Ожидая рассвет

Эйвери ныне имела особое, «почетное», положение. Преисполненный ярости из-за откровенного непослушания своего ценного насильно взятого приспешника, Волдеморт стократно усилил за ней контроль. Поэкспериментировав чужими руками, Темный Лорд добился сокрушительных успехов в подчинении магии девчонки своей воли. Немного Круцио вперемешку с каплей легилименции — и огонь сокрушал очередных бесполезных пленников в его еженедельном рационе. Она была выдрессированной собачонкой на привязи, которую кнутом подстегивали выполнять грязную работу, планируя в будущем использовать всю ее возможную мощь. Том Реддл знал, что совсем скоро будет последнее сражение, и эта девчонка должна если не преподнести победу на блюдечке, так хоть поджарить ее до идеальной температуры перед преподнесением к столу. Несмотря на подписанные указы о репрессии всех маглорожденных с ее руки, девчонка не покидала просторов Малфой-мэнора. Изредка блуждала привидением по длинным холодным коридорам, проникая в пустые комнаты. Пока не слегла от неизвестной ей болезни, вставая с постели теперь все реже из-за невыносимой боли в колене, на котором медленно разрасталась чернь. Выслушивая на каждом собрании о заслугах приспешников ненавистного ей Хозяина и молча радуясь их провалам, Эйвери была в курсе всех самых важных событий в мире магии, в который сама вернуться не могла. И с замиранием сердца слушала каждый раз пофамильные списки пойманных врагов Волдеморта, страшась услышать знакомые имена. Она больше не могла нормально спать. Стоило ей закрыть глаза, как перед ними сразу всплывали языки пламени, в которых она сжигала заживо ни в чем неповинных людей. Она не могла есть, ощущая всю пищу во рту безвкусным песком, от которого болезненно сводило желудок. Блуждала по велению Господина серой непримечательной тенью, от которой требовались лишь удивительно грациозные навыки палача. Спустя несколько месяцев пребывания в заключении, ее тело стало отказываться слушаться ее после десяток Круцио, благодаря которому Волдеморт приводил ее силы в активную фазу. В тот вечер, когда она потеряла сознание впервые после подобных заданий, она очнулась в своей мягкой постели, а рядом с ней сидела Нарцисса и читала вслух любимую книгу Миллер. Обычные заурядные маггловские сказки, которые звучали ее голосом воистину волшебно, пока домовик помогал Эйвери выпивать укрепляющие зелья. — Когда-нибудь все это закончится, Эйвери. Обязательно. Светлая сторона победит и нам больше не придется играть свои роли в этой войне, — очень часто повторяла миссис Малфой, когда закрывала книгу и заботливо укрывала девушку пледом поверх одеяла из-за холодных ночей. Она говорила это тихо. Еле слышно. Как свою самую главную мечту, о которой никто не должен больше знать. Но в этот раз пробуждение было особенным. Девушку вырвал из дремы душераздирающий женский крик, силками вырывая из уютного небытия. Привстав на локтях под одеялом, Эйвери взглянула в сторону зарешеченного мутного окна, с любопытством понимая, что сейчас день. Причиной криков в мэноре была не она. Это было слишком странно. Поднявшись с постели и надев мантию поверх ночной сорочки, босыми ногами по прохладному полу Миллер пошла в сторону звуков по темным коридорам, облокачиваясь рукой о стену для поддержки раненной ноги. С каждым шагом крик становился все ближе и, наконец, Эйвери толкнула массивную дверь и шагнула в просторный зал. В паре шагов к ней спиной сидел гоблин. Скользнув взглядом дальше, девушка увидела Гермиону и заметно разволновалась. Сначала ей это показалось миражом. Глупой игрой фантазии, которая в последнее время жила своей жизнью и с завидной частотой потешалась над сломленным рассудком девушки. Но Грейнджер была настоящей. Эйвери слышала ее всхлипы, видела дрожь, пробирающую юное тело. В момент с Миллер упала вуаль, мешающая видеть детально всю реальность. Гриффиндорка стала напоминанием о том, что происходит вне стен фамильного особняка Малфоев. — Что здесь происходит? Разъяренная Лестрейндж повернулась к Эйвери с дичайшим взглядом и рывком указала ей палочкой на дверь. — Не твоего ума дело, дрянь! Проваливай отсюда! Вновь опустив взгляд на Грейнджер, пытаясь представить, какую гриффиндорка ошибку совершила для появления здесь, Эйвери качнула отрицательно головой. Всего лишь пара шагов ближе позволили заметить свежую рану в виде кричащей фразы «грязнокровка» на руке девчонки. Это было точкой невозврата. Вся уснувшая в ней из-за постоянно стресса и боли сила начала просыпаться, отзываясь легким покалыванием по коже, с каждым рваным болезненным выдохом Гермионы девушка начинала чувствовать свою магию все отчетливее. Она плавно перетекала в ослепляющую ярость, заставив черты лица Миллер заметно заостриться. Заставив впервые с момента появления здесь пойти наперекор самопровозглашенным героям, встать с колен перед привычным течением времени. Быстрым босым шагом девушка метнулась в сторону и схватила с каминной полки одну из палочек, что лежали там после гостей, для коих в этих стенах было последнее пристанище. Вытянув ее, она без доли сомнения угрожала Беллатрисе. Скосив взгляд на кончик древка и вальяжно выпрямившись, разъяренная ранее женщина звонко рассмеялась, схватившись за живот. — Ты? — она играючи плавным движением указала своей палочкой на Миллер, пытаясь успокоиться после смеха. — Серьезно? Ты решила угрожать мне? Белла резко затихла и внезапно махнула палочкой. Девушка тут же отбила от себя электрический разряд, дернувшись в сторону и кинула в нее Аваду в ответ. Лестрейндж отбила зеленый свет. Черты ее лица исказились, сменив настроение на остервенелое любопытство. — Да как ты смеешь?! Эвери отбила красную вспышку. Синюю. Вновь красную она отрикошетила к камину, от полки которой упал на земь огромный каменный кусок со звоном скатившихся всех палочек, что были отобраны в момент прошедших в этой комнате пыток. Беллатриса рассвирепела. Мастерски скользнув несколько раз в воздухе древком, в девушку ударилась веревка. Обвила бледную шею. Дернув палочкой, она потянула Эйвери к себе, заставив ее прокатиться спиной по полу и оказаться в своих ногах. — Я тебе не грязная шавка, чтобы играться! Дверь резко распахнулась и внутрь зашла чета Малфой в полном составе. Заметно подпитый на постоянной основе Люциус прошел вглубь зала и оглядел беспорядок из присутствующих, что сотворила Белла, с заметным омерзением на лице. Пытаясь сорвать силки со своего горла, Эйвери поймала напуганный взгляд Нарциссы, стоявшей в стороне. Женщина схватила за кисть вошедшего сына, дернув его к себе. — А вот и гости, — зашипела Лестрейндж и все взгляды устремились в сторону вышедшего Гарри и Рона. — Надо же, действительно, мистер Поттер собственной персоной пожаловал на ужин. Юноша начал медленно поднимать ладонь с зажатой в ней палочкой, как Белла игриво пригрозила ему указательным пальцем. — Не спеши, мальчик. Со скрежетом веревок по ламинату, женщина резко перетащила их с горла Эйвери на Грейнджер и подняла девчонку на ноги, прижав палочку к ее горлу. Гарри замер. — Вызывай хозяина, Люциус, — прошипела Белла и получила в ответ уверенную полуулыбку Малфоя-старшего, когда тот оголил из-под рубашки метку и почти прикоснулся ней пальцами. Сжав свою палочку, Миллер резко дотянулась до ноги Беллы и воткнула ее острием в ступню, так же резко вытащив. — Остолбеней! — направив луч света в Беллу, которая от нестерпимой боли отпустила ненароком Грейнджер и наотмашь отбросила от себя проклятие, Эвери встала с места и схватила подростка, толкнув ее в сторону ребят. Малфой не успел никого призвать. Гарри с Роном завели Грейнджер за себя и стали отбиваться от проклятий, пока Эйвери не встала рядом с ними и умело выбила буйным потоком воздуха палочки из рук соперников. — Ты пожалеешь об этом, девчонка. — Не мечтай, —в ответ на угрозу Эйвери сбила Люциуса с ног и кинула сильное режущее в Беллу, пока Гарри отнимал у не особо сопротивляющегося Драко поднятые палочки. Ребята подбежали к появившемуся домовику, и Миллер обернулась к ним. — Эйви, пойдем! — все в ожидании посмотрели на нее. Гарри протянул ей ладонь. Гермиона свела брови домиком, взглядом умоляя подойти, Рон практически сделал к ней шаг, как девушка сразу отступила от него назад. — Я не могу… Он найдет меня, а вместе со мной и вас. Уходите, — с отчаянием проговорила Миллер, в ее голове уже крутились ужасающие картинки того, что с ней сделают после ухода ребят. Услышав позади себя шорох, Эйвери обернулась и взглянула на Беллу, вновь наставив на нее древко, готовая атаковать. — Добби, уводи их! — крикнула девушка, внимательно наблюдая за приспешниками Лорда, как за ее спиной разнесся скрежет перемещения в тот самый момент, когда Белла кинула в их сторону нож. Если Эйвери до этого казалось, что ее жизнь ужасна, то после встречи со знаменитой троицей она поняла, насколько сильно ошибалась. Лимит метража, в котором она могла существовать, сузился до запертой промерзлой комнатушки. Общение свелось на «нет». Сказки, что читала ей в порыве заботы Нарцисса практически каждый вечер, остались лишь приятным воспоминанием, что согревало ее в бесконечные минуты заточения. Эйвери смаковала каждое счастливое воспоминание, с убивающим огорчением понимая, как в них по истечению времени тускнеют краски. Уже не помнила ощущений от мозолистых пальцев, что ласково касались ее шеи. Вороватая улыбка Блэка стиралась телевизионной рябью. Она цеплялась за каждую оставшуюся нить, что связывала с прошлым, и смаковала до изнеможения свои почти позабытые ощущения. Но один день все пошло не по заученному сценарию заключения. Долохов выхватил ее из постели ночью, грубо взяв за плечо и тут же трансгрессировал. С хрипом набирая потерянный кислород из-за внезапного перемещения, с несколькими выдохами Эйвери увидела, что находится в темном лесу. Сквозь туман виднелись толстые кроны вековых деревьев. Под ее босыми ногами проминалась влажная трава, а вокруг стояли пожиратели, вглядываясь вперед. Туда, куда смотрел Волдеморт в ожидании чего-то. — Иди к своему Лорду, шавка, — мужчина толкнул ее в спину. Хромая сквозь режущую боль, Эйвери подошла ближе к Тому, встав позади, в шаге от него. Будучи в одном лишь платье, девушка поежилась от холода, пробирающего до костей. — Его нигде нет, Повелитель, — с осторожностью сказал Пожиратель со стороны. Волдеморт задумчиво вздохнул и сделал несколько шагов вперед, Беллатриса посеменила благоговейно следом за своим господином. — Я думаю, он придет, — произнес он тихо и развернулся, возвращаясь на свое прежнее место, пока остальные почтительно и в страхе перед ним склонили головы. Услышав перешептывания, Темный Лорд обернулся к месту, куда вглядывался до этого времени. Из-за дерева по сухой листве вышел мальчишка. Гарри Поттер. Эйвери задержала дыхание и испуганно посмотрела на своего хозяина. Потом снова на мальчишку. Ее руки мелко задрожали в страхе перед их предстоящим диалогом. Она присутствовала при последней битве, о которой так много говорил Волдеморт. Поэтому она здесь. Этого не должно было случиться! Поттер был в гордом одиночестве лишь со своей палочкой наперевес, среди толпы Пожирателей, что остервенело желали его смерти. Этого не может быть. Он не может сдаться. У него должен быть план! — Гарри, нет… Что ты здесь делаешь?.. — отчаянно проговорил знакомый голос и девушка обернулась на него, только сейчас увидев Хагрида. Его держали на привязи, поставив на колени. Эйвери захотелось рыдать от обреченности положения. Искренне веря в будущую победу светлой стороны, она даже не предполагала подобного исхода. Гарри тягостно молчал, вглядываясь в глаза своего врага и тяжело дыша. Миллер видела кровь на его лице, пыль на куртке, потрепанные волосы. Испугалась, осознав, сколько же она пропустила. — Гарри Поттер. Мальчик-который-выжил… — начал шипеть Темный Лорд с заметным воодушевлением. — … пришел умереть. Позади послышался треск приближающейся через выступающие корни деревьев Нагайны. Темный Лорд медленно поднял бузинную палочку, смакуя потрясающий момент. Замахнулся. — Авада Кедавра! — яркий зеленый луч перерезал пространство и с вспышкой коснулся несопротивляющегося Поттера, заставляя его упасть на землю. Тишина. Эйвери закрыла рот ладонями, чтобы не закричать. Все молчали, удивленно смотря на лежащего мальчишку в полном неверии. Повернув голову к своей ручной шавке и приподняв уголок губы, Том медленно указал Миллер рукой на мальчишку. — Будь добра. Испуганно вглядываясь в красные глаза повелителя, девушка убрала свои руки от лица и поджала губы, вся трясясь от страха. Ступая по сухой зелени, претерпевая режущую боль от каждого шага, что заставляла хромать, с мертвым хрустом под ногами она пошла к Поттеру, лежащему к ней спиной. Аккуратно присела, чуть заскулив и взглянула на закрытый ее взору ранее профиль. Сердце забилось быстрее, когда девушка заметила движение его пальцев и тут же замерло, боясь выдать увиденное. Он жив! — Сириус жив? Он в замке? — шепнула девушка как можно тише, на что получила лишь еле заметный положительный кивок. Прикрыв глаза, дабы загнать навернувшиеся слезы обратно, девушка выдохнула и встала, с ужасом обернувшись к Темному Лорду: — Мертв.

***

Вглядываясь в мрачные лица волшебников, что вышли из замка и наблюдали за триумфом психопата, Эйвери чувствовала ударами в свои открытые раны ненавидящие ее взгляды. Они знали, что она «переметнулась». Съежившись под их пристальным вниманием, девушка стояла чуть впереди, рядом с Волдемортом и шипящей змеей, что крутилась вокруг ее длинной черной юбки, словно чувствовала будущий подлог. Но взгляды абсолютно всех в итоге останавливались на Гарри, которого в руках держал Хагрид. Поджигательница не могла дождаться того момента, когда тот воскреснет, а пока лишь встревоженно вглядывалась в толпу перед собой в поисках любимого мужчины и нервничала все больше, так и не заприметив его. Может, ее подводило зрение. Может, он стоял в тени и мысленно оплакивал живого крестника. И с каждым ее взмахом ресниц волнение возгоралось все больше в каждой клетке. Упустив за разглядыванием момент вспышки Адского пламени в сторону ожившего Гарри из бузинной палочки, девушка встрепенулась от грохота падающей арки и стала пятиться назад от Реддла. Взглянув на сбегающих в небо Пожирателей, она опустила глаза в поисках палочки и нашла одну под одним из камней, схватила ее и побежала за остальными черными мантиями в Хогвартс. Оставшиеся смельчаки рассредоточились с противостоящей стороной в дуэлях. В созданном переполохе оглядывая главный зал, Эйвери наткнулась на знакомую фигуру в сером свитере. Он был ей определенно знаком, но она не могла вспомнить, откуда она его знала. — Остолбеней! — крикнул он в сторону Пожирателя, который легко отбил заклятие, как Эйвери узнала его по голосу. Это он приносил бумаги из министерства. Это он заставил ее их подписать. В крови забурлила ненависть на предателя, влившегося в светлую сторону. Сжав палочку и направив ее на мужчину, она замахнулась ей, отправляя в него режущие одно за другим, пока тот не свалился и не отполз к ножке перевернутого обеденного стала, придерживая открытую рану на груди. Встав над ним, девушка всем сердцем возжелала убить его. Подняла палочку, как почувствовала удар в свою кисть и опустила руку, резко обернувшись. Сириус стоял, угрожая ей древком, но не посылал в нее очередное проклятие. Он колебался. В его остром взгляде бурлила ненависть, но рука так и не скользнула в воздухе определенной руной. Эйвери услышала, как ее мишень выползла из-под стола и убежала, но не смогла на нее взглянуть. Всем ее вниманием завладел Он. Как в замедленной съемке, она видела как он все-таки остервенело поднял свою палочку для взмаха, как презрительно скривились его губы перед тем, как выплюнуть заклинание. Миллер вовремя увернулась, и зеленая вспышка ударила в поверхность стола, с грохотом разломив его в щепки. Оступившись, она практически упала, пытаясь сбежать. Расталкивая людей перед собой, она через силу бежала, запиналась, хваталась за все подряд, лишь бы не упасть от невыносимой боли. Она повернула в сторону пустого полуразрушенного коридора и побежала быстрее. Взрыв пронзил стену рядом с ней, заставив закрыть голову руками от летящих в нее разрушенных камней. Она кинула за спину Импедимента наотмашь. Второй взрыв практически попал в ее израненную острыми камнями босую ступную. Из-за плеча она послала Экспульсо. Третий ударил в противоположную стену и взрывной волной толкнул ее в сторону, свалив с ног. Повернувшись, Эйвери с испугом вгляделась в звериный оскал Сириуса, который подбежал к ней и держал ее жизнь сейчас на кончике своего древка. Изнуренный и потрепанный. Решительность в нем сверкала осколками исчезающего самообладания. — Сириус… — прошелестела она, пытаясь отползти от него подальше, но уткнулась спиной в огромный камень. — Сириус, не делай этого. Эти глаза смотрели на нее с такой яростью, что в них растопилась вся та нежность, которую она помнила. Ладонь, что касалась в исступлении ее щеки, держала палочку, угрожая ее жизни. Она не видела ни тени сомнения на его лице, когда он замахнулся. — Пожалуйста, — прошептала она, пока вязкая кровь со лба тонкой ленивой струйкой начала путаться в ресницах и попадать на глазное яблоко, разукрашивая все вокруг в алый цвет. В последний момент она почувствовала блуждающими по полу пальцами палочку и схватил ее, отбросив от себя кинутое проклятие, после направив ее на мужчину в ответ. Тот тяжело дышал, внимательно наблюдая, как бледная девчонка аккуратно встала с места, не опуская древко и не сводя с него своего странного взгляда. На своего потенциального убийцу смотрят, определенно, не так. Кто-то из них будет первым. Оба стояли и выжидали действий другого. Быстро скользнув косой линией в воздухе, мужчина направил в нее зеленые искры, которые девушка не успела отбить и шелохнулась от них в бок. Яркая боль скользнула от низа живота по всему телу, заставляя опустить палочку, чем воспользовался Сириус. Схватив ее пальцами за подбородок, он резко дернул девушку к стене, с силой приложив ее затылком в камень. Поморщившись от боли, Эйвери подняла на него свой изумрудный омут в ожидании. Держа ее, Блэк вновь направил на нее палочку. Миллер видела, что непростительное держится за его стиснутыми зубами, по какой-то причине сдерживаемое мужчиной. Уж лучше так. Просто закончить с этим раз и навсегда. Закончить с этой выматывающей болью, теплящейся в ее нутре настолько давно, что вросла корнями в каждый дюйм ее тела. — Давай. Это прекрасный момент. Давай же, — прошипела девушка посиневшими губами, ненавидящая ожидания. Еще немного и она снова станет его умолять остановиться. Но он продолжал разглядывать ее бледное лицо, не разжимая пальцев на холодном подбородке. Ноющее чувство в груди возросло трехкратно, не позволяя сделать Сириусу последний шаг. Что-то незнакомое в его мыслях вновь начало блуждать с громким отчаянным воем по закоулкам его изувеченного сознания. Для того, чтобы выработалась привычка, человеку нужен двадцать один день. Но эта система дала определенный сбой, когда спустя необходимое количество времени свербящее чувство недосказанности так и не стало для Сириуса абсолютной нормой, на которую можно было бы закрыть глаза и жить дальше. Он думал об Эйвери слишком часто в неподобающе нежном ключе и никак не мог понять, от чего она вызывала в нем раздражающе ноющее чувство в груди. Она была всего лишь девчонкой, которая решила выжить ценой смены своих ориентиров. Но что-то было определенно не так. Во взглядах друзей стало мелькать заметное сочувствие. Все разговоры, которые могли коснуться необходимости произнести имя Миллер — тут же сворачивались или перетекали слишком резко в иное русло повествований. Блэк нутром ощущал, что потерял нечто жизненно важное. Но пресекал все размышления по этому поводу лишь одним фактом — она была предателем. Пока однажды в момент посещения новой штаб-квартиры, для которой Билл Уизли единодушно с молодой супругой предложил использовать свой коттедж «Ракушка», не состоялся один престранный разговор с Флер. Оставшись наедине, француженка налила в опустевший стакан Сириуса, что сидел за столом, остатки горячего кофе и осталась стоять рядом. Мужчина поднял на нее глаза. На лице девушки играла странная мечтательная улыбка. — Что тебя так развеселило, красавица? — спросил Блэк, отпив немного бодрящего напитка. — Я… я вспомнила, где видела Вас в этом пиджаке впер'вые. Сириус усмехнулся. Его гардероб всегда был предметом горячих споров после третьей пинты пива, поэтому данное заявление он не мог считать неподобающим. — На твоей свадьбе, да. — Вы так смешно в нем ежились в момент танца с Эйвер'и и… Сириус резко встал, чуть ли не опрокинув свою кружку, стоящую на столе. — Да что вы все нашли в этой пожирательской выскочке? Не испугавшись очередной резкости Сириуса, уже привыкнув к его ярким вспышкам эмоций, девушка подняла на мужчину глаза все с той же мечтательной улыбкой. — Вы тогда так смотрели с ней др'уг на др'уга… Надеюсь, мы с Биллом смотрим др'уг на др'уга так же… Ее улыбка стала шире и более смущенной в своей непосредственной мечтательности, когда после сказанного девушка поспешила к звавшему ее мужу в гостиную. С тех пор в мыслях мужчины засел странный зверь, не щекочущей потерянной мыслю, а остервенело рвавший все мыслительные шестеренки разом. Он этого не помнил. Пытался, но не получалось поймать утерянные картинки. Ненароком, между делом, пытался мелкими урывками в разговорах с ребятами узнать какие-либо детали со свадьбы молодых Уизли, небольшой кусок которой не мог вспомнить. Но либо ему просто померещилось и ничего важного он не пропустил, а просто подзабыл под алкоголем, либо же все нарочно скрывали такие необходимые ему ответы. Ожидание выходило слишком болезненным. Глаза девушки, которыми она до скрежета впивалась в Блэка, покрылись влажной пеленой. — Помоги мне закончить с этим. Давай. Авада Кедавра, — напомнила она ему шепотом, буквально выплюнув слова от невыносимого чувства отчаяния. Впервые за столько месяцев он был настолько близко к ней и столь далеко одновременно. Сириус опустил палочку. Под непонимающий взгляд Миллер отпустил ее подбородок и отошел на пару шагов назад, с неподдельным ужасом. Испугался той части себя, которая не смогла. Испугался, какие могут быть на то причины, что с треском разломили все его миротворческие идеи. С огромным усилием оторвав от нее взгляд, он развернулся и поспешил обратно в Большой Зал, оставляя Эйвери в одиночестве.