Под покровом Слизерина

Безумие и обилие алкоголя окутало учеников с головой. На такие вечеринки дозволено приходить пятикурсникам и старше, в некоторых случаях даже по приглашениям. Во времена, когда Фред и Джордж Уизли ещё учились в Хогвартсе, было самое лучшее веселье — сливочное пиво, что было разбавлено невесть чем одурманивающим, кумар-трава, редким явлением был и тяжёлый алкоголь; парни умели навести шуму и устроить «фееричное шоу». Сейчас стало по-круче, но без двоих лучших тусовщиков школы как-то не то. Ади удавалось попадать на такие мероприятия: большинство вечеринок проходило либо у Слизерин, либо у Пуффендуй. Парню неоднократно доводилось оказаться в самой жиле сумасшествия, горячих тел и просто обкуренных, пьяных учеников, ведь приходя помогать расширить помещения, украсить их как-то и создать необычную атмосферу с помощью различных заклинаний, давало некий иммунитет — никто не в праве тебя трогать в ближайшее время, сиди хоть целую ночь в углу и дуй, убейся в слюни. Обычно близнецы загорались устроить какой-нибудь интерактивчик, после которого мало кто оставался в сознании или мог контролировать свои действия. Но такой иммунитет давался далеко не каждому, скорее каким-то авторитетам, а таких было достаточно, но ученики всё равно им не пользовались — жажда отрыва и приключений в такую ночь была сильной. Братья пытались несколько раз затащить Адаларда в их безумные «игры», как поскорее нажраться, или соревнования, но безуспешно. Теперь вечеринки проходили несколько иначе: поставки веселящих субстанций, кумар-травы, алкоголя и ещё множества различных изобретений, которые были разработаны близнецами, что решили открыть свой магазин, как было по началу, с приколами, — пользовались большим спросом. Фред и Джордж не остались равнодушны к заядлым тусовщикам Хогвартса и решили оставить хоть какую-то частичку своего безумства в школе. Эта идея реализовалась лишь недавно, но уже окупилась — если бы не их братец Ади, пришлось бы уговаривать кого-то из знакомых или проворачивать махинации... Адалард спокойно согласился на сделку братьев: он получает от них товары, которые доставляются лишь на тусовки, и вёлся подсчёт, от которого зависела небольшая выручка для Ади. Большая часть спроса шла в магазин близнецов, а остальное — для младшего брата. Но откуда брались сами деньги? Вход был так-то бесплатный, да и всё что так веселило молодёжь тоже, но эта тайна останется, видимо, только с ними. На удивление, такие тусовки были наподобие мирной зоны: серьёзные конфликты не приветствуются (сразу вносят в чёрный лист), всё, что было на вечеринке, остаётся только там. Конечно, сплетни ползали, но старались как можно быстрее сократить такие случаи. Да и в большинстве случаев крыс такого общества «выводили». Ади всегда забавляли слова близнецов, которые были сказаны на последней их совместной гулянке: — Эти ребята хотят что-то стоящее на вечеринках, — говорил Фред. — А мы в силах помочь получить то, что хотят, — поддерживал брата Джордж. — На этом можно нехило срубить! В какой-то степени и вправду не хватало этих сорванцов: вокруг них всегда вились красивые девчонки, которые были готовы хорошенько потрахаться ради какой-нибудь халявы или удостовериться, что в постели они действительно хороши, — это всегда веселило парней; они знали своё дело. Сейчас никто не смог бы повторить тот движ, что был раньше, если только их давний друг, Ли Джордан, но не в одиночку. Ли был лучшим комментатором квиддича и часто зависал с близнецами. Помощником мог выступить Адалард, разрядить обстановку по-настоящему, но в его идеях царила некая жестокость и в какой-то степени даже похоть — такое навряд ли зайдёт ребятам, к тому же Ади здесь никто. Слизеринки, будто демоницы, отдавались танцам и алкоголю, крутя интенсивно бёдрами. Сегодня прибыло побольше когтевранок — может, кому повезёт? Все факультеты хороши по-своему, только узнай хорошенько... И все они как ночные бабочки, сбежавшиеся на бал, где их поджидают злобные ящеры. По своему обычаю, Ади расположился на кожаном диване. Даже сегодня он одет строго: чёрные брюки, любимая белая рубашка, что была несколько расстёгнута у воротника, с приспущенным галстуком. Выглядел с пафосом, но это добавляло сексуальности: рубашка предостаточно облегала подтянутое тело. Он делал время от времени тяжки, отчего тело расслаблялось, а в мыслях только одно: это место — западня, ловушка, яма. — Чёртов шабаш, — каждый раз он повторял себе. Он жадно наблюдал за разгорячёнными девчонками, кружащими рядом с друг другом или же парнями. В какие-то моменты некоторые девочки уже жались в углах, ласкались, целовались — милые кошечки. Глоток, ещё глоток огневиски, и начинается самый разгар. Где-то мелькнул высокий хвост Эйры, той занудной ведьмочки, что недавно доставала Уизли своими бреднями. И что-то на мгновение приятно потянуло в районе живота, сразу отпустив. Перепил, что ли? Она красива, спору нет — есть в ней своя изюминка. Наверное, если бы Уизли хорошенько нажрался, мог бы затащить её в постель, но есть ли в этом смысл? Хотя, столько красивых девушек в округе, что хоть с каждой развлекайся всю ночь. Эта вечеринка явно будет необычной — это ощущается каждой клеточкой тела, заставляя содрогнуться. Сладкий дым в перемешку с чужими духами, одеколонами кружит голову, музыка манит, а алкоголь греет, и слышны довольные визги пятикурсниц. Ради такого всё же стоит приходить, как минимум раз, дабы увидеть насколько в учениках порой бурлит возбуждение, жажда чего-то нового и грехи. Вот кто-то подталкивает Малфоя в сторону Ади, из-за чего тот в мгновение скривился, но всё же зашагал к нему. Предложение было простым: кто кого перепьёт. Как-то слабо для хорёчка, верно? Драко словно растерял всю свою злость и сейчас хорошо подвыпивший. Адалард тем временем медленно поднялся, с насмешкой выдохнул большим облаком дыма прямо в лицо юноши с платиновыми волосами. — Не сегодня, Малфой. И, обойдя его, он двинулся в сторону чего-нибудь весёлого и сладкого. Но, как назло, его удержали — в такие моменты юноше хотелось просто взорваться на месте, хорошенько врезать... Рывок и удар куда-то в районе живота. Очередная драка — чего ещё ожидать? Но в нетрезвом состоянии даже веселее. Стоило бы нарушителей закинуть в чёрный список и выставить за дверь, но не их: девчонки навряд ли бы отпустили героя-их-сердец-Малфоя, который в принципе занят мопсовидной Пэнси Паркинсон, а выгонять Ади — плохой вариант, никто больше не будет поставлять столько «веселья». Голоса, женские и мужские, слышались отовсюду, то затихая, то раздаваясь с новой силой. Пока оба катались по полу, нанося друг другу удары, толпа не собиралась разнимать их; кто-то из дерущихся даже ухмылялся такому вниманию окружающих. Растрёпанные, с подтёками на лицах, порванными рубашками остановились — Ади вновь выигрывал. Малфой оказался под Адалардом, который держал его за воротник, скалился в мимолётном гневе, окутанный адреналином. Кто-то присвистывал, кто-то подначивал ударить вновь Драко по лицу или же собраться с силами и наконец поставить на место Уизли. Но они оба замерли. Во рту ощущался привкус крови из разбитой губы, с которой уже успело накапать на пол и размазаться по рубашкам. Снова разбитый нос Малфоя вызывал улыбку и чувство победы, очередной победы. — Думал, ты успел выучить пару новых приёмчиков, Драко. — Да пошёл ты! С этими словами юноша харкнул кровью прямо в лицо Уизли. Со стороны всё ещё слышались чьи-то жаждущие возгласы «Врежь, врежь ему!». Такая обстановка не вызывала особого ликования у юноши, наоборот омерзение, было гадко и противно. Уизли было не особо понятно, на что он больше злится: на то, какие в обществе гнилые люди, или на очередную выходку Малфоя. Он поднялся, вытер лицо и оглянулся на толпу. — Сборище дурачков... Потом оглядел себя и заметил, что одежда была частично порвана, а всё тело усыпано свежими синяками, кровоточащими царапинами. Адалард вернул взгляд к Драко, что до сих пор валялся на полу — почему-то именно сейчас ему захотелось рассмеяться от жалкого вида сокурсника. В то же время сводило с ума и заставляло терять рассудок — Ади хотел врезать ещё несколько раз или применить какое-нибудь Непростительное заклятие. От такого у самого похолодело в жилах, добавляя новые ощущения. Но кто-то тряхнул его, схватил за руку и утянул подальше отсюда. Какая-то девчонка с чужого факультета осмелилась и утащила Уизли в спальню мальчиков. Она, так сказать, восхищённая, вызвалась помочь привести юношу в порядок, но скрыть интерес к нему получалось плохо. Её взгляд блуждал по полуоголённому торсу парня. Девушка, закусив губу, тыкала на ранки смоченной ваточкой (видимо, с заклинаниями она не особо в ладах), что выглядело крайне неумело и нелепо. Это забавляло Ади: а вот и жертва этой незабываемой ночи. В последний момент взгляд Уизли изменился. Если раньше он был каким-то надменным, с долей равнодушия, то сейчас приобрёл заинтересованность и... желание? Слизеринец аккуратно, но крепко ухватил руку девушки, отбросил в сторону, подавшись чуть к ней, приглашая к действиям. Затем горячее дыхание обоих смешалось, и всё, чего хотелось Ади, так это просто развлечься. Он нежно провёл по её талии рукой, спускаясь ниже, потянул вверх за край одежды. Прошёлся по нежной коже бёдер, пока вторая рука нашла её грудь. Та подалась вперёд, накрывая покусанными губами его губы, и в поцелуе оставила сладкий стон, когда палец Уизли начал вырисовывать круги вокруг её соска. От такого «вздоха» стало неприятно тесно в брюках. Дрожащие руки девушки неуклюже расстёгивали оставшиеся пуговицы на рубашке Ади. Но это не входило в его планы. Он разорвал поцелуй, цепко и плотоядно уставившись в её глаза непонятно грязного цвета. Кажется, та таяла прямо на месте... Её щёки заметно покраснели, а по глазам читалось дикое желание. Что ж, такие желания всегда исполняются в этой спальне. И разум юноши окончательно затуманился похотью. — Коснуться её тела... Сейчас же. Скинув наконец рубашку, он подхватил и уложил девушку полностью на кровать, устроив её в позе получше. К счастью, на ней уже не было верхней одежды, и «голодные» глаза пожирали привлекательные изгибы тела и формы. Проведя с предвкушением по внутренней стороне бедра, рука остановилась у трусиков. Девушка закусила губу и моментом сняла с себя бюстгальтер, обнажая возбуждённую грудь. Её взгляд цеплялся за бугор, что теснился за ширинкой чёрных брюк, и желание становилось только сильнее. Уизли со зловещей ухмылкой провёл пальцем по влажной ткани. Одного только её вздоха хватило сорвать эту ненужную вещь с неё, перевернуть к себе и прижать. Стоя на коленях, оба сгорали от возбуждения. Его крепкие руки обхватили маленькую грудь и спустились вниз. Лишь коснувшись её мокрой промежности, девушка нервно вздохнула, пытаясь сжать бёдрами кисть руки, но юноша обратно раздвинул их коленями. Она едва не разъехалась в шпагат, если бы не руки Уизли. Нежные массирующие движения на эрогенных местах быстро заставили девушку вскрикнуть от удовольствия и прижаться сильнее. Она тёрлась об пах, будто в унисон с движениями парня. От этого хотелось больше и жёстче, но не так быстро. И решение приходит тут же. Ноги девушки уже подкашивались с её тихими стонами, и через некоторые секунды она лежит на спине, готовясь к продолжению. Тонкие, длинные пальцы проникли в неё, а губы застыли над сосочком. Нежное, медленное круговое движение языком по нему вновь вызвало блаженный стон. Горячо выдохнув, Адалард жадно впился в грудь, одной рукой помогая массировать другую, а второй ощущал всю влажность промежности девушки. Она выгибалась, громко постанывая; её удовольствие граничило с эйфорией, что вот-вот настигнет её. Она раскрыла рот в безмолвном крике, когда её постепенно накрывала волна оргазма. На это стоило взглянуть, что и сделал Ади, на миг оторвавшись. — Кричи, — прорычал он. И она закричала от удовольствия, когда её соска коснулись ровные зубы и ласкающий язык. Её тело дрожало несколько секунд, пронизывая каждую клеточку блаженством, прежде чем Уизли равнодушно отстранился от неё. С непонятной брезгливостью он вытер руки об одежду незнакомки, быстро накинул свою рубашку, кое-как застегнув её. Довольный собой, Ади покинул спальню, давая девушке прийти в себя. Народ так и веселился, но теперь изредка поглядывал на звёзд этой вечеринки. Лишнее внимание добавляло какую-то особенность к этому дню, и хотелось бы напиться вдребезги. И вот в руках уже стакан ароматной жидкости и приятный вкус алкоголя на языке. — Сколько тебе нужно шлюх, чтобы забыть дам? — сквозь музыку донёсся голос. Она. Снова она! Сколько можно являться рядом? Её очередное недовольное лицо и руки скрещены на груди, опёрлась на косяк проёма... А в зубах другой косяк. С того дня, как они говорили, прошло меньше месяца точно, но Эйра будто преследовала, и чувство одиночества и покоя, что обычно ощущалось наедине с собой, постепенно пропадало. Но он не обращал внимания на это, подавляя порцией похуизма. Сейчас она стояла и безразлично курила, с наслаждением вдыхая то, что могло спокойно размазать тебя. Она смотрела в толпу, будто насмехаясь, и повернула голову в сторону Адаларда. Её глаза скользили по юноше с усмешкой. — Следишь за мной? — Слухи быстро разлетаются, — довольно заявила Эйра. — Поздравляю, теперь, тебе будут уделять внимание девчонки. Уизли недовольно прыснул. Слухи ползают на вечеринках, как тараканы по стенам, но каждый боится пикнуть об этом за ее пределами — блэк-лист и забудь о спокойной жизни в Хогвартсе. С такими мыслями Уизли сделал хороший глоток и уставился в толпу. Всё легкомысленное настроение тут же улетучилось с появлением сокурсницы. Внизу неприятно теснило из-за возбуждения, и присутствие Эйры только ухудшало ситуацию. Она его раздражала: её дерзость, её ебанутость. После того разговора в гостиной, она сама изменилась: взгляд приобрел презрительность, осанка стала прямее, а лицо её всё чаще мелькает в толпе. Неужели Уизли искал девушку среди других? Нет, это не так. Единственное, что ему хотелось, наверное, это просто хорошенько выебать Эйру Критче, чтобы та больше не болтала в его сторону. Адалард взглянул на неё. Она дурманила, как и все косячки с веселящей травкой, красивое тело... Не такое, как у прошлой девушки. В ней всё какое-то особенное, необычное. Даже наблюдать за ней с интересом ботаника было чем-то особенным. Запретный плод. — Что я делаю? Видимо, хорошо впечатался башкой об пол при драке... Критче сделала шаг. И под её взглядом Уизли шагнул назад, как в зеркале. Но кто он такой, чтобы отступать? Ещё шаг от обоих навстречу друг другу и снова вплотную. — Уизли, прикрой хотя бы своё достоинство, — равнодушно промолвила она. Девушка сделала последнюю тяжку и поместила в губы Адаларда курево. Она ухмыльнулась, выдыхая дым, и отступила на шаг. Юноша убрал изо рта косяк, оставляя его меж пальцев руки, с недопониманием глядя на сокурсницу. Он схватил её за руку, когда та собиралась покинуть его, но будто обжёгся. Жгучая боль ударила прямо в ладонь. Уизли ошарашенно уставился на девушку в упор. В глазах то ли стало мутно, то ли юноша уже явно перепил, но увидел нечто: глядя на неё, он увидел в ней демона, от образа которого стынет в жилах кровь. Глазницы пылали будто пламенем, а чёрным был размытый череп, кроваво круглые очертания глаз и раскрытый рот... Когда-то давно отец Адаларда поведал такую вещь, как религия у маглов. В реалиях Магического мира существуют некоторые традиционные ритуалы, которых придерживается в основном каждый волшебник. Мужчина поведал о неких местах: Ад и Рай, в которых живут, так называемые, демоны и ангелы. Было интересно послушать, но с учётом того, что старший Уизли под впечатлением от новенькой удивительной штучки или информации из мира маглов мог что-то напутать, не всегда складывается правильное восприятие. Но Уизли готов был поклясться мерлиновыми кальсонами, что он увидел именно демона. Хотя, по всей видимости, ему хорошенько вдарила новая порция намешанной травки. Казалось, для юноши время растянулось на мучительные часы. Но для Критче прошло всего лишь минута, как Адалард сосредоточенно всматривался в неё. Она только склонила голову набок, наблюдая за ним. Очнувшись, к собственной гордости, Уизли не шелохнулся от испуга. Только вздёрнул подбородок, пряча изумление под напускным безразличием. — Нам ещё стоит всё обсудить, Уизли. — Никогда в жизни. Или только после постели. — Ты — парень ничего, — ответила она на его колкость. — Но в следующий раз, если хорошенько наебенюсь, чтобы стерпеть твой излюбленный похуизм, возможно, и соглашусь. — Увиливаешь? — Тебе давно пора протрезветь, Уизли. И только сейчас тело окатило усталостью и невыносимым желанием оказаться в кровати, крепко уснуть. Облокотившись спиной о стенку, Адалард снова взглянул на неё уже с неприязнью, а не похотью. Его рыжие взмокшие волосы были взлохмачены, рубашка местами порванная и пропитана каплями крови. Под его глазами были тёмные мешки, а сам бледен. Он был похож на какого-нибудь безумца, допустим, на Бартемиуса Крауча, который несколько лет назад прикидывался известным Грозным Глазом, мракоборцем. Мысли начали путаться одна за другой, пока слизеринец пытался принять происходящее. Но, хорошенько проморгавшись, перед ним уже было никого. — Чертовка.