Broken glass

Беллу будит громкий хлопок двери, врываясь в ее сон, отчего неосознанно она морщится, прежде, чем открыть глаза. В доме стоит тишина, и даже дождь не решается потревожить покой Свон. Она шарит взглядом по своей комнате, поскольку первая же мысль, что возникает в ее голове связана именно с Эдвардом. Приснился ли он ей? Оставил ли хоть что-то, что напоминало бы о ночном бреде, или суровая реальность вновь схватила ее в свои тиски, подбрасывая очередную галлюцинацию? Шатенка глубоко выдыхает, прежде, чем обратить внимание на закрытое окно. Обычно она никогда не закрывает его настолько плотно, но вчера сделала это, желая уберечь себя от нежелательного посетителя ночью. Губы девушки белеют, покуда осознание произошедшего наваливается на нее слишком быстро, со всего маху ударяя прямо в голову. Ей кажется, ее душа уходит в пятки, пока сердце заходится в бешеном ритме. Стук его отдается в уши, набатом звуча в голове. Болезненный взгляд Эдварда, его присутствие совсем рядом и руки, тянущиеся к ней — все это было действительностью, с которой Свон совершенно не знает, что делать. Ее вдребезги разбитое сердце вот оно — лежит в руках, хочешь сожми и вытряхни его, будто тряпку от лишней грязи. Хочешь, неси ее словно ребенка, трепетно прижимая к груди, радуясь каждому едва вырвавшемуся слову из уст. Хочешь, выкинь, словно мусор, и никогда больше не возвращайся. Белла тихонько стонет, закрывая лицо ладонями, утыкаясь в собственные колени. Ей бы не помешал друг, которому она могла бы выплеснуть эмоции, спросить совета, будто ребенок, не понимающий суть вопроса, вставшего перед родителями. И лишь после посмотреть вновь в любимые глаза золотого цвета, выстраивая свое поведение, учась заново быть с хищником в непосредственной близости и пониманию, как много власти в ее руках теперь. Но нужна ли ей эта власть, если внутри все еще нарывает рана, из которой вытекает кровь? Приезд Эдварда изменил многое, разбивая ее личность в прах. Сегодня — будний день, означающий, что она не имеет право прогуливать или увиливать от занятий в школе, но сидеть весь день в четырех стенах помещения, когда перед глазами мельтешат ее друзья, не догадывающиеся, что творится в ее жизни на самом деле, вот что тяжелее всего. Она имеет право на отдых. На небольшой отдых, совсем чуть-чуть, она же так долго и упорно училась, ничего страшного ведь не случится от одного небольшого прогула, так ведь? Свон нерешительно сжала одеяло, разглядывая неприхотливый сиреневый узор. Джейкоб еще не знает о том, что Эдвард вернулся, а тот не станет на нее напирать. Наверняка у него в голове и мысли нет о дальнейших своих действиях и действиях Беллы. Что-то внутри нее подстегивало убежать, скрыться от возможной слежки любимых янтарных глаз подальше. Очутиться в безопасности резервации, теплоте и уюте дома Эмили, а вместе с ней и стаи, патрулирующей границы. Ей нужен друг. И Джейкоб не откажет ей. Девушка резко поднялась с кровати, почти мгновенно оказываясь около шкафа. Заморачиваться насчет одежды она не собиралась, ей было важнее как можно быстрее очутиться в Ла-Пуш. Сбегая вниз по лестнице шатенка держится за перила рукой, мажет взглядом по кухне, но Чарли, соответственно, не находит. «Ушел на работу пораньше», — догадалась она, направляясь к выходу. Тревога засела в груди. Белле казалось, что сейчас ее кто-то остановит, заставит повернуть обратно. И это было недопустимо. — Все хорошо, Белла, все хорошо, — шепчет она сама себе, пока вставляет ключ зажигания и слышит грохотание ее пикапа под громкие удары своего сердца. Часть ее чувствует себя воровкой, будто ее вот-вот поймают на побеге, но ничего не происходит. Ни тогда, когда она проезжает половину пути, ни тогда, когда на глаза попадется указатель, означающий, что девушка уже на территории резервации. Волнение разжало свои тиски, и Свон выдыхает спокойнее. Эдвард ее не ловит, а она уже не ощущает его присутствия.

***

Стоит только ей подъехать к дому Блэков, как к ней уже мчится индеец. На секунду она пугается, что он оторвет дверь и вытащит ее из ее машины, как это уже бывало, но нет, он нетерпеливо встает рядом, почти возвышаясь над кабиной пикапа. Его лицо светлое, совершенно не очерненное плохими вестями, радуется ее появлению так же, как и раньше. Это радует, поэтому Свон со свойственной ей медлительностью выходит из машины. Закрывает пикап. Конечно, в резервации это делать не нужно: никто ее машину красть не станет, но это неплохой способ потянуть время. До того, как она взглянет на Джейкоба и все ему расскажет. Пусть хоть у кого-то это утро будет добрым еще пару минут.  — Привет, прогульщица! А кто-то мне говорил, как важно учиться.  — У меня один из самых высших баллов в классе, — буркнула Белла, не вовремя вспоминая о том, как усердно она училась, когда Эдвард только ушел. Белла тогда прикладывала все силы к учебе, чтобы не сойти с ума. Это дало свои плоды. Она действительно могла прогулять.  — Кто бы сомневался, — заулыбался Джейкоб и раскинул руки ей навстречу. Сейчас он почувствует его присутствие. Сейчас, совсем скоро, как только руки Беллы обовьют его шею, он вдохнет, и…  — Фу, Белла, ты бы хоть вещи постирала. Воняешь своей кровопийцей. Белла выпутывается из его объятий и, с тревогой глядя на него, говорит, словно зачитывает приговор. Она объявляет казнь их хрупкому миру.  — Это не Элис, Джейкоб… Джейкобу нужна секунда на осознание. Секунда, чтобы его глаза потухли. Секунда, чтобы:  — Белла, нет. Нет. Только не говори, что это… Белла качает головой, скорее по инерции, чем на самом деле это имеет в виду… Она хлюпает носом в бессилии что-либо сделать.  — Это он, Джейкоб… Это… Накрапывает дождь, и Джейкоб осторожно берет ее за руку, тянет на себя так аккуратно, будто она фарфоровая, и просит:  — Пойдем в дом. Там все обсудим. Пожалуйста. Он словно боится, что Белла настолько сумасшедшая, что сразу же побежит к Эдварду, и Джейкоб не успеет ни остановить ее, ни сказать ей самое важное. Он словно боится, что у него не будет шанса. Но Белла не дура. Если уж дура, то явно не настолько, чтобы это случилось. Она за этим и ехала сюда, чтобы переложить часть боли на его плечи. Это эгоистичное желание привело ее в резервацию и не оставило Джейкобу ни единого шанса спастись от роли лучшего друга. Дом Блэков такой же теплый, каким она его помнит еще с детства. Билли нет. Наверное, отправился на рыбалку или в гости к Клируотерам — Белла не хочет уточнять. Даже если Билли спит в своей комнате или подслушивает за дверью — Белле настолько плевать на это, что страшно.  — Рассказывай, — велит Джейкоб, отодвигая сначала стул для нее, а потом присаживаясь за стол сам. Они сидят на кухне. Самое надежное место в доме Блэков и самое теплое.  — И почему ты плачешь? — недоумевает Джейкоб, видя, как Белла то и дело шмыгает носом, и как из ее глаз текут слезы-предатели. Белла молчит, изо всех сил прикусывает губы, пытаясь найти, что ответить. Но ответа не находится. Она никогда не думала, что пережила уход Эдварда. Не тешила себя мыслью, что смогла его разлюбить. Но что его возвращение так много разрушит внутри нее, она даже не представляла.  — Ты же выгнала его в шею? — задал риторический вопрос Джейкоб. — Если что, я могу помочь. Ты только скажи. Белла, пожалуйста, не плачь! Он больше тебя не обидит. Хочешь, даже к тебе не подойдет? Джейкоб, к счастью, не понимает, что его слова не работают, а только подливают масла в огонь. Он встает и подходит к Белле, неловко ее обнимая. Она становится мягкой и податливой в его руках. «Разделить боль на двоих» — вспоминает Белла и режет почти по живому.  — Я не хочу, чтобы он не подходил, Джейк, — безвольно, как тряпичная кукла говорит Белла, цепляясь за руки Джейка. Джейк трещит по швам. — Я бы хотела, чтобы он остался… — Белла, — шепчет индеец с болью в голосе. Она делает ему больно своими словами, они оба это знают. Девушка признает — самая большая эгоистка тут она, но все равно сжимает своими хрупкими пальчиками горячее тело Блэка, прячась от мира, который ждет ее за спиной. Ей чудится, что Каллен тут, смотрит на нее терпеливо, выжидает, пока она снова вернется в его вечно холодные объятья. Но ей не становится стыдно. Не становится совестно за то, что хватается за другого в поисках поддержки. — Давай я убью его? — Нет, — получается резко. Белла вскидывает голову, мотает ей из стороны в сторону, даже не желая думать о таком исходе. — Нет-нет, Джейк, нельзя… — Ты его любишь, — сжимает зубы оборотень, выбираясь из ее рук. Это выходит так легко, что ударяет напоминанием: Свон — человек, и удержать кого-то подле себя она не может. — Ты его все еще любишь! Укор. Вот что читается в глазах индейца, пока его бьет дрожь. Надави чуть сильнее, и он превратится в оборотня прямо в этой маленькой кухоньке и разнесет все к чертям. Но Белла упрямо делает шаг вперед, а румянец ярко играет на ее скулах, хотя в глазах стоят непрошенные слезы. Вера в Джейка слишком огромна, чтобы она сделала шаг назад. Не в этот раз. Он не оставит ее в таком состоянии. — Пожалуйста… — чуть слышный шепот. Губы Беллы едва шевелятся, но это магическим образом действует. Оборотень быстро берет себя в руки, хотя черты его лица больше похожи на маску Сэма, которую тот носит, когда строит из себя вожака. Белла ненавидит такие моменты: ей кажется, что ее друг отдаляется от нее. Свон пробует еще раз. — Джейк… Друг встряхивает головой. У него в мыслях образ той, что впервые приехала к нему, после того как этот кровопийца ее бросил. Худая, бледная, несчастная. И до безобразия красивая. Всегда красивая. Всегда желанная. Ему не понять ее выбора, не понять ее страданий и даже нервных взглядов в сторону смерти. Но он ее друг. Лучший, вообще-то, и он не может оставить ее. Он ведь обещал. А обещания надо сдерживать, какими бы глупыми они ни были. Белла видит, как индеец расслабляется, и поэтому узел, натянутый до боли в груди, слабеет. Она победила в этом споре, несмотря на то, что победа была с самого начала за ней. Носком кед она стучит по полу, смотрит вниз, не решаясь больше нарушать тишину. Над ней глубоко дышит и задумчиво смотрит в окно оборотень, будто давая им обоим необходимую передышку. Джейкоб думает о том, что скорее всего, вампир будет настаивать на прекращении общения с ним, а Белла думает, что не хочет ехать домой. Там ведь проблемы, выяснение отношений, а еще Он. По-хорошему, все вокруг нее будут против его возвращения в ее жизнь, но она — нет. Она «за». Все еще влюбленная, все еще любящая и ни разу не любимая им. Девушка заламывает пальцы, поднимает просящий взгляд, сталкиваясь с потемневшими глазами Блэка. Но, видимо, буря уходит из ее друга, поскольку он выдыхает свободно и распахивает свои объятья, улыбаясь беззаботно, что подстегивает Свон к тому, чтобы тут же рвануть в теплые руки оборотня. Слезы все еще обжигают щеки девушки. Большие ладони гладят ее по спине, пока пара покачивается в известном им обоим такте. Ее убаюкивают, словно ребенка, ревевшего из-за травмы, полученной по его же глупости. — Ну-ну, Беллз, мы справимся с этим, — шепчет индеец, сжимая ее чуть крепче необходимого. Еще чуть-чуть, и ребра треснут, но она не обращает внимание на боль от объятий и нехватку воздуха. Жмется сильнее, пытаясь спрятаться в могучей груди Джейка, не желая вновь оказываться на холоде. — Кстати, поздравь меня, я сегодня сожрал на несколько кексов Эмили больше, чем Пол. — Надеюсь, он плакал, когда проиграл? — звучит серьезный вопрос, и она старается сделать непроницаемое лицо, однако выходит из рук вон плохо, поскольку следующее, что она слышит, заставляет ее улыбнуться: — Он ревел так, что Сэму пришлось успокаивать его мелкое величество от угрозы быть опозоренным всеми, кто находился у костра. Шутка получилась неловкой, совсем не смешной, но они оба улыбаются, глядя друг на друга, будто бы и не было возвращения Эдварда. Джейкоб… ее солнышко, готовое протянуть руку и уступить ее капризам. Ее теплое солнышко, готовое согреть объятиями и прошагать весь Ла-Пуш, только бы не возвращать её домой. Они так и делают, в общем-то. Бредут по берегу, пока волны пытаются омыть ее кеды. Сегодня такой же пасмурный день, как и в любые другие дни, а ветер все такой же холодный.Он хлещет ее по лицу, превращая волосы в воронье гнездо. Но Джейкоб считает ее такой же прекрасной, как и всегда, несмотря на то, что она снова обнимает себя за плечи. Он держит ее одной рукой, прижимая к своему боку, и Белла поддается, хотя идти так — верх неудобства. Блэк иногда забывает, что даже одна его рука заставляет коленки Свон сгибаться от тяжести, но она терпит. Джейк едва ли относится к ней как к хрупкой, и это ее подкупает так же, как и многое другое, о чем девушка никогда вслух не скажет. Они доходят до домика Эмили, откуда слышится привычный визг стаи Сэма. Оттуда выбегают Квилл и Эмбри, в зубах которого целая ножка курицы. Как обычно, ребята по пояс голые. Они не замечают прибытия Беллы и Джейкоба. — Это был мой кусок! — возмущению Квила нет предела, и он бьет со всей силы в плечо своего брата, отчего тот едва ли пошатывается. Быстрые ноги дают ему преимущество, и тот подпрыгивает, оказываясь напротив своего оппонента. Прямо на глазах Квила, Эмбри вгрызается своими зубами в ножку, не оставляя ничего кроме кости. Удивление, возмущение и шок сменяются на лице Квила, и тот широко раскрывает рот от такой наглости. — Нет, ну ты видел? Видел? — визжит Квилл, наконец косясь на новоприбывших и тыкая пальцем на довольного Эмбри. — Это был мой трофей, Джейк! — О боги, — закатывает глаза индеец и подталкивает Беллу по направлению входа в дом. Та сжимает губы, стараясь скрыть улыбку, но Квилл все равно ее замечает. — Белла, ты должна была бороться со злом, Белла! — кричит он, и Эмбри дает ему за это оплеуху. Слышится возня позади Свон, но ее это мало волнует, поскольку стоит ей только сделать шаг в дом Эмили, как эта чуткая девушка тут же захватывает ее в свои объятья. Она пахнет как всегда различными травами и специями, и Белла, непривычная к физическому контакту с кем-то, все равно отвечает на приветствие. — Белла! — радость в голосе не подделать, как и блеск в глазах, поэтому шатенка и питает к ней своеобразную слабость. — Присоединяйся, мы только начали обедать. Мальчики, принесите еще два стула. Ее голос приобрел приказной тон, а черты лица заострились. Шрам, до этого и так сильно выделявшийся, словно погрубел. Эмили негласно получила титул мамочки стаи, да и спорить с ней никому даже не приходило в голову. Белла поднимает глаза на Джейкоба, будто спрашивая разрешения, и тот едва заметно кивает. Она уже давно прописалась в их компании, и он вполне мог бы оскорбиться за ее взгляды, ожидающие отказа. Да и все они с неодобрением бы отнеслись к такой опаске: Свон стала частью их мирка шерстяных комков. Поэтому, когда по одну руку от нее сидит Джейкоб, а по другую Сет, накладывающий ей куски побольше, потому что «ну ты и тощая, есть надо больше», девушка не может сдержать улыбки. Она стучит пальчиками по коленке, зажатая меж двух индейцев, потому что столик, как ни посмотри, не предназначен для такого количества бугаев, но даже так комфортно. Они оба горячие, и несмотря на то, что ледяной ветер продувает домик, девушка этой прохлады не чувствует. Она позволяет Джейкобу подсунуть ей кусок рыбного пирога, хотя ранее бы ни за что не согласилась на такое сюсюканье со своей личностью. С неким сожалением Белла понимает: она и половину этой бездонной тарелки не съест, а, судя по плотоядному взгляду того же Пола (увы, Сет позарился именно на тот жирнющий кусок в самом центре пирога, но вместо того, чтобы взять его себе, он подкинул его Свон), тот с радостью, стоит ей отвернуться, сграбастает его себе. — Джаред, — смущенно бормочет Ким, шлепая свою пару по руке, когда тот пытается накормить свою пассию с рук. Это было бы невероятно романтично, будь это клубника в шоколаде, но это лишь кусочки сушеной рыбы, которую Ким на дух не переносит. Белла спешит отвести глаза. Ей всегда было завидно, а еще немного стыдно наблюдать за личными моментами кого-либо, а сейчас подавно. У нее ведь никогда такого не будет, потому что она уверена, что Эдвард ее не любит, и даже через пять или через десять лет она не сможет начать отношения с кем-либо еще. И снова ее мысли вокруг него. Эмбри и Квилл возвращаются, а в руках Квилла девушка не замечает даже кости от ножки. Видимо, съели. Свон ловит взгляд Эмбри, тот в отместку подмигивает, отчего девушка тут же густо краснеет, вызывая дикий хохот оборотня. — Что, Белла? Приглядываешься ко мне? — заигрывающе поигрывает бровями индеец, садясь напротив и тут же набивая рот каким-то салатом. Его щеки наполняются, как у белки, делая его совсем мальчишкой. Квилл тут же бьет его в предплечье, и будь Белла на месте Эмбри, то давно бы осталась без руки. Тот лишь хохочет, чудом не выронив еду изо рта. — У Беллы уже есть свой песик, — подхватывает Квилл с широкой ухмылкой, стреляя глазами в Джейкоба. Что Квилл, что Эмбри переглядываются, начиная выть. Это вызывает хохот со стороны всей стаи. Белла не злится. Белла отпускает мысли об Эдварде. Она возвращается домой вечером. Чарли, кажется, на сутках, он уехал с самого утра, поэтому Белла будет все это время одна. Или, может, Элис заглянет к ней? Но звонить девушка не решается. Свон усмехается, когда закрывает дверь на ключ и заходит на кухню. Делает два шага к чайнику, чтобы поставить его и сделать себе чай. Вдруг раздается два коротких стука. Она включает чайник, а после идет к двери, рассчитывая на то, что это Джейкоб, а она, скорее всего, как обычно оставила что-то у него дома. — Хэй, я опять что-то заб…? — она не договаривает, открывая дверь. Слова застревают в горле, а сердце ухает в пятки. Румянец расползается по щекам. Незванный гость стоит в ожидании, смотрит на нее золотыми глазами, изучает, ждет. Девушка сжимает ладонь в кулак, стараясь не дать эмоциям заполонить голову и взять над собой контроль.

***

Рассвет заставляет его отвернуться от спящей на кровати девушки. Эдвард покидает спальню быстро, не оставляя следов своего пребывания, будто вор, шарящий в поисках драгоценности. Вся его драгоценность лежала под теплым одеялом, видя уже десятый сон. Ее волосы раскиданы красивым веером на подушке. Его драгоценность, которую он теперь не имеет право красть. Но для начала стоило бы подготовить все к официальному приезду Калленов в Форкс. Или, вернее, к возвращению? Ему нужно было подать документы в школу Форкса, снова записаться на те же факультативы, что и в начале года. Возможно, сегодня они с Беллой снова будут сидеть за одной партой, и он сможет наблюдать за ней вблизи после долгой разлуки. Но покидать Свон было… тяжело. С каждым метром, что он отдалялся от ее дома для того, чтобы вернуться в свой, ему казалось, что нить, связывающая их, истончается все сильнее, сводя его с ума. Он должен быть рядом с ней, вымаливать у нее прощение, ждать и терпеливо пытаться вновь зайти в ее зону комфорта. Стать ею. Каллен сжимает зубы, как только видит огни своего дома. А значит и мысли тех, кто там обитает. Элис сидит в ожидании на ступеньках. Ее лицо непроницаемо, но мысли — нет. «Розали хотела с тобой поговорить, говорит, ты не берешь трубку, — маленький эльф откидывается на ступеньку позади нее, будто уставший подросток, который не спал несколько ночей. — А еще Карлайл, ну так, знаешь, по семейному». Сарказм и огрызка в ее голосе лишь наслаиваются на беспокойство. Она знает, на что он пошел, если бы Белла не ответила на звонок. И это ее до смерти напугало, так же, как и всю чету Калленов. Розали с Эмметом едут в Форкс, хотя у них должно было состояться свадебное путешествие по Африке. Эдвард кивает, собираясь пройти мимо, но Элис неожиданно хватает его за щиколотку. «Что с Беллой? Я видела как вы говорили», — Элис не отпускает, держит крепко, а золотистые глаза впиваются внимательно, пытаясь прочесть каждую эмоцию на чужом лице. «Она прогнала тебя?» — Да, — односложный ответ служит большим рассказом, чем если бы он пересказал ей каждую из фраз, брошенных в тишине маленькой комнатки. Получается сухо, но по-другому он не может. Ему хочется закрыться в своей комнате, упиваясь воспоминаниями, или снова запереться в склепе, наедине с крысами и пауками, в ожидании, пока те сожрут его, а его тело окончательно окаменеет, и кто-нибудь хотя бы из жалости оторвет ему голову. Белла. Белла. Белла. — Дурак, — срывается с губ Элис, и та грациозным движением поднимается. За несколько часов уборки они привели дом в порядок, даже не сговариваясь с Эсме и Карлайлом. Те были слишком заняты регулированием отношений и восстановлением должностей, чтобы поговорить с глазу на глаз с Калленом-младшим. Тот ведь сразу же сбежал к Свон. Эдварду должно быть стыдно так себя вести, особенно в его-то возрасте. Он заходит в свою комнату, что ничуть не изменилась с последнего его здесь появления. Взгляд его цепляется за книгу «Клык и коготь», которую как-то советовала прочитать Белла. Все здесь напоминает о ней. А он понятия не имеет, что ему делать. Как начать, как закончить. Какие вопросы задать? Молить ли ему о прощении или это будет ее раздражать? Подталкивать ее к себе снова или смиренно ждать? Каллен сжимает губы, глядя на свои отвратительные руки. Холодные, как у мертвеца. Грубые, как у отшельника. Неудивительно, что Свон оттолкнула его. Неудивительно, что не пожелала оказаться в его объятьях. Неудивительно, что смотрела на него, как на чужого ей. Незнакомца, пришедшего без приглашения. Его хрупкая Белла. Тяжело было смотреть и не иметь даже разрешения коснуться. А сердце изнывало болью, пульсируя и напоминая о своем, даже смешном, существовании. Вырвать бы его с корнем, чтобы кинуть в ноги возлюбленной. Бери, стискивай его, бей и выжги на нем свое имя, Белла. Оно твое, всегда было твоим и только. Выкинь его, если пожелаешь, или оставь подле себя, наступая на него снова и снова. Как сделал он, когда ушел. Она имеет полное право злиться, но сама мысль о том, что Белла действительно может иметь на сердце ненависть к нему, убивала его изнутри. Каждая клеточка его тела будто соткана из боли, стоит лишь отойти от возлюбленной на пару шагов. Сейчас они были далеко друг от друга, и это сводило его с ума. Он бы все отдал, чтобы проситься вновь к ней. Он стоял бы на коленях столько, сколько потребовалось бы, столько, сколько нужно, чтобы хотя бы прикоснуться. Почувствовать нежную, мягкую кожу под своими пальцами, вдохнуть ее запах и ощутить тепло ее тела. Он был глупцом. И это играет сейчас против него злую шутку. Так же как и упоминание Джейкоба. Псины, чья кровь пробудилась именно в момент, когда его не было рядом. Обвинять соперника было легко. Всегда легче обвинять кого-то, но только не самого себя. — Пойду прогуляюсь, — бросает Эдвард в притихший дом, ни на секунду не сомневаясь в том, что острый вампирский слух уловил каждую произнесенную им букву. Он выпрыгивает в открытое окно, грациозно, как кот, цепляется за ствол сосны и, лавируя между веток, спускается вниз, а потом — бежит. Когда холодный, промозглый ветер бьет по лицу, думать становится легче. Где-то ближе к югу, не добегая до квилетской границы добрых пять миль, в нос Эдварда врезается едкий запах. И Эдвард не допускает и мысли, что это зловоние оборотней, потому что, во-первых, он общался со стаей во время заключения того самого договора, после которого и была проведена та самая граница, а во-вторых, он чувствовал запах длинноволосого подростка. И сейчас это был не он. В груди у Эдварда поднимается не ревность, нет, хотя и ее там сполна. Внутри сочится другое. Страх. Самый настоящий, необузданный страх. Белла сказала, что она жива из-за оборотней. Память Эдварда не подводит. Но почему сейчас сладковатый запах Виктории не перемешан с запахом псины? Это значит одно — Виктория разгуливает по лесу в одиночестве. И, возможно, в эту самую минуту она уже возле дома Беллы.  — Нет! — из горла Эдварда вырывается рык. Эдвард срывается с места и со всех сил бежит по направлению к знакомому дому. Что до непроходимого леса и темноты ночи — его такие мелочи ни запутать, ни остановить не могут. И единственный человек, который заподозрил бы что-то неладное, увидев растрескивающееся пополам пространство из-за бега самого быстрого вампира в округе, мирно спит в своей постели, поэтому Эдварда ничего не сдерживает. Более того, даже мотивирует. Все страхи и переживания, мысли и чувства уходят куда-то вдаль, когда поднимается вопрос ее безопасности. И сейчас Эдвард может лишь ругать себя за то, как он оставил ее одну? Одну — это на попечении эмоционально нестабильных оборотней. Одну — это рядом с сумасшедшей Викторией. Одну — это без него. И почему ни разу, ни разу за все его стенания и путешествия в голове столетнего вампира не всплыла мысль, что Белле без него может быть в сто крат опаснее, чем с ним? Эдвард корит себя. Но Белла успела наказать его даже больше. Своим холодом, своей отчужденностью. То, как она от него отшатнулась, то, как она с ним говорила — не это ли та самая кара? Эдвард летит изо всех сил. Он не против пережить свое наказание — он его заслужил, лишь бы с Беллой все было впорядке. Лишь бы он успел. Эдвард подбегает к ее дому. Он окидывает дом внимательным взглядом и втягивает воздух. Вокруг тихо, и в горле разливается еле заметный одурманивающий запах Беллы. Все спокойно. Сегодня ему повезло. Виктория не подошла близко. Но это не значит, что повезет и завтра. Видимо, оборотни вернулись на свою территорию. Сейчас, когда паника не мешает думать, Эдвард отчетливо понимает: вампиры вернулись, а значит, работа оборотней подошла к концу. Стая больше не стережет Беллу, они негласно передали ему этот пост. И Эдвард согласен его нести. Он поднимает взгляд в темное, затянутое тучами небо и замирает. Когда ты вампир, с этим проблем нет. Холод не страшен, как и темнота. Только вот что делать с бедным сердцем, которое хоть и не бьется уже целый век, но все так же болит? Начинается дождь. Эдвард все смотрит в небо.