Часть 9.
12 декабря 2021 г., 18:02
— Спасибо тебе, — тихо говорит Хёнджин, пока они идут по больничному коридору.
— За что? — Хан удивлённо смотрит на него.
— Что приходишь поддержать, — Хёнджин делает паузу, откидывает волосы со лба, — Ты действительно много для него значишь. Лино-хён изменился с тех пор, как ты стал приходить. Стал более… общительным?
— Раньше хён всегда был сам по себе, никого не подпускал, сколько бы мы ни пытались ему помочь, — поясняет Чонин, — Но сейчас он как будто стал больше нам доверять.
— Вы многое сделали для него, думаю, он вам очень благодарен, — задумчиво говорит Хан.
— Дело не в этом. С нами он никогда не смеётся, — с какой-то грустью в голосе замечает Феликс.
Дальше они идут молча. Джисон погружается в свои мысли, обдумывая слова Феликса. Сынмин тоже недавно заметил, что каждый раз, когда Джисон возвращается после встречи с Ли, он выглядит счастливее и спокойнее, чем во всё остальное время. Видимо, они действительно имеют успокоительный эффект друг на друга.
Последние две недели Хан старался каждый день навещать Минхо. Он заходил перед работой и после, а Ли всегда ждал, и его лицо освещалось радостью каждый раз, когда Хан стучался в дверь. Затем они тихо переговаривались, Джисон делился новостями, показывал какие-то смешные видео на телефоне, в попытке отвлечь Минхо от грустных мыслей. Ли чувствовал его старания и был искренне благодарен, но каждый раз, когда Хан покидал палату, тоска накрывала его с новой силой.
Мемберы тоже заходили, но гораздо реже, травма Минхо не освобождала их от обязанностей и тренировок. Родственники, даже если и знали о том, что Минхо в больнице, плевать на него хотели, поэтому Джисон был единственным, кто хоть немного скрашивал его унылое существование.
Ли всем сердцем ждал момент, когда его уже выпишут, потому что лежать в одном положении становилось невыносимым. Но когда пребывание Минхо в больнице шло к завершению, и его собирались выписывать, появились новые проблемы.
— Как мы его в общежитие потащим? У нас же лифта нет в доме, — сокрушённо спрашивает Хёнджин.
— Ну, можно на закорках пронести, — неуверенно предлагает Чанбин.
— На пятый этаж?! Когда уже компания выделит нам нормальное общежитие, а не этот клоповник из прошлого столетия? — бубнит брюнет, нервно расхаживая по коридору, стараясь говорить как можно тише, чтобы Минхо случайно их не услышал.
— Может, ему пока пожить с родителями? — предлагает Чонин, — Они помогут ему восстановиться, будут следить за ним. Нас же дома никогда нет, ему наверняка будет скучно одному.
— Исключено, — вмешивается Хан. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Минхо не общается со своими родителями. Те наверняка презирают его, делая вид, что он никогда не существовал в их семье.
— Тогда я не знаю, может, обратиться к компании? Пусть они снимут ему квартиру и наймут кого-то, кто мог бы помогать ему первое время? Хотя, зная характер хёна, вряд ли кто-то выдержит его дольше нескольких дней.
— Он может пожить у меня, — предложение срывается с губ, прежде чем Хан успевает его тщательно обдумать. Оно кажется таким очевидным, что Джисон не может сдерживать его.
Мемберы вскидывают на него головы и смотрят с удивлением.
— Ты серьёзно? — Феликс слегка наклоняет голову, недоверчиво щурясь.
— У меня дома есть лифт, живу я не так далеко от офиса, свободного времени у меня явно больше, чем у вас, ну и место для одного человека точно найдётся.
— Спасибо, — Хёнджин смотрит с благодарностью, и все поддерживают его, тепло улыбаясь, — Осталось только сказать об этом Минхо.
— Это будет самым сложным, — хмыкает Чанбин, озадаченно почёсывая затылок, — С этим хёном всё всегда сложно.
***
— Чего? Минхо несколько раз моргает, комично замирая с ложкой йогурта в руке и приоткрытым ртом. — Что слышал. Ты хочешь переехать ко мне на время, пока восстанавливаешься от травмы? — Хан, если ты делаешь это потому, что тебе жалко меня, то не надо. Я разберусь со всем сам, так что перестань. — Я делаю это, потому что беспокоюсь и хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. — Я в полном порядке, не нужно обо мне беспокоиться. Хан чувствует, что постепенно теряет терпение. — Да в чём проблема? Я просто хочу, чтобы тебе было комфортно, а ты ведёшь себя как ребёнок, будто я заставляю тебя ехать в оздоровительный санаторий. Если не хочешь жить со мной, так и скажи. Минхо хмурится и смотрит исподлобья. — Я хочу, просто… Я боюсь, что ты делаешь это только из-за сложившихся обстоятельств, что, оказавшись со мной в одном пространстве дольше чем на час в день, ты возненавидишь меня снова. — Ох, Минхо… — Хан тянет его на себя, обнимая за плечи, и упирается подбородком об его макушку, — Знаешь, я так часто думал о том, как было бы здорово пожить вместе с тобой. Когда учился в универе, постоянно представлял, как мы могли бы снимать квартиру где-нибудь вдали от центра, ездить на пары вместе, а вечером ужинать в небольшом кафе на другой стороне улицы. Я так много думал об этом, но реальность никогда не совпадала с моими мечтами, — Хан закусывает губу, отворачивая голову, — Зато теперь у нас есть небольшой шанс пожить вместе, словно мы нормальная пара. Никто не догадается о нас, все считают нас хорошими друзьями, поэтому это даже не вызовет подозрений. Когда ещё нам выпадет такая возможность? Минхо сомневается, несколько секунд вглядывается в глаза напротив, будто пытается проверить, врут они ему или нет. — Мы можем попробовать… — неуверенно тянет Ли, плотнее прижимаясь к Хану, — Только я ворочаюсь во сне и отбираю одеяло. — Тогда будешь спать на полу, вот и всё, — равнодушно заявляет Хан, вызывая у Ли улыбку.***
Идея о том, чтобы предложить Минхо жить вместе, изначально казалась абсолютно абсурдной. Они только помирились и наладили общий язык, но в их отношениях оставалось слишком много недосказанности. Ли как будто утаивал что-то, но Хан решил не давить на него, думая о том, что рано или поздно он сам всё расскажет. Жить с кем-то в первое время было слишком непривычно. Большую часть времени Хан проводил в тишине, поэтому бесконечные разговоры Ли сначала слегка напрягали, но Джисон быстро к ним привык. А ещё он привык просыпаться рядом с ним, целовать по утрам и долго обнимать. Минхо оказался на удивление тактильным и подолгу отказывался отпускать его, лишь плотнее прижимаясь и утыкаясь щекой. Хан списывал это на недостаток заботы в семье, с радостью отдавая всю накопленную и не растраченную за долгие годы любовь. Рядом с Минхо Хан снова учился чувствовать, радоваться мелочам и смотреть на мир так, словно он стоит того, чтобы жить дальше. — Как у тебя пусто в квартире, — замечает Минхо, оглядывая стены. Они жили вместе уже пару недель, и время шло к зимним праздникам. Хан последние несколько лет не отмечал Рождество. Настроения не было, а делать перед другими людьми вид, что ему весело и хорошо, совсем не хотелось. — Это называется минимализм. — Это называется скука. Ты бы хоть плакат повесил, а то взглядом даже зацепиться не за что. — Мне и без плакатов нормально живётся. Минхо закатывает глаза, но не спорит. Когда Хан собирается на работу, он с грустью провожает его взглядом. Ему запретили много передвигаться, поэтому приходится сутками напролёт сидеть дома. Конечно, у него есть музыкальное оборудование Хана, он может заниматься вокалом, но без Джисона ему всегда становится грустно и одиноко. — Ты всегда так смотришь, когда я ухожу, будто мы больше не увидимся, — замечает Хан, заботливо глядя в грустные глаза напротив. — Поскорее бы мне разрешили повышать нагрузку на ногу. Не могу больше торчать в четырёх стенах. — Всему своё время, — Хан целует его в лоб, прежде чем уйти, — Не скучай тут. — Не буду, — говорит Ли вслед, чему-то улыбаясь.***
Минхо стоит на стуле, слегка покачиваясь, и пытается прикрепить к стене гирлянду. Он балансирует на одной ноге и, когда слышит, как за спиной хлопает дверь, вздрагивает, теряя равновесие. Джисон подбегает как раз вовремя, чтобы успеть ухватить его за талию и аккуратно опустить на пол. — Ты идиот, — возмущённо шипит Хан, — Решил вторую ногу сломать? — Зато смотри как красиво, я почти всё повесил. Хан оглядывается по сторонам. Пустые стены теперь переливаются огнями от разноцветных гирлянд и рождественских украшений. — Полдня на это потратил, но теперь хоть не так пусто стало. Тебе нравится? В широко раскрытых глазах Минхо переливаются цветные искры, и Хан на несколько секунд выпадает из реальности. — Да, нравится. Минхо от этой короткой фразы сияет ярче любой рождественской ёлки. Затем они вместе вешают остаток украшений, и Ли предлагает посмотреть какой-нибудь фильм. — Может быть, «Гарри Поттера»? — предлагает Хан. — Я его сто раз смотрел. — Посмотришь в сто первый, это ведь самый рождественский фильм. — «Один дома» — это самый рождественский фильм. — «Один дома» — фигня, по сравнению с «Гарри Поттером». Они спорят ещё несколько минут, в итоге соглашаясь посмотреть «Философский камень». Хан разогревает еду, заваривает чай и достаёт имбирное печенье с верхней полки буфета. — Надеюсь, оно не прошлогоднее? — спрашивает Ли, подозрительно косясь на коробку. — А тебя бы это остановило? — Хмыкает Хан, с издёвкой глядя в ответ. — Вряд ли, это моё любимое печенье, — пожимает плечами Ли и тянется к коробке, довольно улыбаясь. Во время просмотра Хан начинает говорить одновременно с персонажами, цитируя фразы наизусть, а Ли локтем бьёт его в бок, называя задротом. В детстве Джисон пересматривал «Гарри Поттера» каждые зимние каникулы, эти фильмы неизменно ассоциировались с праздниками, поэтому сейчас он чувствует себя тепло и комфортно, вспоминая давние годы. Тогда у него не было друзей, и своё свободное время он проводил в окружении книг и комиксов, уносивших его в фантастические миры. Когда на экране идут финальные титры Хан удовлетворённо кивает, напевая знакомую мелодию, и с удивлением замечая, что Минхо положил голову ему на колени. — Я и не заметил, что ты лёг. — Я так и понял, — хмыкает Ли, глядя снизу вверх. На тёмных волосах Джисона отражаются всплески разноцветных огней, а губы приоткрыты в мягкой улыбке. Минхо искренне рад видеть Хана таким беспечно улыбающимся, он выглядит намного лучше, чем месяц назад, стал лучше спать и нормально питаться. А ещё в его глазах постепенно появлялся блеск и радость от жизни. — Спасибо, что предложил переехать к тебе. — Спасибо, что согласился. — Знаешь, это было одним из немногих решений, о котором я не жалею. Хан улыбается, на секунду подвисая, а затем мягко целует в лоб, нос, щёки, вызывая у Минхо смех. Тот не даёт ему отстраниться и, приподнявшись, целует нежно, но в то же время настойчиво в ответ. Хан плавно проводит кончиками пальцев по мягкой коже, целует в изгиб шеи, заставляя Минхо откинуть голову назад. Он касается нежно, медленно вдыхая знакомый запах, а у Ли кружится голова, пересыхает во рту, он сходит с ума от каждого прикосновения Джисона. Хан спускается ниже, приподнимает футболку, осыпая живот поцелуями, заставляя Минхо стыдливо покраснеть. Взгляд неожиданно цепляет старый шрам под рёбрами, и Хан недоумённо вскидывает голову. — Что это? — Джисон подушечками пальцев аккуратно проводит по белым тонким линиям. Вереница шрамов будто складывается в буквы, но отметины слишком старые, поэтому разобрать слово полностью не получается. Минхо отводит взгляд, натягивая футболку на живот, и мягко отстраняет Джисона от себя. — Не важно. — Минхо, откуда это? — он требовательно смотрит в глаза, не планируя отступать. — Упал в детстве с велосипеда в куст. Не хочешь поужинать? Я могу приготовить чачжанмён. — Не ври мне и не переводи тему. Откуда это? Минхо затихает, несколько минут будто борется сам с собой. — От тебя так просто не отделаешься, правда? — обречённо вздыхает Ли. — Именно, поэтому выкладывай. Минхо замолкает, собирается с мыслями и прикрывает глаза. — Кажется, их было трое тогда…***
Живот пронзает от неожиданно сильной боли, и Минхо падает на колени, в глазах на несколько секунд темнеет. Его грубо хватают за волосы и бьют снова, на этот раз по лицу, пинают ногами и смеются, заламывая руки. Он чувствует тошнотворный привкус крови на губах, инстинктивно хочет закрыть лицо и защититься, но его держат крепко, не давая пошевелиться. Они ждут, что Минхо начнёт умолять отпустить, но Ли молчит, стиснув зубы. Он чувствует, что находится на грани и вот-вот упадёт в обморок, даже надеется на это, ведь тогда не придётся больше терпеть. Всё закончится, и его оставят в покое. Но сознание не покидает его, тело пронзает болью от многочисленных ударов, а из носа идёт кровь, пачкая недавно выданную форму. — Грёбаный педик, — цедит сквозь зубы парень, который бил сильнее всего, смотрит сверху вниз на обессиленного Минхо и ухмыляется. — Таких как ты нужно клеймить, ты в курсе? Помогите мне, парни, сделаем благое дело для человечества. Он тянется к карману брюк, и в его руках блестит лезвие ножа. Двое других рядом одобрительно гогочут, плотнее обхватывая Минхо за плечи, резким движением заставляя подняться на ноги. Минхо понимает, что произойдёт в следующую минуту, и пытается вырваться, но он слишком слаб и едва держится на ногах. Парень напротив задирает на Минхо кофту, медленно приближается к нему с ножом. — Таким, как ты, не место в этом мире, урод, запомни это. Держите крепче, парни, этот пидорас может постараться вырваться. Через пять минут они уходят, оставляя Минхо лежать на холодном полу. Больше Ли не может сдерживаться, всё его тело трясётся в истерике, он закрывает рот рукой, чтобы никто не услышал и не пришёл его добить. На кофте расплывается пятно от крови. Под рёбрами горит высеченное ножом слово, которое долго отзывается эхом в голове, отпечатываясь в сознании.***
Джисон прикрывает рот рукой, его и без того круглые глаза ещё сильнее расширяются от ужаса. — Мой отец натравил их на меня, он работал в этой военной школе некоторое время, поэтому вызвал к себе своих учеников и попросил преподать мне урок. Интересные способы воспитания, правда? — Откуда ты знаешь, что это сделал он? — Он сам мне сказал, — Минхо делает паузу и отводит взгляд, — Он видел нас тогда. Ну, возле моего дома, когда мы прощались. Наблюдал за этим из окна и, видимо, продумывал наилучший план воспитания. — Почему ты раньше об этом не говорил, почему молчал? — Не люблю возвращаться в этот день. Да и разве это меняет суть дела? Я испугался, поэтому поступил с тобой как полный мудак и оттолкнул от себя. Ты был прав, когда называл меня трусом. — Ты и правда придурок, Ли Минхо, — Хан прижимается к нему и крепко обнимает, утыкаясь в плечо, — Надо было всё рассказать, я бы помог. — И что бы ты сделал? Не обижайся, но дерёшься ты хуже моей двоюродной сестрёнки, так что тебя бы отделали в два счёта, если бы ты попытался что-то сделать. Джисон возмущённо вскидывает брови, но не спорит — драться он действительно не умел. — А твоя мать? Неужели она ничего не говорила? — Она всегда слишком опасалась отца, чтобы идти против него, поэтому полностью разделяет его взгляды. С ней я тоже не общаюсь, — он молчит несколько секунд, собираясь с мыслями, — Я был запуганным подростком, боялся, что они снова придут, а потом пойдут за тобой… От этих людей можно ожидать чего угодно, знаешь? После этого я попытался переделать себя, заставил перестать чувствовать то, что чувствовал, боялся собственной тени. Они продолжали издеваться, но больше не били. И я подумал тогда, что правильней будет никогда не видеть тебя больше и не влюбляться. Что так будет лучше для нас обоих. Так глупо, — Минхо невесело усмехается и отводит взгляд, — Ты ведь был единственным светлым пятном в моей жизни тогда, воспоминания о тебе помогали мне не сойти с ума в том месте, а я пытался обрубить всё на корню, забыть тебя. И всё из-за сумасшедшего садиста и нескольких сраных гомофобов. Поэтому когда ты приехал тогда, у меня сердце в пятки ушло, я боялся, что они тебя увидят и сделают с тобой то же самое, что и со мной. Минхо замолкает и долго не издаёт ни звука. Джисон пытается справиться с потоком информации, обрушившейся на него так внезапно. — Прости меня, я… Я ведь чувствовал, что что-то произошло, надо было помочь, а я послал тебя и уехал, даже не попытался понять, что случилось. Прости, я так виноват перед тобой, — Хан прячет лицо в ладонях. Ему вдруг становится неимоверно стыдно от собственной глупости. — Эй, прекрати, любой на твоём месте бы уехал, так что я ни в чём тебя не виню. Спасибо за твои письма, кстати, от них было немного легче, когда становилось совсем невыносимо. Хан удивлённо вскидывает голову. — Я думал, они до тебя не доходят. — Благодаря им я не забыл, кто я есть на самом деле. Они сидят так какое-то время. Минхо аккуратно гладит Хана по волосам, пока тот пытается собрать в кучу разрозненные мысли. — Ну и что ты делал после? — Я сбежал из дома. Решил больше никогда туда не возвращаться. Жил у дальних родственников, которые, так же как и я, ненавидят моего отца. Я тогда так запутался, долго искал себя и не мог понять, кто я на самом деле. Часто думал о тебе, хотел найти, извиниться, но боялся сделать тебе хуже, надеялся даже, что ты нашёл себе кого-то получше меня, без всех этих проблем, — он замолкает, погружаясь в воспоминания — Чтобы хоть как-то отвлечься, я работал по двенадцать часов в день, а в свободное время ходил на прослушивания. Меня долго никуда не брали, говорили, что слишком поздно, но я не терял веры. Ну, и в какой-то момент мне повезло. А недавно повезло ещё больше, когда я снова встретил тебя. Они сидят, каждый думая о чём-то своём. — Спасибо, что поделился этим со мной. — Спасибо, что выслушал. Джисон целует под рёбрами, жалея, что поцелуем не сможет забрать хотя бы часть боли. Минхо часто дышит и расслабляется под нежными прикосновениями Хана. Ему хочется большего, внизу живота болезненно сводит. А затем Джисон резко отстраняется. — Продолжим, когда ты поправишься, — Хан ухмыляется, издевательски подмигивая. Минхо недовольно шипит и ловко перехватывает его руку, притягивая к себе и требовательно целуя. За окном начинается метель, снега так много, что он полностью закрывает улицу белой дымкой, но Хану впервые за долгие годы не холодно, когда он засыпает, прижавшись щекой к горячей коже любимого человека.***
— Вам нужно быть аккуратнее, — тихо говорит Сынмин, когда Минхо исчезает за дверями репетиционной комнаты. Последние пару недель они вместе ездили в компанию, а Ким великодушно согласился их подвозить. Минхо до сих пор не мог напрягать ногу, но зато теперь мог хотя бы наблюдать за репетициями мемберов и ходить на занятия по вокалу. Это делало его во много раз счастливее. — О чём ты? — О том, что он будущий айдол, и если кто-то узнает о том, что вы вместе, у вас будут проблемы. — С чего ты взял, что мы вместе? — Хан смотрит с напряжением, нервно закусывая губу. — Хочешь сказать, что у вас крепкая мужская дружба? Я ведь вижу, как вы смотрите друг на друга. Не подумай, я рад за тебя, ты впервые так много улыбаешься, да и курить перестал по десять раз на дню, так что я правда счастлив. Но я беспокоюсь за то, чем это может кончиться. — Спасибо за беспокойство, но мы сами как-нибудь разберёмся, — раздражённо отрезает Джисон, — Для всех мы просто давние друзья, и для тебя тоже. Как бы сильно Джисон не злился, глупо отрицать, что Сынмин прав. Такие отношения нельзя скрывать, рано или поздно они могут открыться, и тогда всё может закончиться очень печально. У Минхо в контракте не прописан запрет на отношения, но это — негласное правило для всех айдолов. Остаток дня Хан ходит нахмурившись, прокручивая в голове слова Кима. Он много думал об этом и каждый раз отгонял от себя эти мысли, обещая вернуться к ним позже. Сейчас всё идёт слишком хорошо, и Джисон не хочет омрачать светлые дни постоянными переживаниями. Ему хочется просто насладиться тем коротким счастьем, которого он так долго ждал. — О чём ты думаешь? — Минхо смотрит на него настороженно. Хан весь вечер сидел очень тихо, в машине не включал свою любимую музыку, а за ужином как-то рассредоточено смотрел в окно и практически не говорил ни о чём. — Я думаю о нас, — честно отвечает Хан. — И что надумал? — Минхо, ты будущий айдол. Что мы будем делать с этими отношениями, когда ты дебютируешь? Я всегда был реалистом, поэтому совсем не уверен, что у нас всё получится. Минхо смотрит на него с какой-то тяжестью во взгляде, а затем глубоко вздыхает. — Я понимаю, что всё это непросто, понимаю, как сильно ты боишься, я тоже боюсь, что у нас ничего не получится, но я знаю, что если мы расстанемся сейчас, я буду жалеть об этом всю жизнь. Я… Я не хочу отпускать тебя, когда мы только нашли друг друга. Мы найдём выход, я обещаю. Будет сложно, но я готов рискнуть. Джисон смотрит на него недоверчиво, слегка склонив голову. — Если кто-то узнает о нас, ты потеряешь всё. — Я потеряю всё, только если ты уйдёшь. От этой фразы Хан замирает и смотрит на Минхо несколько мгновений. — Я стал айдолом благодаря тебе, ты единственный в меня поверил тогда, благодаря тебе я не отступил и продолжил бороться. Поэтому, если ты захочешь расстаться, всё это окажется отчасти бессмысленным. Я хочу пройти через все трудности с тобой, какими бы страшными они не казались. Я хочу попробовать. Хан грустно усмехается, задумчиво отведя взгляд. — Я называл тебя трусом, а сам испугался при первом намёке на сложности. Иронично получилось. — А ты готов рискнуть, Хан? — с каким-то недоверием в голосе спрашивает Минхо. Джисон несколько секунд всматривается в кошачьи глаза напротив, обдумывая ответ. — Я готов. Мне особо нечего терять, знаешь? Поэтому, если есть хотя бы небольшой шанс, что всё это закончится хорошо, меня всё устраивает. Минхо счастливо тянется к нему, заключая в объятия. — Тогда давай отметим это и закажем пиццу? Весь день ничего не ел. — Только не ту дурацкую с грибами, как в прошлый раз. — У тебя просто нет вкуса. — А ты, видимо, никогда не ел нормальную пиццу.
