанных запахом чистокровного Альфы, внутри всё переворачивалось, а дыхание отказывалось быть регулярным, то и дело пропуская необходимые организму вдохи. Уилл понимал, что его тянет к этому чёртовому психопату, тянет так сильно, что эта мысль вытесняет из головы всю оставшуюся в нём рациональность… Ганнибал приехал за ним, спас его, заступился. А теперь, наверняка, уже и убил ради него. И как бы безумно и аморально это ни звучало, но скорее всего — это самый романтичный поступок, который кто-нибудь когда-нибудь для него совершал. Да, в данный момент Ганнибала вряд ли можно было назвать человеком. Сейчас он олицетворял собой настоящий первобытный ужас. Он был Богом, Дьяволом, настоящим чудовищем. А как известно, нет ничего хуже озлобленного чудовища. Жестокого, коварного, беспринципного, безжалостного и беспощадного. Но что сильнее может дурманить голову, чем осознание того, что это самое чудовище — твоё собственное, что оно принадлежит тебе, полностью. Его сознание, его разум, его душа, его воля — всё это заключается лишь в одном человеке. И если цена за это — вверить себя ему в руки, позволить взять за себя ответственность, позволить сделать себя своим, то так тому и быть. Ведь за такую преданность, за такую любовь, за эту глубочайшую ментальную связь, за ощущение таких родных рук убийцы, касающихся тебя со всем вселенским трепетом и нежностью, за чувство защищённости, за эту заботу, за его желание быть рядом и оберегать твой сон — не жалко расплатиться даже ценой собственной жизни. И при этом ни разу об этом не пожалеть. Но несмотря на осознание всего этого, Уилл ещё планировал покусаться в углу, прежде чем сдаться, послушно подставляя хищнику свой живот. Просто потому, что может себе это позволить, ведь понял, что самым уязвимым местом у этого хищника является он сам. Прошло ещё примерно полчаса перед тем, как Ганнибал наконец-то вернулся в машину. Как и ожидалось, на нём не было ни единой царапины. Единственное, что выдавало его недавнее приключение, эта пара прядок волос, выбившихся из идеально уложенной чёлки. Они красиво спадали на лоб, что определённо делало его облик гораздо моложе и привлекательней. Окинув дрожащего Уилла в рваной окровавленной футболке и пижамных штанах оценивающим взглядом, Ганнибал включил обогреватель и подогрев сидения, а затем снова вышел из машины, чтобы принести из багажника тёплый плед. Вернувшись на своё место, он укутал Уилла, завёл машину и тронулся по направлению к своему дому. Первые 5 минут поездки они провели в тишине. Уилл только-только перестал дрожать, пригревшись на тёплом уютном сидении и вдыхая огромное количество феромонов Альфы, заполнивших весь салон машины. Он то и дело поглядывал на Ганнибала, сосредоточившегося на дороге, пока тот не изъявил желания нарушить тишину: — Твоя машина? — Отогнал! Улики? Ганнибал удивлённо вскинул брови и даже сделал вид, что обиделся. — Никаких. Все твои вещи я забрал, они в багажнике. Последующие минут 10 они снова ехали в полном молчании. — О чём ты думал, Уилл? — раздался низкий голос Лектера, нарушивший воцарившуюся тишину. — О чём Я думал?! Это ты сделал из меня ходячую мишень! — Признаю, всё вышло немножечко хуже, чем я предполагал. «Ничего себе!» — подумал Уилл. Из уст Ганнибала это ведь было почти извинением. — НЕМНОЖЕЧКО? Да из меня чуть подстилку не сделали! — Я бы этого не допустил. Я выехал сразу, как услышал, что ты остановился в мотеле. Ещё разговаривая с тобой по телефону, я уже спустился в гараж и сел в машину. Да, и кстати, позволь поинтересоваться, что с твоим телефоном? — голос Ганнибала был как всегда холоден, но всё же, Уилл мог услышать в нём взволнованные нотки. — Он разрядился во время нашего разговора. — И что тебе мешало поставить его на зарядку? — Я забыл её в машине. Хотел по-быстрому сходить, взять её, но открыв дверь, увидел на пороге этого пьяного урода, ну, а дальше… Дальше ты и сам всё видел. — Видел. — Кстати, что ты с ним сделал? Он мёртв? — Уилл и сам не понимал, к чему задал этот идиотский вопрос, зато Лектер был откровенно позабавлен. — Ну, скажем так, если ты хочешь по приезде домой поднять бокалы за его здоровье, то вероятнее всего, ты немножечко опоздал. Боже, Ганнибал говорил об убийстве настолько спокойно, в лёгкой, непринуждённой и даже шутливой манере, что становилось действительно страшно. — Тебе и так есть с кем поднимать бокалы, Ганнибал. Или вы с Аланой до этого обычно не доходите? — Уилл и сам не понимал, почему не удаётся погасить очевидную ревность и раздражение в голосе. — Возможно, нам лучше отложить этот разговор до приезда домой. — ответил Лектер, явно пытаясь потянуть время, чтобы выстроить соответствующую линию защиты, а точнее подготовить язвительные выпады в адрес Уилла. Нет уж, Грэм не собирался предоставлять ему такую возможность. — Да, действительно, о чём тут разговаривать, когда всё очевидно. — Уилл подтянул плед до самого подбородка и, обиженно отвернувшись к окну, принялся рассматривать ночные пейзажи Балтимора. — Ну, как минимум о твоей ревности. — Ганнибал ответил достаточно уверенно, словно озвучивая неоспоримый факт. — Ревность?! Ага! Ещё чего. Уж не к ней. Явно! — М, и почему же? Она красивая одинокая женщина, умная, забавная, легко управляемая. — Ганнибал, казалось, откровенно веселился, глядя на насупленного профайлера и его милую складочку на лбу. — Да Боже, она даже чистокровных щенят подарить тебе не сможет! — выпалил Грэм первый пришедший в голову аргумент. Ганнибал широко улыбнулся и, посмотрев в глаза профайлеру, подмигнул: — А ты? Сможешь? Не ожидая такого дерзкого и прямолинейного ответа, Уилл сконфуженно замолчал, увидев, как Ганнибал остановился перед воротами своего гаража.