Игра в кошки-мышки

Как и ожидалось, в доме Лектера Уилл чувствовал себя гораздо лучше. Тело ломило не так сильно, да и судороги значительно уменьшились. Но, несмотря на это, душевное состояние оставляло желать лучшего. Адреналин отступил и Уилл в полной мере прочувствовал весь ужас от того, что произошло с ним несколько часов назад. На его фоне Ганнибал казался самим спокойствием. Он неторопливо занимался домашними делами, разжигая камин и нарезая какие-то салаты. Он наслаждался тем, что Уилл рядом, здесь, в его доме, разглядывает корешки книг, источая головокружительный аромат. Он был взволнован, напуган, растерян, но несмотря на всю его внешнюю уязвимость, продолжал огрызаться, дерзить. «Милый маленький мангуст, нашедший спасение в кобре» — Ганнибал не смог сдержать улыбки от собственных мыслей, усердно трудясь над оформлением очередного кулинарного шедевра. Как известно, пугливого зверька нелегко приручить, но можно попытаться подкормить. Это возможно почти всегда, почти со всеми. Вкус элитных изысканных блюд, приготовленных с любовью, заботой, нежностью и знанием своего дела — верное средство не только приручения, но и очарования, что безусловно сыграет доктору на руку. На кухне у Ганнибала Лектера не гнушались есть даже самые взыскательные гурманы. Но Уилл — далеко не один из них, нет. Хотя почему-то для Лектера важно именно его одобрение. Но Грэм никогда не давал одобрения. Почти никогда. Раз за разом он то и дело отказывал Лектеру в приглашении на очередной званый ужин. Но дело было не в еде, хотя Уилл и догадывался, что являлось главным ингредиентом, а в лицемерном обществе, с которым ему не хотелось взаимодействовать. Профайлер тянулся к спокойствию, к уединению, к оплоту своей стабильности. Он тянулся к Ганнибалу… И именно поэтому Лектер совершенно не сомневался в том, что если бы он только захотел, Уилл позволил бы накормить себя прямо с рук. Ведь даже сидя на тяжёлых блокаторах, Уилл принимал Ганнибала, как принимал и всё то, что тот мог ему предложить. И даже сейчас, профайлер всем своим видом пытался показать, что не даёт никакой надежды, хотя сам того не замечая, в избытке давал другого — себя. Гостиная Ганнибала, уже спустя каких-то шесть часов после приёма Уиллом лекарства, пропитана его запахом, его голосом, его эмоциями. Настоящими эмоциями, живыми, а не спрятанными за блокатор. Они кажутся столь же соблазнительными, как самое наивкуснейшее блюдо. Эти спутанные тёмные кудри, немного смущенная улыбка, беспомощный и испуганный взгляд оленёнка… Для Ганнибала стол уже давно накрыт. Основное блюдо подано. Ему разрешается попробовать на вкус душу, но не плоть. Главное, не забыть об этом. Но, ведь это только пока… Ведь уже скоро, Ганнибал точно знает, что скоро, Уилл сам будет умолять попробовать его целиком. Сам попросит его об этом. Глядя на это ходячее очарование, Ганнибал понимает, что ему нравится в Уилле практически всё, а то, что не нравится — попросту сводит с ума. И он ничего, абсолютно ничего не может с этим поделать. Лектер уже заканчивал распределение еды по тарелкам, как увидел, что Уилл практически согрелся, сидя на полу рядом с камином. Его вид, отражающий блики пламени, был таким уютным, таким домашним, что хотелось подойти и подарить ему ещё больше тепла и спокойствия. Именно поэтому Ганнибал не стал настаивать на ужине в столовой, любезно отнеся тарелки прямо к профайлеру. Подойдя ближе, Лектер немного замешкался, лишь на мгновение, обдумывая дальнейшие действия, но это не осталось незамеченным. — Неужели это неуверенность, доктор Лектер? Что, не знаете что делать со своей новой игрушкой? — профайлер бросил на Ганнибала красноречивый взгляд, принимая протянутую ему салатницу. — Согласен, весьма непривычное для меня ощущение, — наконец ответил мужчина, усаживаясь в кресло, на которое Уилл облокачивался спиной, продолжая сидеть на полу. — Пребывание с тобой ведёт меня к открытию той стороны себя, о которой я не догадывался. — О, так добро пожаловать в клуб, — сказал Уилл с откровенной издёвкой. — Приятно знать, что я не единственный, кто занимается подобным самокопанием. Ганнибал не посчитал нужным отвечать на очередную дерзость, а вместо этого учтиво поинтересовался: — Почему ты не ешь, Уилл? — Ну как же. Омеге ведь не положено начинать есть без разрешения Альфы. — не унимался профайлер, и ухмыльнувшись отвернулся обратно к камину. — Я рад, что хотя бы тебя забавляет эта клоунада. Но моё самообладание не железное, Уилл. Учти, ещё немного и я начну подыгрывать. — И что тогда? Заставишь меня уснуть прямо здесь? Возле твоих ног? Или прикажешь трахнуться с тобой пока метка не зажила? А может посчитаешь нужным, чтобы я вылизал весь твой паркет? Ганнибал взорвался и, не сдержав своих эмоций, резко схватил профайлера за подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза. После этого наклонился, значительно сокращая расстояние между ними и прошептал, обжигая горячим дыханием чужие губы: — Я не трону тебя до тех пор, упрямый мальчишка, пока ты не начнёшь умолять меня об этом. А ты начнёшь, поверь мне. И на твоём месте я бы молился всем святым, чтобы мне это ещё было интересно. А вот твоему языку я бы нашёл куда более подходящее занятие, чем вылизывание моего паркета, Уилл. Ганнибал улыбался как ни в чём не бывало, в его зрачках отчётливо виднелись отблески не то камина, не то адского пламени. Грэм изо всех сил постарался унять проступившую дрожь от опьянения таким близким присутствием Альфы, но ему очень плохо это удавалось. Заглянув в самую глубь бездонной янтарной радужки, Уилл ощутил в себе весь спектр эмоций, от инстинктивного страха, до полного желания принадлежать. — Ответь себе на вопрос, Уилл, — мурчащим шёпотом произнёс Ганнибал, мягко поглаживая линию скул профайлера подушечкой большого пальца. — Ты удвоил дозу препарата, боясь за то, что я изнасилую тебя на первом же совместном сеансе, как только узнаю твой грязный секретик, или же боялся за то, что сам не сможешь устоять передо мной? Неуверенность и правда мелькнула в голубых глазах, но лишь на миг. Затем Грэм снова обрёл над собой контроль. О, это выражение лица Ганнибал знал слишком хорошо. Новизны ему придавала лишь загадочная искра в глубине зрачков. Лектер отпустил профайлера и, поднявшись со своего места, двинулся в сторону кухни. Оказавшись на приличном расстоянии от Уилла, своей цели Ганнибал всё же добился — панический страх Грэма перед его же разумом вступил в резонанс с инстинктивным притяжением к более сильному и психологически цельному Ганнибалу. Освободив его от своего присутствия, Лектер позволил Грэму расслабиться. Но он ни на мгновение не переставал за ним наблюдать, даже если профайлер думал, что Ганнибал не смотрит на него и не видит, какую реакцию тот демонстрировал. А реакция была просто превосходной. Уилл анализировал, пытаясь успокоить собственное тело. Борьба в его сознании была настолько очевидной, что Ганнибал буквально слышал вращение шестерёнок этого уникального разума, прежде чем услышал слова, наконец сорвавшиеся с разбитых губ: — Я знаю, что ты не тронул бы меня. — Верно, я бы сдержался, даже несмотря на твой сводящий с ума аромат — девственной и чистокровной Омеги. — Ганнибал достал бутылку вина из шкафа рядом с плитой. — Я никогда не руководствуюсь своими побуждениями, Уилл. — Нет, не руководствуешься. Ты сделал их частью себя, а не наоборот. — Именно, — Ганнибал вернулся на кресло, протягивая профайлеру бокал вина. — И я рад, что ты наконец поел салат. — Я не хотел, чтобы эта правда всплыла и сделала нашу дружбу невозможной, ведь узнав о моей природе, ты никогда бы больше не смог относиться ко мне, как к равному… — Ты прав, не смог бы. Я бы стал относиться к тебе, как к человеку, ради которого переверну этот чёртов мир, как к человеку, ради которого сделаю что угодно, убью кого угодно и положу всю свою жизнь на то, чтобы просыпаясь — видеть его улыбку. Вот, как бы я стал к тебе относиться… А это значит, что моё отношение к тебе — не поменялось бы. — Ну да, конечно, — Уилл усмехнулся. — Именно поэтому ты спал с Аланой одинокими вечерами, наигравшись в платоническую любовь со мной. На фоне обострения всех эмоций, ревность давалась профайлеру особенно тяжело. Дыхание сбилось, глаза защипало, а в районе солнечного сплетения образовался ком, отзываясь противным импульсом где-то за рёбрами. Такая реакция, естественно, не осталась незамеченной и Лектер привычным движением руки забрался пальцами в непослушные локоны, начав ненавязчиво и почти невесомо касаться кожи головы. — Тшшш… Успокойся. Какой же ты глупенький мальчик… Одно твоё слово и я подам Алану на наш следующий ужин. Пальцы Лектера гладили так нежно, так чувственно, что Уилл уже почти не мог сдержать желание поддаться навстречу опьяняющий ласке. В конечном итоге он сдался, откинувшись всем весом на ноги Ганнибала, удовлетворённо жмурясь, когда сильная рука слегка касалась ногтями его кожи головы, перебирая между пальцами каштановые завитки. — Тогда почему ты… — прошептал Грэм, так и не в силах закончить фразу. — Я не касался её, Уилл, если ты об этом. Она попросила оставить метку, чтобы прикрыть её на время течки. Уилл фыркнул, но так и не решился отстраниться от приятных поглаживаний заботливых рук. — Я видел её сегодня, Ганнибал. И что-то по ней незаметно, что она страдает, как и я. Следовательно, её метка была поставлена во время вязки. Ганнибала это предположение явно позабавило. — Не стоило прогуливать уроки омежьего поведения, Уилл. Она не является чистокровной Омегой, поэтому все её волчьи повадки притуплены. В её случае от не зализанной метки может слегка потянуть низ живота и поболеть голова, в то время как у тебя без моего присутствия начнётся мучительная ломка. Казалось, что первый раз за вечер Уилл позволил себе расслабиться и просто раствориться в ощущениях нежных гладящих его рук. Удовлетворение от полученной информации, словно заискрилось в теле, укутывая своим теплом взволнованное ревнивое сердце. В свою очередь, Лектер так же не мог перестать наслаждаться моментом. Его пальцы становились всё более требовательными, проходясь поглаживаниями не только по волосам, но и спускаясь на изящную шею. Когда подушечки пальцев почти невесомо скользнули по метке, остановившись лишь на секунду, Уилл не смог сдержать сдавленный полустон. Это касание было самым интимным из всего, что он когда-либо чувствовал. Тело моментально отозвалось на дурманящее прикосновение, заставляя профайлера заёрзать на ковре, вновь ощутив тёплую вязкую жидкость на своих ягодицах. Кожа налилась румянцем, дыхание сбилось, от осознания того, что от нюха Лектера это явно не укроется. Ганнибал самодовольно усмехнулся, проходясь пальцами по своему укусу всё чаще и более собственнически, а затем дурманяще-ласково прошептал, слегка касаясь губами чувствительной мочки: — А теперь представь, что с тобой будет, когда я коснусь её языком?! Уилл тут же замер, дыхание и вовсе прекратилось, а дрожь уступила место волне жара, прошибающего от метки до самого копчика, заставляя тело непроизвольно прогнуться в пояснице. Венка на шее профайлера пульсировала голубым маячком, приглашая Лектера к поцелую, будто специально заигрывая с ним, и в конечном итоге, он не смог устоять. Губы Ганнибала прошлись по этой самой венке и замерли на колючей щеке. Ощутив такое нежное прикосновение, Уилл машинально ещё теснее прильнул щекой к горячим губам. Он готов был разорваться на части от смертельной необходимости чувствовать своего хищника ближе. Ощущать все его ласки на себе. Почувствовав влажный кончик языка, скользнувший где-то за ушком, с губ Уилла сорвался отчаянный всхлип. Как же он хотел сейчас ощутить язык Лектера в 5 сантиметрах левее, но Ганнибал словно специально игнорировал метку, рисуя влажные дорожки от мочки уха до самого плеча. — Ты чёртов садист… — прорычал Грэм, стараясь совладать с дыханием. — Только не говори, что для тебя это новость. — Ганнибал усмехнулся, прикусив нежную кожу в районе ключицы. Уилл понял, что сдерживаться стало почти невыносимо. На ковре под ним наверняка уже красовалось мокрое пятно. Надо было срочно что-то предпринять, пока это не зашло слишком далеко. «Не хватало ещё поцеловаться» — пронеслось в голове у Грэма, как только он почувствовал, что Ганнибал отстранился, что-то прорычав. От холодного воздуха, коснувшегося разгорячённой кожи, Уилл неуютно поёжился, запивая почти сорвавшийся стон отчаяния вином, осушив разом весь свой бокал. — Смой его запах, пожалуйста. В приглушённом свете комнаты глаза Лектера показались полностью чёрными, что заставило профайлера нервно сглотнуть. Да, конечно он переоделся в чистое, сразу как Лектер протянул ему сменный комплект одежды, но душ так и не принял, ведь он искупался в мотеле прям перед нападением. — Да, прости, я как-то не подумал об этом. — Я подготовил для тебя гостевую спальню. В ней ты найдёшь душевую со всем необходимым. Сменный комплект белья лежит в комоде вместе с полотенцем. Спокойной ночи, Уилл. Если ещё что-нибудь понадобится, обращайся, я буду у себя. Уилл почувствовал тепло последнего прикосновения, оставленного Ганнибалом на его щеке и практически расплакался от нахлынувших на него чувств, увидев силуэт Лектера, удаляющегося по лестнице на второй этаж. Если это и есть та самая реверсивная психология* в действии, то Уилл готов был просто преклониться перед эффективностью её методик…