Под покровом Слизерина

Его фамилия Уизли, — старая чистокровная фамилия волшебников. По сей день Уизли находятся в родстве с чистокровными семействами Блэк, Малфои, Пруэтты и другими. Они всегда отличались рыжим цветом волос. Но эта семья также «славилась» небольшими доходами, что в сочетании с «осквернением крови» (они никогда не гнались за чистотой крови) делает их достойными лишь презрения. И как гласила их история, по сути каждый из Уизли должен был попасть на факультет Гриффиндор в школе магии и волшебства Хогвартс. Но лишь одному из Уизли свезло попасть на Слизерин. И поныне юноша, Адалард Уизли, едва ли не презирает свою бабушку, Цедреллу Блэк, которая когда-то училась на Слизерине. Он единственный из всех своих братьев и сестры попал на этот факультет. Но по большей части ему было категорически похуй. К нему в семье всегда обращались коротко — Ади. И когда-то он был жизнерадостным, всегда улыбался и был приветлив, отзывчив. Часто проворачивал шалости с Фредом и Джорджем, его старшими братьями-близнецами. Но с момента поступления в Хогвартс, он стал другим. В школе постоянно он — объект насмешек, козёл отпущения, и для никого уже не в новость, когда Адалард вновь с кем-то из сокурсников завязал драку. С другой стороны, парень мог быть отличником, но не все предметы вызывали у него бурный интерес и прилагать особые усилия он не собирался, что соответственно портило картину. Ему нравится квиддич, Зельеварение, Заклинания и... Тёмные искусства. Как-то полгода назад ему удалось купить книгу по Тёмным искусствам и сохранить это в тайне. Пока мать проверяла комнату на очередное наличие бомб-вонючек, которые так веселили его с близнецами, он прятал книжку при помощи некоторых заклинаний, и ему безумно везло. К сожалению, не только слизеринцы относились с издевкой к Уизли, но и преподаватели: Северус Снейп, будучи его деканом, считал его ошибкой напротяжении пяти курсов, и каждый раз его наказывал аж за правильно выполненное задание, профессор Трелони всегда предсказывала ему смерть и ругала «плохую» ауру юноши, что приносит одни несчастья, куда он не придёт. — Я был бы рад, если сбылось ваше предсказание, профессор, — каждый раз сухо и с некой издевкой отвечал он, пока та в панике тряслась над ним. Адалард теперь слишком отстранённый, семья переставала играть большую роль в его жизни. С Чарли, Биллом и Перси (его старшими братьями) общался крайне редко. В школе с Фредом и Джорджем как-то тоже не особо, но они всегда его звали куда-нибудь: закатить крутую вечеринку в чьей-нибудь гостиной, подорвать пару толчков в туалетах или поприкалываться над Филчем; близнецы всегда искали повод провести время с братом. С Рональдом (его двойняшка, который вовсе был не похож на него) не контактировал вообще, как будто они друг другу никто, и каждый раз, когда Ади отчитывали, Рон краснел до самых кончиков ушей, выслушивая, какие же они оба жалкие. С малышкой Джинни Адалард был трепетен: он любил свою единственную сестрёнку и всегда пытался ей помочь, поддержать и даже проводить вместе время, но та скромничала и немного побаивалась брата. Юноша часто молчал, а когда Драко Малфой, по сути его родственник, открывал рот в его сторону и в очередной раз поливал грязью, ему было даже время от времени смешно: Драко с его дружками пытались вывести сокурсника на эмоции, устроить какой-нибудь конфликт. Ади это понимал и действовал по случаю. Потасовки с Малфоем и его компанией, конечно, не частое зрелище, но их было достаточно. Юноша как-то раз начал вести подсчёт:

Малфой: 3 Нотт: 5 Гойл: 8 Крэбб: 8 Блейз: 0 Паркинсон: 1

Даже Пэнси Паркинсон умудрилась подраться с Уизли. Вернее, она просто хотела ему выцарапать глаза за язвительный ответ в сторону своего обожаемого Драко Малфоя, но попытка вышла неудачной: сокурснице не помогли даже её блядские каблучки, и, вцепившись, как обезумевшая кошка, повисла на нём, раздирая до крови своими ногтями кожу его шеи. Адалард едва не пнул её ногой, когда та ухитрилась порвать его идеально чистую рубашку. Эта девушка вызывала дикую неприязнь у Уизли; писклявый голос, лицо как у мопса — фу. — Как твоя мамаша, Уизлик? — поприветствовал Малфой новой порцией заезженных издевок. — Ещё не сдохла от вас, новорождённых? Адалард сидел в гостиной, задумчиво уставившись на огонь в камине, когда шайка Малфоя вернулась с ужина. Уизли думал об очередной тренировке по квиддичу, где в его власти было выложиться по полной, в какой-то степени забыться и думать лишь об игре. Моментами он вспоминал с лёгкой улыбкой, как раньше дома, в Норе, с близнецами играли в квиддич, учили Джинни летать на метле тайком от матери. А теперь, с учётом того, что Уизли состоят в своих командах по квиддичу, интенсивно и до потери пульса тренируются каждые летние каникулы, и Ади был только рад этому. — Совсем оглох, что ли? — Драко, ему всё равно, — пояснил Блейз. — Можешь даже не стараться. Блейз Забини... Скорее всего, единственный парень на факультете, которому начхать на Адаларда. На самом деле, ему всё равно на всех; он общался лишь с бригадой Малфоя и сестрами Гринграсс, великолепными блондинками. И, если верить слухам, с одной он даже встречается. — Всегда знал, что Уизли — бестактные, невоспитанные животные, — самодовольно заявил Драко. — На Слизерине учатся те, кто могут позволить себе только лучшее. — Лучшее, говоришь? Адалард усмехнулся. Как же его забавляли петушиные речи Драко, они невероятно поднимали настроение. Он оценивающе взглянул на парня с платиновым цветом волос: строгий костюмчик, лакированные ботиночки и хорошая укладка — пафосный слизняк, который кроме выпендрёжа, ничего и не умеет, лишь папачкино богатство и положение вытягивало в обществе. Даже с крутой метлой Малфою не удавалась роль Ловца в квиддиче, только вечно отвлекался на визги Паркинсон или что-то ещё, что посещало эту дурную платиновую башку. — Чего ухмыляешься, рыжий индюк? — Неужели научился без своей мамочки чистить туфельки? — Не смей говорить о ней, — зашипел Драко. — Эй, Малфой, моя мать хотя бы не вылизывает меня, хорёчек. Уизли снова ухмыльнулся — он знает, на что стоит давить. На четвёртом курсе профессор по Защите от Тёмных искусств трансфигурировал Малфоя в белого пушистого зверька, когда тот собирался атаковать известного Гарри Поттера заклинанием, после чего вся школа ещё долго тайно хихикала над Малфоем. Но это не столь выводило хорька, как упоминание его родителей. Он всякий раз хватался за волшебную палочку, дабы наказать обидчиков его семьи. И сейчас самый подходящий момент для Малфоя, подойти и врезать Адаларду. Драка в гостиной... Такого ещё не было, да и звучит интересно. Малфоя никогда не останавливало, что Адалард на голову выше его и при новой стычке вновь получит хорошие синяки с переломанным носом. Будто, кроме рыжего парня, для издевок никого нет. Видимо, мало подружки его брата Рона, которую Малфой постоянно называл «грязнокровкой», или же Гарри Поттера, парня, известного как «мальчик, который выжил» или же просто «избранный». Нет, Уизли не был фанатом потасовок и извечных перепалок. Он просто надсмехался и доказывал, что это всё не стоит внимания, в этом нет смысла. Ему интереснее учиться и быть в одиночестве, нежели тратить итак бесценное время на выскочек. — Да как ты смеешь... — И дня не пройдёт, дабы Драко Малфой не позадирал кого-то! — как бы осуждающе, заявил мелодичный женский голос. Из спальни девочек выскочило несколько сокурсниц: Астория и Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис и Эйра Критче. Они, посмеиваясь над мальчиками, прошли мимо, держась под руки, и, похоже, вовсе позабыли об одной. Навряд ли Эйру можно назвать их подругой, обычно её видно лишь на уроках или в Большом зале. — Драко, мне кажется, тебе пора бежать к Пэнси, — Эйра остановилась в проёме между спальней и гостиной, оперевшись плечом о стенку. — Бедняжка уже страдает без твоего интимного внимания. Девушка повернула голову в сторону Уизли. Окинула его взглядом, пробежавшись от макушки до пят. Но в её взгляде читалось равнодушие и придирчивость. Затем обратно отвернулась. — Увидимся позже, парни, — бросил Драко и удалился в спальню девочек, задев плечом девушку. Остальные вышли из гостиной. Повисла тишина, которую нарушали тиканье больших часов гостиной и потрескивание поленьев в камине. Эйра оттолкнулась от стенки и побрела к столику, на который в следующую секунду уселась. — Можешь не благодарить, — сказала она. — Мне не нужна была твоя помощь. — Тебе разве не надоело терпеть Малфоя? Все эти суматохи? — Мне всё равно. — Ты прикалываешься? Адалард устало прикрыл глаза, скрестил руки на груди, едва присползя на диване. Он бы проигнорировал её, но вопрос сам сорвался с уст: — Зачем ты со мной разговариваешь? Оба замолчали. Всё, что знал о девушке Ади, это то, что она — его сокурсница и также не столь разговорчива со всеми, даже скрытная в какой-то степени. Слизеринка среднего роста, со строгими чертами лица. Чёрные длинные волосы всегда были собраны в высокий хвост и две короткие пряди, предательски выбившись из идеальной прически, свисали по бокам. — Мне нет до тебя никакого дела, Уизли, — наконец ответила она. — Можешь не... — Если ты ищешь собеседника, то твои подружки давно ушли. — Они не... — Не оправдывайся передо мной, — вновь перебил Адалард. — Мне всё равно. — Ты ведёшь себя как ребёнок. Не находишь? Уизли до последнего не хотел поворачиваться к ней, беседовать, но та по какой-то причине донимала его. Он едва повернул голову, опираясь об спинку дивана, ловя девушку в поле своего зрения. — Ты продолжаешь говорить со мной, не понимая зачем, — до тошноты спокойным и безразличным тоном ответил он. — Я даже не знаю, как тебя зовут. Думаешь, есть дальше смысл что-либо обсуждать? В то время как Адалард говорил, он отрешённо изучил её лицо: идеально ровные и острые черты лица, ярко выраженные, высокие скулы. Строгий, колючий, пронзительный взгляд, дополненный тёмными тенями на веках. Особое внимание привлёк ярко-серый цвет её глаз, почти серебряный. Девушка походила больше на ведьму, нежели на обычную волшебницу, что придавало ей больше суровости. Он отвернулся. Взял в руки книжку о Тёмных искусствах, что рядом была припрятана, и раскрыл на нужной странице. Сокурсница прожигала его недовольным, высокомерным взглядом. Ей не было никакого дела до Уизли и помогать вовсе не собиралась. Если бы не Паркинсон и её капризы, она бы не спустилась из спальни, где сидела бы, закрывшись зелёными пологами ото всех. Но, в целом, последив за слизеринкой, можно отметить, что обычно она всем недовольна, ей также не все предметы даются легко и нет интереса до кого-либо. Что-то ей не давало покоя. Брюнетка соскочила со стола, уверенной походкой подошла к Уизли, встав перед ним. — Эйра Критче, — представилась она, механическим движением протягивая руку. В её тоне чувствовалась власть, уверенность в себе, чему позавидовали бы сотни девчонок. В ней определённо есть свой стержень — настоящая слизеринка! Адалард не сразу посмотрел на протянутую ему руку, соответственно и на саму сокурсницу. Он выгнул бровь так, что она бы точно коснулась потолка, разглядывая всю серьёзность её лица, едва ли не с насмешкой. — Понятно, — вернувшись к недочитанному абзацу, ответил он. — Пф... Эйра недовольно закатила глаза, скрестив руки на груди. Она сердилась, не понимая даже из-за чего, лишь вперила свой взгляд на сидящего перед ней юношу с рыжими волосами. Его внешность цепляла: бледноватая кожа, усыпанная веснушками, прямой нос, губы тонкие, а брови аккуратные, изогнутые. Подтянутое тело, широкие плечи... Длинные тонкие пальцы сейчас сжимали книжку. А что про глаза? Глаза у Адаларда запоминающиеся, особенные — орехового цвета... Он мог быть идеалом девчонок, которые бегали бы за ним толпами и тихо вздыхали, но он учится на Слизерине и его фамилия Уизли. Может, девушки всё-таки тайно шепчутся о нём, но добиться его внимания или же находиться с ним в одной компании, наверное, как минимум странно: никто раньше и не видел, как Адалард с кем-то долгое время контактирует, как улыбается по-настоящему чей-то шутке. А кто-нибудь из Хогвартса вообще слышал его смех? Может, только семья... Одинокий и серьёзный. Даже на Святочный бал, который проходил на четвёртом курсе, Уизли пришёл один, без пары. Он, попивая алкогольный напиток, который откуда-то притащили Фред и Джордж, наблюдал за пляшущими учениками, что так безудержно веселились. — Это что, книга о Тёмных искусствах?! — непонятным даже для себя голосом спросила сокурсница. — Не твоего ума дела, — всё также равнодушно отвечал он. — Не боишься, что настучу? Уизли оторвался от книги. Он холодно посмотрел на неё, не отрываясь, показательно захлопнул книжку. Достав палочку, он прошептал заклинание и коснулся обложки. Она изменилась и теперь название «Тёмные искусства и их применение» гласило совершенно другое: «Разбор полётов. Квиддич». Раскрыв на случайной странице, Адалард показал девушке. — Кто-нибудь поверит тебе? — Твоя взяла, — фыркнула она. — Но... М-м... Где ты её взял? Адалард, вернув настоящий облик книге, настороженно прижал её к себе. Он не доверял Эйре. Скептически всмотрелся в её лицо. — К чему этот вопрос? — Не важно. Просто скажи, откуда ты её достал; она же стоит уйму денег, наверное? — Ещё чего. Я тебя едва знаю, ещё и говорить, откуда у меня «запрещённая» книга? Он внезапно вскочил. От яркого пламени в камине его ореховые глаза сверкнули будто молнией. Адалард остановился вплотную перед Эйрой Критче и смотрел на неё свысока. На его лице красовалась неприязнь и враждебность. Он хмурился. Суровый взгляд был чётко направлен в её глаза цвета блестящего серебра. От такой неожиданности Эйра хотела отпрянуть, но не сделала этого, лишь напрягла плечи в гордой осанке. — Чёрта с два, — хрипло, тихо закончил Уизли. Он считывал эмоции, пытаясь понять, что же девушка хочет от него. — Страшно, ведьмочка? — Ты не из тех, кто может хладнокровно запугать человека, Адалард. — Мне всё равно, — вновь повторил эту фразу. — Ты меня вовсе не знаешь. Что ты пытаешься вытянуть из меня, Эйра? — Ровным счётом ничего, — скривилась она. — Ты не объект моего интереса. Он не ответил, только самодовольно ухмыльнулся, задирая чуть выше голову, и таким образом поставил точку на этой теме. Адалард сделал шаг назад, развернулся и зашагал прочь. Критче поджала губы, прожигая его спину взглядом. — Наши судьбы связаны, Ади, — выпалила она вслед ему. В ту же секунду отвернулась к камину, закусывая губу до крови. Что же такое? Как приставучая Пикси ведёт себя. Её поведение порождало недоумение, но парня это не заботило. Она не внушала особого доверия, а её странное появление и разговоры вызывало подозрение. Адалард остановился. Она его назвала «Ади» — как это глупо. Его называли так только члены семьи и больше никто. Лицо покрыло напряжение. Он медленно повернул голову в бок, в ожидании продолжения, уставился в каменный тёмный пол. Но Эйра не говорила. Она вновь обернулась к нему. Волновалась. — Что? — после долгой паузы переспросил он. — Профессор Трелони недавно предсказала, что наши судьбы связаны. Ты же неспроста интересуешься Тёмной магией? Смех. Уизли громко, издевательски рассмеялся. Впервые... Именно она слышит его смех, хоть и саркастичный. И больше никто другой. Стало даже как-то неловко. — Ты веришь Трелони? Старой карге?! Он снова рассмеялся. Развернулся к ней и, широко, насмешливо улыбаясь, упёрся одной рукой в бок, а второй, в которой держал книгу, жестикулировал. — Эта дура мне каждый раз говорит, что вокруг меня одни беды, и скоро я сдохну жуткой смертью, — он невоспитанно ткнул пальцем в воздух, в сторону девушки. — И что? Где это всё? Держись от меня подальше... — Скажи, почему ты читаешь эту книгу! — с последней надеждой выкрикнула она. — Я не обязан перед тобой отчитываться, Критче, — рявкнул Адалард. — Ещё не хватало, чтобы всю эту чепуху кто-то подслушал и распиздел на всю школу. И так проблем хватает без тебя! Критче... Да откуда ты взялась? Новая семейка приспешников Волдеморта? — Ох, простите, мистер Уизли из семьи, которая не добилась в своей жизни ровным счётом ничего! И откуда ты берёшь галеоны на книгу и дорогие костюмы? Воруешь небось, да? Уизли прыснул со смеху. На его лице появилось выражение брезгливого сочувствия. Эйра оказала впечатление глупой, наивной девчонки, которая делает вид, что такая серьёзная и ей всё равно, — слабая. Но получше Малфоя с его друзьями-идиотами. И всё же Адалард собирается уходить. Он направился в спальню мальчиков, медленно, вальяжно, словно расхаживал по дому, прощаясь с уходящими гостями. Ему нравилось местоположение гостиной. Подземелье, холод, сырость... Для одинокого времяпровождения самое то. Сейчас ему хотелось лишь одиночества: забраться на кровать, закрыться зелёными пологами от мира и глядеть в темноту, попутно размышляя обо всём, а может, даже и колдуя что-то. И, о как же он будет рад, когда зайдёт в пустующую спальню. Ступив на первую ступеньку, он напоследок взглянул на обескураженную девушку. Адалард потряс головой, снова рассмеявшись, и продолжил свой путь в спальню.