На удачу

      Звук уведомления, пришедшего на телефон, разрушил тишину ночи, заставляя Джисона недовольно открыть глаза. Кому может прийти в голову писать ему в три часа утра? В глубине души он уже знал ответ на этот вопрос.       Можно у тебя переночевать?       Ли Минхо никогда не тратил время на лишние слова и приветствия, он сразу переходил к делу. Джисон несколько секунд удивлённо смотрел в экран мобильника, не до конца понимая смысл пришедшего сообщения. Сознание медленно вернулось после внезапно прерванного сна, и, слегка подумав, Джисон быстро напечатал:       Да. Всё в порядке?       Нет.       Хан почувствовал тревогу и резко поднялся с постели. Он быстро отправил адрес, радуясь тому, что родители уехали на выходные к родственникам.       «Что случилось? Приезжай скорее» — напечатал он слегка трясущимися пальцами. Сообщение осталось без ответа.       Через двадцать минут, которые, казалось, тянулись несколько часов, раздался звонок. В несколько шагов преодолев пространство до двери, Джисон распахнул её. Минхо стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, опустив глаза вниз. Капюшон, натянутый на голову, скрывал волосы, однако не мог спрятать его бледное потерянное лицо и разбитую губу, на которой запеклась кровь.       Что-то внутри Джисона оборвалось, когда он увидел его, такого потерянного, с бесконечной усталостью и болью в глазах.       — Что случ…       — Ничего не спрашивай, — грубо оборвал его парень, не давая закончить фразу, — Зайти можно? Или мне тут ночевать?       Его голос прозвучал неожиданно резко, и Джисон понял, что сейчас лучше не спорить. Шире открыв дверь, он жестом пригласил его войти.

***

      Они сидели в спальне Хана, и между ними повисла напряжённая тишина, от которой становилось не по себе. Минхо каким-то отрешённым взглядом смотрел в одну точку, его трясло мелкой дрожью, и это было отнюдь не из-за холода. Хан глядел на него с беспокойством, испугом и любопытством, однако не мог произнести ни слова. Он боялся перейти границу, ненароком надавить на больное место, поэтому ждал, когда Минхо успокоится и сам что-нибудь скажет.       Спустя десять минут напряжённого молчания Минхо не выдержал и первым нарушил тишину.       — Хватит смотреть на меня так, будто я вот-вот помру.       Хан слегка опешил, а затем затараторил, не давая Минхо опомниться.       — Послушай, не знаю, что с тобой случилось, но ты посреди ночи приезжаешь ко мне не пойми откуда, ни слова не говоря, с разбитым лицом, запрещая задавать какие-либо вопросы, да ещё и огрызаешься. Может мне полицию вызвать? Или скорую? Или родителям твоим позвонить? Или всё сразу?       — Ничего не надо, просто побудь со мной немного. Пожалуйста, — он произнёс это устало и жалобно, отчего у Джисона сжалось сердце.       Он кивнул, чувствуя себя беспомощно, однако понял, что большего он сделать не может, если Минхо этого ему не позволяет.       — Это твоя комната? — спустя несколько минут парень решил осмотреться. Он с интересом рассматривал плакаты на стенах, переходя от одного к другому, взглядом задерживаясь на его рабочем столе.       — Пишешь музыку? — поинтересовался он, жестом указывая на музыкальную аппаратуру.       — Ага… Хочешь послушать? — сорвалось у Хана с языка. Он тут же пожалел о своём предложении, однако отказываться было поздно. Глаза Минхо загорелись, и он энергично закивал головой.       Джисон смутился. Он никому не давал слушать свою музыку, даже родителям. Это было слишком личное, и ему всегда казалось, что она недостаточно хороша, чтобы включать её кому-либо ещё. Но если это сделает Минхо чуть более счастливым этой ночью, он включит ему все свои песни.       — Эта пока ещё не доделана. Интересно узнать твоё мнение. — Джисон протянул ему наушники и, чувствуя, что от волнения у него слегка вспотели ладони, нажал «Play». Он напряжённо вглядывался в лицо парня, пока тот внимательно слушал, однако по его выражению было невозможно понять, нравится ему или нет. На припеве Минхо оживился, в глазах загорелся блеск, и Хан с удивлением заметил, что тот топал ногой в такт песне.       — Это очень хорошо, — резюмировал он, снимая наушники, — Начало показалось мне слегка однообразным, но припев — это нечто. Ты обязан дописать её, это ведь может стать хитом.       Хан облегчённо выдохнул, а губы расплылись в глупой улыбке.       — Спасибо. Это правда для меня много значит. Как думаешь, может, в начало добавить этот бит?       Остаток ночи они провели вдвоём, склонившись над компьютером. Минхо, оказывается, неплохо разбирался в музыке, поэтому давал много дельных советов и замечаний, с ним работа продвигалась намного быстрее и веселее. Иногда они спорили, Ли смешно ругался, настаивая на своём, а Джисону из принципа не хотелось уступать. Но они быстро находили компромисс, переводя все разногласия в шутку.       Было уже семь часов утра, когда они завершили работу. За окном встало солнце, у Джисона болели глаза и спина, а Минхо выглядел так, будто уснёт, если моргнёт ещё раз, однако оба были довольны собой и тем, что создали, и устало улыбались, глядя на звуковую дорожку, чувствуя, будто стали частью чего-то большего.       — Пойдём поспим хотя бы пару часов? — предложил Джисон, глядя на клевавшего носом друга.       Минхо пробормотал что-то нечленораздельное и рухнул на кровать, мгновенно проваливаясь в сон. Джисон лёг рядом и, прежде чем уснуть, вновь задержался взглядом на парне, радуясь, что тот этого не видит. Минхо слишком красивый, когда спит, даже с разбитой губой, растрёпанными волосами и тёмными кругами под глазами. Он скользнул взглядом по его лицу, невольно задерживаясь на губах и тёмных коротких ресницах, слегка подрагивающих во сне. Внезапно Минхо дёрнулся, закидывая ногу на Джисона, свободной рукой притягивая его к себе, и Хан, кажется, забыл, как дышать. Минхо был так близко, что он чувствовал его размеренное дыхание у себя на щеке. Казалось, если прислушаться, он мог бы услышать, как бьётся его сердце. Хан робко прижался к Минхо, уперевшись лбом в острые ключицы, и заснул так быстро и крепко, как не засыпал уже очень давно.

***

      Он проснулся от неожиданно громкого телефонного звонка и почувствовал лёгкое разочарование, когда не ощутил тепло чужого тела возле себя. Он попытался нащупать мобильник и отключить раздражающую мелодию, и только спустя несколько секунд понял, что звонят не ему. Нехотя открыв глаза, он увидел спину Минхо, и с любопытством заглянул через его плечо.       — Эй, ты чего не берёшь трубку? — сонно потягиваясь, уточнил Хан, глядя в экран мобильника. На разбитом дисплее телефона было написано «отец», и Джисон перевёл взгляд на друга, чувствуя, что что-то не так.       У Минхо были сжаты губы, а мобильник едва заметно дрожал в его руках. В глазах читались растерянность и страх.       Джисон непонимающе похлопал глазами, а потом до него дошло. Кусочек пазла встал на место. Он боялся за Минхо, видя, как тот судорожно вздыхает, отвечая на звонок.       На том конце провода было шумно. Поток обвинений лился, не переставая. Джисон не мог расслышать слова, но всё равно чувствовал боль. Он и представить не мог, что испытывал Минхо. Его хотелось обнять и утешить, но Джисон боялся быть отвергнутым. Боялся, что его оттолкнут, как делали это десятки раз, когда он предлагал другим помощь. Набравшись смелости, он мягко взял его за руку, желая показать, что он рядом. Минхо слегка расслабился и переплёл их пальцы между собой, сильнее сжимая ладонь и с благодарностью оглядываясь на Джисона.       Отцу он отвечал сухо и односложно, будто больше был не в силах спорить. Разговор длился ещё несколько минут и оборвался так же быстро и неожиданно, как и начался.       — Мне пора, — голос звучал устало и глухо, совсем не как обычно.       — Останься, — вырвалось у Джисона против его воли, и он слегка покраснел от собственной смелости.       — Если я останусь, боюсь, что станет ещё хуже, — Минхо невесело улыбнулся.       — Что… что случилось? — Хан слегка сжал его руку в своей, заглядывая в глаза, полные боли и непонимания.       Несколько секунд Минхо молчал, раздумывая над тем, что ему следует сказать. Отшутиться в своей привычной манере? Кинуть: «Забей, фигня» и уйти, как ни в чём не бывало? Если бы кто угодно задал ему этот вопрос, он, скорее всего, так бы и поступил, но Хан другой. В его взгляде столько сострадания и нежности, а в голосе искреннего беспокойства, что Минхо на мгновение потерялся. Хану хотелось доверять, хотелось открыть все свои секреты и переживания. Почему всего за месяц общения он был готов поверить ему, хотя до этого не доверял никому? Потому что он никогда не стал бы смеяться над ним, как делали остальные. Не стал бы обесценивать его проблемы или перебивать. Он чувствовал это. Нет, он был уверен в этом. И Минхо решился.       — Мой отец, он… Он довольно консервативных взглядов. Наверное, все военные такие. Мы много переезжаем из-за его работы, это уже восьмая школа в моей жизни. Сам понимаешь, дружбу особо не построить, даже знакомых иногда сложно найти. Но это не так важно. Важно то, что у меня есть мечта. Она очень глупая, я знаю, поэтому не рассказывай о ней никому. Обещаешь?       — Обещаю.       Видимо, это было действительно важно для Минхо, потому что он сделал долгую паузу, прежде чем продолжить.       — Я хочу стать айдолом. Хочу выступать на сцене, быть главным танцором. Хочу передавать свои эмоции через музыку и движения. Я всегда об этом мечтал, с самого детства, когда впервые увидел k-pop группы по телеку. Вся семья думала, что это детское увлечение, что это пройдёт, я наиграюсь и выберу себе престижную работу. Но я не передумал, скорее наоборот. Чем сильнее они ждали этого, тем больше я увлекался музыкой и танцами. Отца это безумно бесит. Он… он считает, что это недостойное занятие для мужчины. Говорит, что выступать на сцене равносильно продаже собственного тела. Бред, ты так не считаешь? Но его не переубедить. Сколько лет я не пытался, он сходит с ума каждый раз, когда я говорю о том, что стану айдолом. Он запретил мне поступать в школу искусств в Сеуле, заставил идти в вашу техническую. Надеется, что я стану инженером, ну или, на худой конец, программистом. Вчера он узнал, что я ходил на прослушивание. Не знаю, как он это сделал, порой мне кажется, что он ненормальный и установил за мной слежку. Ну, следы его недовольства ты можешь увидеть на моем лице.       Минхо грустно усмехнулся, заканчивая свой монолог, и как-то рассредоточенно смотрел в стену, стараясь справиться с накатившими эмоциями. Он очень редко плакал, запретил жалеть себя и показывать людям слабость, поэтому сейчас чувствовал дискомфорт, находясь под изучающим взглядом Джисона. Неожиданно он почувствовал на себе крепкие объятия и слегка вздрогнул. Хан старался быть осторожным. Минхо выглядел таким сломленным, когда рассказывал обо всём, что у Джисона внутри всё сжалось. Его хотелось пожалеть и дать ему понять, что он не один. Парень успокаивающе гладил его по голове, кончиками пальцев зарываясь в мягкие волосы, и Минхо инстинктивно прижался к нему, уткнувшись в плечо, обвивая руками. Они сидели так несколько минут, Ли слегка расслабился в крепких объятиях и больше не чувствовал неловкость. С Джисоном приятно обниматься. В его руках так тепло и спокойно, словно они способны уберечь его от всех бед вокруг, утешить и спасти. Хану необязательно что-либо говорить. Он просто может быть рядом, и этого достаточно, чтобы Минхо чувствовал себя чуточку счастливее. От него пахло кондиционером для белья, а ещё кофе с корицей. Приятный и терпкий запах, от которого на душе становилось спокойнее. Создавалось ощущение, будто Минхо попал домой.       Телефон в кармане настойчиво завибрировал, поэтому Минхо с некоторым сожалением расцепил их руки и отстранился, переключая взгляд на экран мобильника.       — Что ж, если я не появлюсь дома через двадцать минут, боюсь, что в следующий раз мы встретимся на том свете, — его голос звучал как прежде весело и слегка насмешливо.       — Тогда тебе надо торопиться, потому что я не собираюсь помирать ради встречи с тобой.       — Как жаль. Кажется, меня ждёт спринтерский забег.       Минхо подхватил свой рюкзак и быстрым шагом направился к выходу. Джисон подскочил вслед за ним.       — До твоего дома тридцать минут идти, ты ведь не успеешь, — В голосе Хана звучало чуть заметное беспокойство.       — Ты недооцениваешь меня, Хани. Спорим на ттокпокки, что успею?       — Спорим.       Хан улыбнулся, пожимая протянутую руку, а затем, неожиданно для себя, потянулся к Минхо, оставляя быстрый поцелуй на его щеке, тихо произнося: «На удачу», и отстранился, чувствуя, как лицо начал покрывать румянец.       Ли пару раз удивлённо похлопал глазами, ощущая, как горит кожа в том месте, где её только что касался Джисон, а затем развернулся и убежал, стараясь скрыть смущённую улыбку и румянец, проступивший на лице.       Ровно через девятнадцать минут Хану пришло сообщение, от которого на душе стало во много раз спокойнее:       Кажется, у меня сейчас откажут ноги.       Но готовь свои деньги, Хани, ведь это будут самые дорогие ттокпокки в твоей жизни.       Джисон тихо рассмеялся, вновь вспоминая тепло от прикосновения к Ли, и искренне обрадовался, что с ним всё хорошо.