Пайкару

Отец и дед Арсена были немного химиками, они хорошо разбирались в ядах, составах различного действия и резине, из которой и делали множество масок. Люпену Третьему такой тяги к этой науке передалась только половина, поэтому в лаборатории он проводил меньшее количество времени, хотя и отлично разбирался в предмете. Вор — работа творческая. Пайкару догнал Люпена возле запертой прочной двери в лабораторию. Он слегка прихрамывал, но делал вид, что ничего подобного. — Не знаю, сколько тут реактивов сохранилось со времени живого отца… — Люпен открыл дверь отмычкой, так как ключа не нашёл, где бы ни искал, и вошёл в просторное помещение, уставленной стеллажами и широкими столами. Пайкару натянул на руки перчатки, лежавшие на полке справа от него, белый халат с крючка, и прошёл к ближайшему столу. Люпен заинтересованно сел на табуретку по другую сторону от Волшебника и следил за тем, как тот рассматривает склянки на свет белых ламп и хмурится, воскрешая в памяти формулу, из-за которой всё и началось. — Я не настаиваю, — произнёс, слегка смущаясь своего слишком уж живого интереса к Пайкару Люпен. — Но… Расскажешь о своём прошлом? Они будто знакомились заново после продолжительной вражды. Но только теперь словами, а не выстрелами в сторону друг друга. — Не знаю… — Пайкару помолчал, в это время по капле отмеряя прозрачную жидкость из вытянутой бутылки в склянку над пока не зажжённой горелкой. Будто бы не замечал своего слепого глаза. Хотя, может, специально… — Ничего интересного… — Но как-то ты получил свои «магические» способности, верно? — Я родился в неблагополучной семье… — начал Волшебник тихо, отставив реактивы в сторону. Он не чувствовал, что его принудили, ему и самому хотелось проверить уровень доверия между ними обоими. Станут ли они друзьями? -… так что вскоре оказался просто выброшенным на улицу лет в пять, потому, что меня было нечем прокормить. Позже меня подобрал бродячий цырк. — А, ну всё с тобой понятно! — догадливо поднял брови Люпен. — Свою формулу я придумал в год совершеннолетия, — продолжал Пайкару, пропустив восторг Люпена мимо ушей. — В нашей команде был один мальчик, акробат. Он был моим ассистентом. И однажды я захотел протестировать на нём этот состав… Волшебник замолчал. В его глазах отразился на секунду испуг, вилимо, тот самый, который пронзил его сердце, когда эксперимент не удался. — В результате, я стал убийцей. Меня без суда сослали в тюрьму, где я доработал формулу в своей голове. Через два года я сбежал… — Неудивительно. Но погоди… — Люпен остановил его ладонью и недоумевающе поднял голову. — Ко мне приходила мстить твоя жена. Вот чего я не понимаю. У меня до сих пор на руке шрам, она хорошо метает ножи со встроенной бомбой… -… и женился, — закончил фразу Пайкару. На этот раз он чуть было не улыбнулся, но подавил улыбку. — Думаю, Юна до сих пор жива. Он замолк, печально склонив набок голову. Он вспомнил о жене только сейчас и стыдился этого. Как там она без него? Продолжает обучать наёмников для убийства Люпена? — Ладно, но мне интересно, как такой авторитет, как ты, учитель одних из самых свирепых наёмников и вообще волшебник, скатился из князи в грязи? — Арсен подпер ладонью щеку, слушая. — Тот самый Айдез, о котором вы говорите, явно имеет ко мне какие-то личные счёты, хотя я никого с таким именем в своей среде не встречал. Так как я командир наёмников и изобретатель, меня много кто пытался сместить с высокого поста, даже сам Кинг. — Убийца моего отца? Ты его знал? — сразу помрачнел Арсен, положив ногу на ногу. — Да. Изначально мы с ним работали вместе, а потом стали соперниками. — Так Айдез и есть последователь Кинга и занимается примерно тем же, чем ты! Правда, он готовых наёмников нанимает, а не обучает… Получается, вы оба были под крылом Кинга, если можно так выразиться. Может, где-то и столкнулись. — Вероятнее всего… Как только разберусь с ним… — голос Пайкару оборвался на высокой ноте, и он тяжко выдохнул, схватившись за рану. Его шатнуло в сторону, и он схватился за стол свободной рукой в попытке остановить падение. — Всё в порядке? — встревоженно спросил Люпен и, осторожно схватив его за плечи, усадил на стул у стены рядом с собой. — Да… — Пайкару отдышался, часто, по-собачьи, пока боль не утихла, с хрипением приняв более удобную позу. — Просто никогда раньше таких ран не было… — Посиди. Тебе не надо резко двигаться. — Помню… Люпен, — он взглянул на вора и рукой с длинными ногтями повернул на себя его лицо за подбородок. Столько пронизывающей серьёзности Арсен ещё не ощущал от кого-либо. — Можешь мне пообещать кое-что? — Могу, — честно ответил вор, прочувствовав всю суровость голоса Волшебника. — Если я… погибну, — более мягко выразился мужчина, — отвези меня к моей жене. Я хочу, чтоб она похоронила меня. — Хорошо. *** — Я стреляю на счёт три, — Дзигэн взвёл курок «Магнума», целясь Люпену в кончик правого плеча. — Не ври, ты всегда с первого раза палишь, — слегка взволнованный Люпен в одних брюках стоял перед напарником, уперев руки в бока. Пайкару внимательно следил за стрелком, одновременно кушая рис с тушёнкой, который заботливо предоставил Дзигэн, утверждая, что это вкусно. Мужчина откашлялся, вытянул руку с пистолетом и прокричал: — Раз! Люпен дрогнул и зажмурился. — Два! Пуля вылетела из ствола и отскочила от плеча вора, как мячик от стены. — Получилось! — Арсен от счастья случайно сказал это на французском, победно сжав кулаки. — Отлично, — Пайкару отряхнул руки, облизнул губы и скомандовал, встав со своего места: — Раздевайтесь. Гоэмон недовольно нахмурился и пошёл в дом, провозгласив, что «в этом участвовать не будет». Дзигэн послушно снял с себя верхнюю одежду, и Пайкару вылил ему на плечи вязкий состав из склянки, после чего начал тщательно растирать его, стараясь достать даже до кожи под спутанными волосами на груди. — Глаза закрой, — Пайкару сам снял со стрелка его головной убор, после чего поставил ладонь козырьком над тёмными глубоко посаженными глазами Дзигэна и вылил состав ему на голову. — Давай я тебя, — лаконично выразился Люпен, приняв от Волшебника остатки. — Гоэмон, хватит дурака валять! — позвал Дзигэн, одеваясь. — Иди сюда! — Я достаточно натренирован, чтоб не допустить своего убийства! — ответил басовитый голос самурая с веранды. — Это бесполезно, — обречённо вздохнул бородач. — Он тебе абсолютно не доверяет, Пайкару. — Я не против, — безразлично ответил Волшебник. — Пускай пеняет на себя. Люпен размазывал состав по ожогам очень осторожно, будто боясь, что они ещё болят. К красному шву вор решил не притрагиваться, как только он начал выливать на рёбра Пайкару (груди там вообще не осталось) состав, струя, потёкшая к ране, заставила мужчину вздрогнуть и со стоном зашипеть. Скоро все были готовы. — Главное, не попасть в воду, — заключил Люпен, заводя мотор отцовской машины. Дзигэн сел рядом, как всегда положив ноги на приборную панель и закурив, Пайкару пришлось сесть на заднее сидение рядом с помрачневшим Гоэмоном. Машина тронулась, и Люпен по пути продолжал объяснять план, который они составили на коленке с циничными вставками Дзигэна. — Если он находится в тех апортаментах, о которых я думаю, мы можем пролезть через стену, Гоэмон разрубит проволоку под напряжением…