Come Together

It comes and goes in waves It always runs back, but it's never quite the same Well, I think there's something wrong with me Got nothing to believe, can't you see it on my face?

When it pulls me under Will you make me stronger? Will you be my breath through the deep, deep water? Take me farther, give me one day longer Will you be my breath through the deep, deep water?

When I'm sinking like a stone At least I know I'm not alone When I'm sinking like a stone At least I know I'm not alone

Гарри знал, что им будет непросто. Конечно, он знал. Он не мог знать, что после того, как он оставит Драко в спальне Сириуса со словами "Прошу тебя, не думай, будто ты мне что-то должен. Постарайся поспать и не вреди себе, пожалуйста. Завтра станет лучше, я тебе обещаю.", на следующее утро Драко спустится к завтраку боязливой белой тенью, паучьими движениями подбираясь к еде, и его глаза будут окружены почти черными ореолами накопившегося недосыпа. "Я не могу спать один. В...Там, все спали в общей комнате, ложились утром, вставали вечером." — объяснил он, отводя темные глаза, все больше пугаясь расспросов, вздрагивая всем телом, когда Гарри тянулся за вилкой или вставал из-за стола, чтобы налить еще кофе. Этим вечером в большой спальне появились две односпальных кровати, а огромная хозяйская была уменьшена и отлевитирована в пустующую комнату Сириуса. Тем же вечером Драко, сжимая добела губы, дрожащими пальцами протянул составленный по просьбе Гарри список одежды, которая ему была нужна. Вместе с черной, как ночь, совой, он был отправлен с номером счета и подписью мистера Поттера в "Твилфитт и Таттинг". Стоя у окна под светом полной луны, Драко скосил глаза на Гарри, сжимая пальцами, казавшимися бумажными, подоконник. В эту ночь они оба спали чуточку спокойнее, пусть и заснули не сразу, погруженный каждый в свои мысли и страхи, выползающие в темноте из шкафов. Оказалось, им не так-то просто пробраться в маленький теплый уют, что Гарри с Драко постепенно выстраивали вокруг себя. Домашние хлопоты отвлекали, когда нужно, и потому Малфой с необычной для себя покорностью согласился этим заняться. Это не всегда работало — понял Гарри, когда нашел Драко на чердаке, уткнувшегося в колени рядом с лежащим свежим белым порезом на темно-сером полу письмом "от Цисси к Реджи, любимому братику". Гарри просто сел рядом, чтобы осторожно поглаживать вздрагивающую спину, пока Драко не завыл волком под светом убывающей луны. Гарри не переставал гладить его, пока тоска не иссякла. Драко не стал говорить Гарри, что под письмом матери к дяде лежало еще одно, "от Бродяги к Сохатому". Гарри не стал сознаваться, что в одном из коридоров все еще живое родовое дерево равнодушно отобразило посеревшими цветами портреты Нарциссы и Люциуса еще год назад. Драко не признался, что знает каждый из коридоров в этом доме, хоть и бывал здесь в далеком детстве, и зашел в нужный закуток еще в первую безлунную ночь здесь, как только смог передвигаться без страха наткнуться на пьяного клиента, сутенера с палочкой власти, или призрак неупокоенного предка. Гарри знал, что им будет непросто, но первая истерика все равно застала его врасплох. Он едва ступил на порог, как почувствовал запах. Тот самый, который пропитал, кажется, весь двор Хогвартса, и, даже если его удалось вымыть, в памяти Гарри он остался навсегда. Запах крови. Медный, как любимый прежде отблеск снитча в потной ладони, тягучий, как и любой запах тела. Он разбудил в Гарри самое худшее, и он не успел опомниться, как оказался на кухне, подлетел диким зверем к тонкой спине у стола и грубо развернул его. Драко дернулся, по-настоящему испуганно, но Гарри едва ли это заметил, перехватывая его руки, видя только кровь на одной из них. — Нет, пусти! — заорал Драко, выдираясь с остервенением, в котором Гарри с трудом узнал кровоточащую рану гораздо глубже руки. Вздрогнув от самого себя, он выпустил тонкие запястья, отодвигаясь на их комфортные полшага. Теперь Драко снова понадобился метр, и Гарри послушно отступал, пока не увидел, как изломанное паучье тело сменило защитную позицию на настороженную. Тогда Гарри смог заметить, что небольшой порез на ладони Драко сильно отличался от того, что он обычно пытался сделать. Кухонный нож с поблескивающей медной полосой светло-красного был небрежно брошен на доску с криво нарезанными овощами. — Прости, что так схватил. — искренне и хрипло попросил Гарри, устало прислоняясь к столу задом. — Что ты пытался сделать? — Приготовить салат. — ответил Драко, потирая запястья, размазывая по ним яркую кровь. — Почему не палочкой? — спокойно спросил Гарри, наблюдая за светло-серым взглядом, блуждающим по стенам. Тонкие губы сжались в ломаную линию. — Ладно. Можно я возьму твою руку и залечу ее? Драко протянул раненую ладонь, почти не колеблясь. Она ощущалась слишком хрупкой, слишком белой в мозолистых смугловатых пальцах, и Гарри придерживал ее, как драгоценное украшение, наводя целебные заклинания. Отпустив, он остался напротив Драко, замершим заледенелым привидением, не зная, как сказать, насколько ему жаль, что это все произошло. В конце концов Драко поднял на него пронзительный светлый взгляд, и Гарри прошибло до мурашек. Он не умел говорить, но умел делать, поэтому он дорезал салат, выбросив испачканные кусочки, заварил излюбленный Драко молочный улун, и, осторожно проверяя территорию, устроился рядом с ним на диване. Тот, скосив мельком глаза, только чуть дернул уголком губ и развернулся корпусом к Гарри, принимая у него свою вилку. Они просидели тогда до ночи, копаясь в своих мыслях, пока не взошла растущая луна. Дальше некуда было откладывать, и Гарри объяснил. Про кровь, потоком стекающую по ступеням замка, про кровь, размазанную на простыне пальцами, содранную кожу под ногтями после очередного кошмара, расцарапанное лицо в мутном зеркале, въевшийся привкус крови во рту после очередного поздравления с победой. Драко осторожно придвинул к нему кружку любимого Гарри ягодного чая, и отвернулся, закусив губу, делая вид, что белеющая луна на черном небе гораздо интереснее слезящихся глаз напротив. Гарри той ночью в ответ сделал вид, что спит, слушая под одеялом тонкие всхлипы с соседней кровати. Они не справлялись, но он знал, какими магическими свойствами обладает вера. Потому Гарри просто верил, и каждый новый день встречал, как очередной шаг в темном лесу. Он шагал почти наугад, и тем осторожнее делал это. Драко постепенно возвращался в свое тело, его кожа приобретала все более нежный оттенок лепестка персикового дерева, а нездоровая худоба уступала место изящной стройности. Гарри все реже замечал свежие шрамы или синяки, все чаще брал тонкую ладонь в свою, когда Драко снова начинал нервно сдирать кожицу вокруг ногтей. Малфой все меньше вздрагивал в ответ, все легче подавлял предистерическую дрожь своего тела, когда они обсуждали с его психотерапевтом произошедшее. Он делал успехи, и Гарри так чертовски гордился им. Были дни, когда к ним заходила Гермиона, усаживаясь за кухонный стол с отварами трав и книжками. Тогда Драко сбегал наверх, а Гарри приносил ему еду и чай в спальню, где, хмурый и обиженный, он покачивал ногой на кровати, уткнувшись в книжку, но светлые брови чуть разглаживались, когда рядом опускался поднос. Гермиона понимающе кивала, Гарри не настаивал на том, чтобы они пытались подружиться. Только на следующее утро после очередной бессонной и безлунной ночи, когда им одновременно снились кошмары, и это превращалось в ужас наяву, Гарри вяло спустился на кухню, где Гермиона тихо объясняла Драко принципы здорового обращения со своим телом. Они заметили его и замолчали, но в следующий вечер Драко уже лежал с присланной Гермионой книжкой о личном пространстве. Гарри взял ее себе после того, как Драко закончил. Реже, но к ним захаживал и Рон. Он разваливался на диване в гостиной, выкладывая из кармана зачарованные бутылки сливочного пива и шахматную доску. В такие вечера Драко с комично гордым и независимым видом шествовал в ванную, где отмачивался под музыку, пока Рон не уходил. Гарри не настаивал, продолжая приносить ему фрукты и вино, занося их спиной, ставя на бортик ванны и тут же сматываясь под благодарный вздох и разливающийся запах, от которого было проще сбежать, чем думать об этом. Однажды, когда тотальный недосып из-за минувшего полнолуния свалил Гарри прямо на диване, он проснулся от этого аромата, будоражащего нечто внутри, что не хотелось пробуждать сейчас. Дернувшись от неприятного ощущения натянутой жесткой ткани джинсов, Гарри раскрыл глаза, и решил, что все еще спит. Напротив Рона в грязной аврорской мантии сидел Драко в одном халате, благоухающий, как все мокрые сны сразу, и как раз делал ход конем, угрожая королю. Кажется, Рон тогда обиделся, что проиграл впервые за много лет, но зато играть втроем, пока один болеет, стало гораздо веселее. Гарри почти показалось, что все наладилось, когда на пороге появилась Джинни с двумя метлами в руках. — Я не могу, пойми, Драко он...я не могу оставить его одного. — Почему нет? Гарри, он же не твой ребенок, и не инвалид. Прошло уже довольно много времени, и он выглядит...неплохо. — Она права, Поттер. — вместо него самого ответил взявшийся из ниоткуда Драко. — Я не нуждаюсь в твоем постоянном контроле. — Да, но я буду волноваться за тебя... — обернулся Гарри как раз вовремя, чтобы увидеть вспыхнувшее белым в серых глазах. — Я не твоя собственность! — почти прорычал Драко, скрещивая руки на груди. Гарри опешил. Он никогда не думал о нем так, и честно старался не перебарщивать с заботой, но, видимо, не получилось. — Конечно, нет. — ответил он так спокойно, как только мог. — Если ты хочешь, чтобы я ушел, так и будет. Драко зажмурился на мгновение, а когда раскрыл глаза, вздохнул и расцепил руки. Гарри хватило этого, чтобы понять, что за внезапным обвинением не было ничего, кроме полыхнувшей старой боли. — Да. То есть, нет... Я имею в виду... — Драко совсем замялся, но Гарри терпеливо ждал, жестом осаждая Джинни за плечом. — Хочу побыть один. — он выпрямился, с отчаянным упрямством глядя прямо в глаза, и Гарри уже знал, что скрывается за этим фальшиво-самоуверенным взглядом. Он помнил, как тяжело было Драко еще месяц назад назвать, что он хочет на ужин, и улыбнулся, решив для себя, что это действительно прогресс. — Хорошо, тогда мы тебя оставим на сегодня, да? Драко, ломано вдыхая, кивнул, и напоследок чуть улыбнулся в ответ. Он и правда справлялся. Гарри уходил с Джинни летать все чаще, оставляя Драко одного, потому что он видел — ему это важно. Драко провожал его с улыбкой, но неизменно встречал Джинни с хмурой миной. Гарри не настаивал, он уже знал закономерность. Он даже не сильно удивился, когда одной ночью, когда полнолуние снова не давало спать, проснулся в пустой спальне, спустился на кухню, где обычно находил одиноко скрючившегося на подоконнике Драко, и обнаружил там рядом с ним Джинни. Между ними стояла ополовиненная бутылка вина, лунный круг освещал белоснежные, почти светящиеся волосы Драко и хрусталь сияющих бусинок на его ресницах, а Джинни, обхватив колени, ломким шепотом рассказывала ему про их войну. Гарри тихо развернулся и ускользнул в спальню, а следующим утром не удивился, когда Джинни пришла с искрящейся улыбкой и тремя метлами. Если бы его спросили, Гарри бы не смог сказать, как оно началось. Он не знал, в какой из их хмурых знойных дней или лунных ночей впервые подумал об этом, но он помнил вечер, когда Драко сел на диван не просто рядом, а совсем близко, прикасаясь плечом, до каждой его дрожащей реснички и оттенка чуть зардевшихся щек. Слишком горячий чай, как его всегда делал Малфой, обжигал горло, но его тепло от прислонившегося бока ощущалось гораздо жарче. Гарри осторожно потянулся рукой, чтобы приобнять его, но подумал о том, что для Драко этот простой жест будет выглядеть, как будто его пытаются схватить и придушить. Он помнил, что его едва затянувшиеся шрамы могут начать кровоточить, стоит только случайно задеть ногтем, проводя пальцами в легкой ласке. Потому Гарри не приближался сам, но позволял Драко делать это. Солнце выходило одно за другим из-за горизонта, лунные фазы сменили друг друга дважды, диван незаметно стал таким тесным, что им приходилось плотно прижиматься, когда они смотрели фильмы в большой компании друзей, а затем, наверное, по привычке, разлепляться не хотелось и после того, как они уходили. Гарри знал, что Драко нужно время, чертовски много времени, и потому встречал очередной восход полной луны, нежно пробегая пальцами по хрупкой ладони снежного цвета. Среди прочитанных книжек, стопкой возвышавшихся у соседней кровати, Гарри начал замечать страшные слова "юриспрунденция" или "полный свод законодательства". Он помнил, что книги о психологии тоже пугали когда-то, но шло время, и Драко все менее остро реагировал на случайные слова, все меньше вздрагивал, когда кто-то прикасался к нему, все чаще отвечал на улыбки друзей, которые постепенно стали их друзьями. Потому Гарри молчал, пока в один из тех вечеров, когда все убежали радоваться последним теплым денькам уходящего лета, а один аристократичный паучок все еще слишком боялся за свою кожу, они расположились у окна, и Драко сказал, вглядываясь в перипетии нагоняющего будущие холода ветра: "Я хочу поступить в Академию этой осенью.", Гарри просто ответил: "Я рад." Вскоре он вошел в дом, чувствуя знакомый запах горелой травы у Норы, подпаленного халата Джинни и охваченной Адским Пламенем Выручай-комнаты. Рванувшись изо всех сил, Гарри влетел в комнату, надеясь, что не увидит там снова огромных серых глаз, в которых все еще застыла смерть друга и отражается огнем дикий страх. Драко стоял на подоконнике у разбитого окна, тихо матерясь. Вздрогнув, Гарри зажмурился и подавил порыв подбежать, схватить в охапку и как следует встряхнуть. Вместо этого он подошел и спросил: — Что произошло? Драко вздрогнул и обернулся. Ветер трепал его волосы и домашнюю рубашку, и он выглядел одновременно виноватым и удивительно счастливым. Так выглядит щенок, извалявшийся в грязи, или кошка, принесшая дохлую крысу. Гарри невольно улыбнулся и подошел ближе, осторожно обхватывая его ноги, не в силах больше сопротивляться своему страху. Только Драко вовсе не выглядел испуганным ни высотой, ни рукой у своих колен. — Я случайно поджег твой шкаф с одеждой, когда пытался его уменьшить, и выбросил его в окно. Гарри, пытаясь определиться, хочет ли он возмутиться или рассмеяться, или спросить, какого хрена, запрыгнул на подоконник и свесился вниз. Драко тут же положил ему руку на плечо, не удерживая, но...успокаивая самого себя. Гарри обернулся на его виновато-довольную мордашку и все же засмеялся. Драко улыбнулся в ответ так широко и открыто, как никогда не делал за последние годы. — Как ты это сделал? — спросил Гарри, посмеиваясь и косясь на откинутую на кровать палочку. Он помнил, что Драко так и не пользовался ей все это время, несмотря на то, что Гарри, как и обещал, вернул ее в первый же день. — Возможно, я немного запаниковал, когда увидел огонь. — потупился Драко, обнимая себя руками. Гарри положил поверх его ладоней свои. — Это нормально. Знал бы ты, как я запаниковал, когда почувствовал запах. Драко неуверенно улыбнулся, склонив голову, глядя на их руки, а затем чуть подался вперед, наваливаясь. Не веря своему счастью, Гарри обнял его так, как давно хотел, крепко и прижимая к себе. Пушистые волосы щекотали скулу и уголок губ, а валяющаяся на кровати палочка послушно влетела в руку, как только Гарри ее призвал. — Видишь, — он провел рукой в воздухе, и Драко развернулся в его руках, чтобы смотреть, — Она все еще слушается меня. Думаю, ты должен обезоружить меня в дуэли, чтобы она поняла, что ты теперь ее хозяин. — Я чувствую тепло, когда прикасаюсь к ней. — Драко протянул ладонь и правда коснулся палочки поверх пальцев Гарри. Толчок магии был настолько мощным, что Гарри ощутил его тоже. — Она узнаёт меня. — Но слушается меня... — неуверенно протянул Гарри. — Получается, она наша общая? — переспросил Драко, поворачивая к нему голову. — Наша. — конечно, Гарри не мог не согласиться, когда эти волшебные глаза были так близко. — Тогда почему у меня не получается колдовать? — вздохнул Драко, откидываясь на его грудь. В этом было столько доверия, что Гарри не мог поверить, что они действительно пришли к этому. — Ты такой молодец. — шепнул он вместо ответа, не сопротивляясь порыву. Драко удивленно развернулся, приоткрыв губы. Было невозможно оторвать от них взгляд. Выдохнув с каким-то глобальным смирением, Драко повернулся к сквозящему окну без стекла, и, не отнимая палочку из руки Гарри, направил ее в небо, шепча: — Экспекто Патронум. Яркое и светящееся, как солнце, как собственная звезда, счастье, облаченное в магию, прошло через сердце Гарри, сквозь его тело пробежало пузырьками радости по венам, и толчком горячей энергии вышло через руку, сплетаясь с таким же от Драко, пронеслось по древку палочки и вырвалось из нее искрящейся светлой тенью, облачающейся на ходу в некий образ. Он развеялся так же быстро, как и появился. Гарри тяжело выдохнул в белые волосы, Драко с облегчением положил голову ему на плечо. — Мне показалось, у него были крылья. — Мне показалось, он был похож на тебя. — Попробуем еще? — с ребяческим энтузиазмом Драко отстранился, выглядывая на улицу. — Да, когда ты отдохнешь. Много расхода магии после большого перерыва. К тому же становится холодно. И окно нужно починить. — Гарри спустился с подоконника, но Драко не спешил. — Скоро осень. — сообщил он, сидя у края, покачивая ногами. — Да? — Гарри не совсем понимал, к чему эта удивительная новость. — Мне придется уезжать на учебу каждый день. Отпустишь? Не будешь бояться за меня? Драко сидел к нему спиной, но Гарри слышал в его голосе скрипящие новые налаженные пути. Он, как и приучился за последнее время, ответил честно: — Буду, но, знаешь, это ведь...ну, жизнь. — До сих пор не верю, что живу. — Мне веришь? Драко резко развернулся, перекидывая ноги, и уселся лицом к Гарри. — Тебе — конечно. — Верь, что будем. Жить будем. — осторожно положив ладони на колени под домашними брюками, и ощущая всполох искорок от этого, Гарри прислонился лбом ко лбу напротив. Драко не возражал, а потом даже повел носом, вызывая щекотные смешки. Они просидели так до тех пор, пока окончательно не замерзли.