Broken glass

На кухне царит тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Стрелка отсчитывает секунды до следующих действий, но ничего не происходит. Слишком много эмоций и событий принесли прошедшие дни. Белла отвела взгляд. Боится, что ее глаза покажут больше, чем она хотела бы открыть ему. Боится, что он прочитает что-то лишнее, что даст ему карт-бланш на действия, и теперь приходится ждать. Ее решения. — Белла? — шепчет он, поднимая ладонь к ее бледному лицу, на котором лишь изредка проступал здоровый румянец, означающий, что она все еще жива, все еще чувствует и все еще функционирует как нормальный человек. Она сжимает пальцы правой руки в кулак, когда его ладонь, большая и грубая, мягко, еле касаясь, ложится на ее щеку. Белла понимает, что если сейчас оттолкнет — это будет иметь последствия. Понимает, что Джейк не может находиться возле Элис долгое время, а оставить их двоих около себя нельзя. Каллен уедет, потому что Свон не вписывается в обычную жизнь вампира, где ее ждет Джаспер, покорно следующий любому капризу маленького эльфа. А Белле все еще эгоистично нужен Джейкоб. Он — ее гавань, ее якорь, за который она держится изо всех сил. Если она захочет — он тут же встанет перед ней на колени, ни разу не пытаясь даже сопротивляться ее желанию. Для себя она — эгоистка. Для него она — возлюбленная. Она поднимает глаза. Становится заметно, насколько она измучена. Обнимать Джейкоба легко. Держать его за руку тоже. Что, если и целовать его будет так же легко? Он не будет сдерживать ее, не будет тяжело вздыхать и отстраняться, очерчивая границы и жалуясь на жажду, не будет смотреть на нее с огнем желания впиться ей в шею для того, чтобы убить и высосать из нее всю жизнь. С Джейкобом было безопасно, а еще очень-очень тепло. Он был ее солнышком в этом богом забытом Форксе, где всегда лил дождь, и всегда было холодно. Он был местом, куда она могла прийти в любой момент времени, и ее ждали. Он был тем, с кем она потихоньку восстанавливалась, а рана в ее груди медленно затягивалась, и однажды позволила бы наложить на себя швы, дабы подтвердить окончательное выздоровление. Он держал ее сердце своими большими горячими руками, растапливая после того, как то превратилась в лед, покуда его ладони окрашивались его кровью, бегущей из раны, пока тот ее залечивал. Он был рядом, доверился ей и, словно щенок, был готов гнаться вместе с ней куда угодно. Белла его любит. Будет ли она обманывать себя, если сделает шаг навстречу? Если попытается сделать так, чтобы они были вместе? Как больно ей будет в будущем, когда она уедет в университет и оставит Джейкоба позади? Но до этого еще далеко. А Джейкоб тут. Протяни руку, прикоснись, попроси лишь взглядом, и он будет твоим. Да и кого она предает? Лишь себя и только себя. Тяжелый выдох, глаза в глаза, и Блэк медленно наклоняется, вдыхая запах девушки. Она сглатывает, но навстречу не подается. Стоит смирно, ожидает поцелуя, не закрывая веки. Ждет. Внезапная трель заставляет их обоих отпрянуть друг от друга. Наваждение спадает, и Белла нервно облизывает губы, кидая на оборотня внимательный взгляд. Тот отходит ближе к столешнице, давая ей проход к телефону, и она делает несколько шагов и поднимает трубку, отводя глаза от разочарованного индейца. Тот, очевидно, рассчитывал на продолжение, но момент был безнадежно упущен, и вряд ли в ближайшее время он представится вновь. Тем временем в трубке царит тишина, и Белла решает ее нарушить обычным: — Алло? Облегченный вздох слышится на той стороне, а ей словно перышком по спине провели, заставили выпрямить спину и задержать дыхание. Она узнает этот вздох звонившего. Ладонь сжимает трубку так сильно, что костяшки бледнеют. Белла замирает, прирастает к полу, пока ее сердце сбивается с ритма, чтобы зайтись в сумасшедшем такте. Оно тоже слышит. Оно тоже узнает, но прежде, чем она успевает хоть что-то сказать, та сторона кладет телефон. Слышатся гудки, и Белла резко ставит аппарат на место. Рана, которая с такой тщательностью пыталась затянуться, вновь раскрывается, откинув Беллу на несколько месяцев назад, еще до того, как она купила мотоциклы, возвращает Свон в тот день, когда Он ушел. Белла обхватывает себя руками и делает шаг назад. Джейкоб, заметив ее реакцию, спешит к ней, пытается коснуться ее, едва подавив в себе желание ее встряхнуть: — Белла? Что слу… — Он дергается, будто бы прислушиваясь, и в отвращении отходит от нее на несколько шагов. — Мне пора, твоя кровопийца вернулась. Она кладет ладонь на свою грудную клетку, словно хочет убедиться в том, что она все еще у нее есть и вместо нее не зияет пустота. Земля уходит из-под ног, но знакомые холодные руки тут же обвивают ее, ловят в капкан, не позволив осесть на пол. Элис никогда не знала, как контролировать свою силу и какими пропорциями ее выдавать, чтобы не причинять боли. Наверное, именно поэтому на руках Беллы периодически всплывали мелкие синяки от ее бледных пальцев. Взгляд желтых глаз впивается в нее, словно пытаясь понять, что случилось, а брови хмурятся, образуя маленькую складочку между ними. Элис определенно что-то тревожит, помимо состояния подруги. — Это был Эдвард? — хрипло шепчет Белла со свистом, хватаясь за плечи вампира, как за спасательный круг, который должен вытянуть ее из болота нахлынувших чувств. Она надеется, что это так. А с другой стороны, молит бога о том, чтобы это был не он. Чтобы ей просто послышалось, или это хотя бы был Карлайл, которого так легко спутать со своим сыном. А может это просто незнакомец, случайно позвонивший не по тому номеру, а она уже себе напридумывала невесть что. Тяжело этого не делать, когда долгое время живешь лишь на догадках, в какой именно момент вся твоя жизнь пошла под откос. — Да, — не врет Элис, помогая ей добраться до дивана, очевидно, понимая, что на ногах человек сейчас едва ли устоит. Нужно дать Белле твердую опору, пока она успокоится. Но простое «да» звучит как приговор, набатом, все громче и громче. Эдвард звонил. Зачем? Что хотел услышать? Зачем звонил, если дал обещание никогда не лезть? Белла садится на мягкую поверхность дивана, закрывая лицо ладонями, словно ребенок, желающий спрятаться и представляющий, что если он закроет глаза, то ничего плохого не будет. Его не найдут. Так и Белла хочет спрятать эмоции, но, чувствуя на ладонях влагу, понимает, что слезы начинают течь из глаз непрошено. Своеобразная помощь от организма, который в стрессе начинает выделять влагу, чтобы успокоить нервы. — Зачем? — вопрос, прозвучавший между ними, дает Элис новое виденье. Она сидит, положив руку на спину девушки, глядя перед собой в пустоту. Образы сменяют друг друга, но одно остается точным. Если она скажет сейчас Белле, то вряд ли та будет хотя бы сохранять видимость спокойствия. А если нет… Элис поджимает губы. — Этого я не знаю, — ответ, в котором нет совершенно никакой информации, и Белла выдыхает, откидываясь на спинку дивана. Боль распространяется по всему ее телу, а слезы бесконтрольно катятся по лицу, оставляя мокрые дорожки на щеках и на подбородке. — Он говорил не тревожить тебя. Кивок в ответ. Белла встает с дивана, ощущая, как быстро опухают у нее глаза и лицо от слез.  — Я в ванную, — объясняет свой порыв она. Белла знает: Элис не оставит ее одну, не позволит ей утонуть в этом океане обуявших чувств, но все, что действительно сейчас нужно Белле, это немного времени. Время, оно же лечит, верно? Должно лечить.  — Ты в порядке? Я могу пойти с тобой, — подскакивает Элис. Грация в ее движениях все еще приковывает взгляд, но уже не кажется такой волшебной. В самом деле: Белла так быстро привыкла к существованию вампиров в своей жизни, что теперь, когда она будет вынуждена вновь с ними расстаться, едва представляет, как это переживет. Снова.  — Нет, Элис, я в порядке. Белла не врет: она знает, что дальше будет хуже. Так всегда бывало. И сейчас, когда вздох Эдварда так отчетливо звучит в ее голове, глупо рассчитывать на милость своего сознания: рана в груди пульсирует, чернота вновь накрывает ее с головой, а Джейкоб, Чарли и все остальные — привычные, нормальные — становятся очень далекими. Все, что имеет значение — Эдвард. Она скучает по нему. Все это время. А сейчас скучает особенно, и все, что она получила от него — это чертов вздох. Что он хотел им сказать? На что рассчитывал? Голова начинает кипеть.  — Точно? — Элис — хорошая подруга и так просто сдаваться не собирается.  — Элис, — Белла ненавидит, когда ей приходится объяснять, но сделать это нужно, — я не слышала его полгода. Мне нужно немного времени, чтобы собраться, и это не значит, что я вскрою себе вены, или что ты там еще себе напридумывала… Я просто умоюсь холодной водой и скоро вернусь. Ладно?  — Ладно, — покорно соглашается Элис, устраиваясь удобнее на диване. Если бы Белла действительно что-то задумала, то Элис это уже увидела. Белла поднимается наверх. Ноги не слушаются, а лестница подозрительно покачивается. Надо сказать Чарли, чтобы он ее проверил, когда вернется. Чарли. Мысль об отце немного отрезвляет. Он сейчас на похоронах друга и, когда вернется, явно не обрадуется, снова увидев дочь в том состоянии, из которого она не могла выйти всю зиму. Дверь в комнату Беллы немного приоткрыта. Она ловит это взглядом, и в голове сами по себе возникают они: воспоминания. То, чем она так дорожит, и то, чего так боится. Эдвард, сидящий на ее кровати. Эдвард в кресле-качалке. Она сама, обнимающая Эдварда. Всего этого так много и так мало. Его больше не будет здесь. А вдруг?.. Вдруг он вернется, и этот звонок — это проверка? Нет-нет! Глупые мысли! Белла поспешно отворачивает голову и проскальзывает в ванную. Она подходит к зеркалу и долго смотрит на свое отражение. Открывает воду. Вода шумит, и ее всхлипывания слышно не так явно. Хотя что укроется от чуткого слуха вампира! Но Элис достаточно тактична, чтобы позволить Белле эту слабость. Белла опирается ладонями о края раковины и подставляет лицо под воду. Вода приятно холодит лицо. Красные пятна от болезненного румянца становятся бледнее, но не исчезают полностью, и, разогнувшись, Белла кривится от своего вида в зеркале. Ей тяжело думать о нем. Ей все еще тяжело произносить его имя, не только вслух, но даже про себя. Когда Белла возвращается в гостиную, Элис сидит с виноватым выражением лица и неестественно выпрямленной спиной, словно что-то уже случилось с того момента, как Белла поднялась наверх. Белла уже догадывается, что та хочет сказать. Но морально подготовиться намного сложнее, даже когда она знает то, что Элис собирается произнести. Это — непременно — сделает еще больнее: — Мне нужно уехать. — Да, я… — выдох. Боль вновь занимает свое законное место у нее в груди, сворачивается клубком и с наслаждением втягивает все остальные эмоции в себя. Белла обнимает себя за плечи, пристально и даже жадно наблюдает за тем, как Каллен встает с насиженного места. Она сейчас уйдет, но хотя бы подушки и одеяла, лежащие на полу, будут напоминать о том, что Элис ночевала на них. Хотя когда-то их все же придется собрать. Даже если не хочется.  — Я понимаю. Но, может… Может быть останешься еще на чуть-чуть? Ответом ей служит сочувствующий взгляд Элис. Если бы Белла знала, как она хочет остаться. Если бы Белла знала, какой был их последний разговор с Эдвардом, то поняла, как сильно Элис хочет, чтобы Белла стала частью ее семьи. Это решило бы многие проблемы, дало бы толчок для их счастливого будущего, но Эдвард решил по-своему. И вампирша, к сожалению, не может повлиять на его упрямство. Белла понимает ответ на свой вопрос сразу же, поэтому она делает шаг вперед, чтобы вцепиться и прижаться к холодному как мрамор телу, вдыхая последний раз сладковатый запах своего прошлого. Хладные руки обвиваются вокруг ее талии, снова не особо рассчитывая силу и сдавливая ее чуть-чуть сильнее положенного. Элис тоже будет скучать. Когда дверь за ней захлопывается, Белла стоит в тишине, пока ее взгляд не цепляется за подушки и одеяла на полу. Даже самой себе она кажется жалкой, когда чуть погодя она ложится обратно, зарывается в одеяло чуть ли не по самый нос, пытаясь сохранить остатки воспоминаний. Освежённых воспоминаний, которые, как надеется она, будут с ней хотя бы год. Значит, лишь из-за решения Эдварда они решили уехать. Этот факт бил наотмашь, но она хотя бы знает: Элис всегда была на ее стороне.

***

Чарли возвращается вечером. Первое, что он замечает — это лежащую на полу дочь в гнезде из одеяла и подушек. Мужчина оглядывается, пытаясь понять, здесь ли Элис, но увы, то, что Белла лежит одна, свернувшись калачиком, говорит о том, что Элис ушла. Он возводит глаза к потолку, словно помолившись, чтобы это не сделало хуже. Он был рад видеть Элис, и Белла выглядела намного здоровее, чем за последние полгода. Он частенько замечал, как она не отводит взгляд от Элис, словно та вот-вот испарится. Смотреть на нее было больно. И родитель ведь осознавал, что это переходит все границы, но в то же время состояние дочери было… понятным. Он ведь тоже человек и помнит, прекрасно помнит свое состояние, когда ему было тяжело после того, как Рене взяла Беллу и сбежала от него из Форкса. — Пап? — из-под одеяла раздается голос Беллы. Она поднимается на руках. — Все хорошо? — мягко спрашивает шериф, присаживаясь на корточки около дочери. Ему в голову вдруг приходит ассоциация с маленькой Беллой, которая часто пряталась под своими «домиками». — Да, все хорошо, — произносит она в ответ, а после покидает свое убежище и тут же собирает одеяла и подушки. В глазах Чарли все еще читается вопрос. Замечая это, Белла поясняет: — Я начну стирку, пожалуй. Но едва ли стирка в данный момент интересует мужчину больше, чем вопрос, вернутся ли Каллены. Что означал приход Элис? У них что-то случилось? Нужна помощь Беллы? Они уже обсуждали это с Элис, но та лишь встряхнула своей шевелюрой, очаровательно улыбнувшись. «Я просто соскучилась по Белле, ” — произнесла та после небольшой паузы. Этой паузы, на самом деле, было вполне достаточно для того, чтобы миллионы мыслей успели пронестись в голове мужчины. Но Белла сейчас не плачет, хотя красные глаза уже стали чем-то обыкновенным в его жизни. Сердце родителя обливается кровью каждый раз, когда они ужинают в тишине, а дочь вновь и вновь пренебрегает едой, лишь размазывая ту по краю тарелки, чтобы создать видимость того, что она съела хотя бы половину порции. Означает ли это, что Каллены планируют вернуться, а визит Элис был лишь предвестником того, что произойдет в будущем? Злость поднимается в душе Чарли. Его девочка не заслуживает снова видеть этого подонка. Белла только-только начала приходить в себя, а он снова придет, и она прыгнет в его объятья. Шериф не позволит ему и шагу сделать за порог его дома. Боже, он надеется и страстно желает того, чтобы никто из них больше не возвращался. Не бередил рану его дочери, не заставлял ее проходить через эмоциональные качели, которые зовутся Эдвардом Калленом. Он так хочет, чтобы Белла была счастливой и жила без груза на сердце. — А Каллены? — спрашивает Свон вдогонку девушке, что уже ступила на первую ступеньку, держа в руках одеяло и подушки. Она хочет как можно быстрее стереть этот запах. Чем дольше она его вдыхает, тем больше вероятность того, что она не сможет постирать эти вещи. Вопрос отца был таким, каким и должен быть. Он был задан с опаской, осторожностью, словно Белла была каким-то зверем, которого страшно злить. Но на самом деле Белла была такой хрупкой, и с ней нужно было быть аккуратным, чтобы ее не разбить. — Они… не вернутся, — произносить вслух правду намного сложнее, и у Свон младшей все еще есть о чем горевать. Поэтому она прижимает белье ближе к себе, и, не дожидаясь ответа отца, быстро идет по лестнице в ванную, закидывает белье в стирку, дабы тут же включить стиральную машину. Они. Не. Вернутся. Девушка смахивает непрошенные слезы снова, пока барабан внутри стиралки набирает обороты.

***

Она ложится спать в свою постель глубоко заполночь, перед этим приняв душ. Она так сильно растирает свою кожу, словно хочет, чтобы она к чертям стерлась и оголила человеческие мышцы. Пока Белла стоит под струями воды, она перебирает в голове случившиеся сегодня события и никак не может понять причину звонка. Может, Эдвард хотел, чтобы Элис ему ответила, а она взяла трубку, отчего ему пришлось тяжело вздохнуть и повесить? Или может… может быть, он просто хотел ее проверить? Жива ли еще глупышка Белла или нет? Возвращаться в комнату категорически не хотелось, как и тратить много воды, в конце концов, она всегда видит счета, которые оплачивает Чарли, зарабатывающий не так много, чтобы им обоим можно было бы не экономить. Когда она забирается под одеяло, то ее взгляд натыкается на приоткрытое окно. Она холодеет в пару мгновений, пытаясь рассмотреть что там за ним. Белла не помнит, закрывала ли она окно или нет. Поэтому ей приходится встать и в порыве злости закрыть его, чтобы холодный ветер не проникал к ней ночью, а еще, на всякий случай, чтобы никто не мог прошмыгнуть к ней в комнату. Белла делает всего пару шагов к окну, когда нечто заставляет ее замереть испуганной мышью, а сердце взволнованно встрепенуться. Быстрый вдох. Никого нет.