Sanomaisillani

Очередная игра. Яркий ослепляющий свет прожекторов, сияние огромных телевизионных экранов, шуршание разрушающегося льда под острыми лезвиями коньков, бортики, пестрящие изобилием рекламы, отчаянно громкие крики болельщиков с трибун - всë это медленно, но верно сливается в одну тягучую, бесконечную картинку. Клюшки со звоном бьются друг о друга в розыгрыше шайбы, уставшие парни пытаются забить друг другу по решающему голу. Несмотря на то, что до конца игры всего 4 минуты, (хотя, для хоккея 4 минуты это не "всего", а "целых") счëт всë ещë стабильный - 2:2. Обе команды до сих пор полны решимости отправить соперника из четвертьфинала куда подальше. Очередная борьба за шайбу, розыгрыш у бортика. Игрока в сине-чёрной форме зажало тело в красной экипировке, будто специально так мощно наваливаясь на лопатки грудью, находясь непристойно близко. Пытается показать превосходство даже здесь. Финн истошно матерится на своём, грубо выплёвывая каждое слово так эмоционально и злобно, как он вообще только мог: всё равно ведь знает, что о таких его откровенностях болельщики на трибуне, и уж тем более дома у экранов и мониторов, не прознают. Широкие плечи грубо вдавливают более аккуратного европейца в холодную поверхность потрëпанного жизнью "заборчика", заставляя, в основном, синюю форму остро выделяться на фоне зелёного лого какой-то компании. Тесно и узко, он будто специально издевается и давит коленом в зад сейчас: несмотря на всю свою гомофобию, на его фоне финн явно не выглядел ни педиком - ни геем. Решающий рывок, дозволенный правилами толчок обнаглевшего, подача; он свободен, а шайба у члена команды. Крики финских восторженных болельщиков, видящих уверенное движение любимой команды, "Калинка", доносящаяся откуда-то с трибун или сверху, разобрать сложно; противный звон в ушах, учащённое сердцебиение. Сколько уже было игр сыграно, но как же он не любит проигрывать. Он не научится этому никогда. Сложно принимать поражения, когда тебя ценили и уважали лишь тогда, когда ты был победителем. Когда ты был лучшим. Едет по правой стороне поля густо вдыхая воздух, от которого веяло приятным морозным холодком из-за льда. Хотелось уже поскорее снять все эти защитные тряпки и усесться в раздевалке, празднуя свою победу. Хруст рыхлого льда, подача, стук, грохот, треск. 0:48, 0:47... Финны не уходят с русской половины поля всё это время, уже совершив несколько блистательных для себя бросков по воротам, но всё бестолку, русский вратарь им не по зубам. 0:32, 0:31... Очередной момент. Очередной момент и глупое, крайне глупое и неуместное удаление у русских. Подножка в конце матча, начинается игра не на жизнь, а на смерть, они словно готовы перегрызть друг другу глотки. 0:15, 0:14, 0:16... Шайба у финнов, пас, обратно, передача, удар по воротам, и...! Он грубо швыряет тело из последних своих сил, хватая за грудки. Лицо красное от пота, усталости и неимоверной злобы: дыхание сбито, вырывается изо рта путём чуть ли не выхаркивания бронх наружу, он очень звучно хрипит - курение карьере заметно мешает, очевидно; густые брови смотрят злобно, ненавистно, будто он готов убить северного прямо сейчас, не смотря ни на что. Да и за что?.. В глазах двоится, в ушах - дробь. Разочарование и зависть затмевают разум. Финн выглядит неимоверно счастливо. Он слабо улыбается, даже руки складывает поверх кулаков русского как-то особенно нежно; он от счастья готов расцеловать эту мерзкую физиономию прямо здесь, в этой раздевалке. - И долго ты будешь меня держать? - с его губ не сходит приятная улыбка, а голос звучит на удивление так нежно, невесомо и звеняще от радости, подобно быстрому тёплому ручью ранней весною, текущему в небольшой снежной проталинке, - Я хочу переодеться, и... - Перехочешь, сука, - русский приподнимает финского за те же грудки, заставив отсоединить носки от пола, - Знаешь, что ты сделал? Ты унизил меня, у тебя хуёвая команда в этом году, и я не прощу тебе просто так эту победу над моими звёздами, уёбище! Ты поплатишься, ты.. ты, блять, - его руки начинают лихорадочно трястись, он сгибается, смотря себе под ноги. Чувствуя ослабление во всех мышцах, он медленно разгибает ладони, освобождая соперника. - Успокойся, - тонкие пальцы проводят по тёмным, влажным прядям, слабо погружая в них подушечки, а затем, финн плавно обхватывает руками торс РФ, замирая на несколько секунд в таком положении объятий, - это всего лишь игра, ты держался молодцом, в следующем году обгонишь и меня, и даже Канаду. Хуже унижения и не придумаешь. Этот жест настолько обнаглевший, что даже русский теряется. Он поражённо поднимает брови, утыкаясь носом в ткань униформы, казалось бы, перестав дышать, чувствовать и думать. Весь тремор, судорога, гнев и ненависти внезапно отходят назад. Он не повёлся м не поведётся, просто такой контакт телу приятен физически, пусть и морально - это пытка. Осознание этого вызывает ещё большее отчаяние. Финн знает, что он делает и для чего он это делает: увы, не глупый. Окончательно пробил дно, потянувшись обнять в ответ. Финн сразу же отходит от невротика также легко, как и подошёл, а затем уходит куда-то к полкам раздевалки, казалось, совсем забыв о присутствии постороннего в комнате, спокойно воспроизводя задуманное ранее - переодеваясь. Он напоминал сейчас первое девственное дуновение весны: оно похоже на то, что ты чувствуешь, когда в последних числах февраля начинается лёгкая капель, температура стремительно приближается к 0, а со снегом таят и все тяжёлые ощущения и воспоминания, доставшиеся от холодной тётушки-зимы, которая каждый год приносила в жизнь русского очередную волну апатии. Несмотря на причинение боли и страданий, она всё равно всегда оставалась "тётушка", никогда не превращаясь в мерзкое "тётка". Ты мог бы выйти на улицу, на календаре, допустим, 18 число: солнце яркое, пусть и пока низкое, ослепляет собственным светом и бликами снега и луж; сосульки будут шумно ронять слёзы радости, иногда, спрыгивая вниз самостоятельно, заставляя обходить нахождение под крышей хрущёвок двадцатой дорогой; тебе даже покажется, что воздух запах молодой сиренью, тюльпанами и теплом. Но это обман. Это лишь игра, ты должен помнить о том, что завтра, приятные -3 сменятся -15, и ты снова почувствуешь себя обманутым и брошенным. Тебе дали ощутить мимолётное счастье, восторг, наполненность души и тела. Тебе дали ощутить что-то относительно новое и приятное на мгновение, чтобы затем не в повторять этого вновь никогда. Наступит март, природа начнёт меняться, рождаться заново, но того самого февральского весеннего дуновения ветра, уносящего с собой все твои печали ты почувствуешь ещё... ещё чёрт знает когда. Ты невнимателен к окружению, может, и в следующем году посеешь это чувство. Славянин, отойдя от размышлений, последний раз взглянул на финна, снимающего защитные щитки. Быстро обернувшись к двери, он дёргал ручку дважды, первый раз промахнувшись, задев её только краями подушечек пальцев, не оказав толкового воздействия на металлический предмет; второй раз ручка послушно поддалась, отворив замок. Русский поспешно вышел за дверь после открытия, благодаря небольшому сквозняку смачно её захлопывая, заставив креста вздрогнуть и выронить из рук один из щитков, оборачиваясь на звук.