Без пяти минут полночь

      Вторичный защитный механизм, бессознательная попытка «отменить» эффект негативного события путём создания некого позитивного события.       Позднее утро пробивается к Вэй Ину тусклым светом в щели штор.       Зачем он напросился?       На телефоне большими мятными цифрами высвечивается девять двадцать семь. В двенадцать он должен быть у кроликов и Лань Чжаня, но сил встать с постели и хотя бы умыться категорически нет. Может виной тому вчерашний, слишком суетный день, может кошмар, от которого он проснулся, но лежит, пялясь в серую пустую стену без движения уже чуть ли не полчаса.       Девять двадцать девять. Капли неритмичной дробью ударяются в стекло. Сообщение с адресом висит в чате последним. Вэй Ин ещё не так хорошо выучил транспортную сеть города, так что копирует адрес в поисковик: сейчас карта выдаст, что ему нужно сделать пять пересадок и топать полчаса под дождём, и тогда он точно перенесёт встречу на когда-нибудь потом.       «Чёрт, да мы даже живём на одной ветке!» – не то с досадой, не то с восхищением думает юноша и всё же отдирает себя от горизонтали. Карта насчитывает двадцать семь минут от дверей его дома до Лань Чжаня. Ему даже в школу нужно будет добираться дольше, хоть и не намного. Из зеркала как обычно таращится тощая панда, но Вэй Ин игнорирует её обречённый страдающий взгляд.       Кофе из турки не убегает, пойманное в самый нужный момент. Чистая серая футболка оказывается на полке последней, на что парень клятвенно обещает себе завтра же навести порядок в вещах. В первой попавшейся коробке находится любимый красный пояс-резинка, и он торжественно относит давешнее рыжее безобразие в мусорный пакет. А вот зонт никак не отыскивается, даже когда Вэй Ин бесхитростно вытряхивает третью по счёту коробку на пол.       – Всё! Если там сейчас льёт как из ведра – никуда не пойду, – возвещает он мирозданию и выглядывает в окно. Из разрыва тяжёлых туч на него так же с интересом выглядывает краешек солнца. – Это какая-то долбаная кроличья магия, – бормочет юноша, натягивая кроссовки у порога и подхватывая ключи и телефон.       ***       Уже выйдя на поверхность в трёх кварталах от нужного адреса, Вэй Ин понимает, что собирается заявиться в гости с пустыми руками, потому тут же попавшаяся на глаза кондитерская спасает ситуацию. Накупив всего понемногу, юноша добирается до искомого дома почти вовремя. Элитные бело-голубые многоэтажки, спрятавшие свои основания в раскидистом саду, непреклонное лицо охранника на пропускном посту и металлические решётки в полтора человеческих роста по периметру жилого комплекса.       <<Я около твоего дома, но прыти перелезть через забор мне пока что не хватит       Приходится подождать где-то полминуты, когда на телефон падает ответное сообщение:        >>Пока что?       Вэй Ин хмыкает и терпеливо ждёт у проходной, немного нервируя доблестного охранника, но совсем не чувствуя за это угрызений совести. Ожидание не затягивается: буквально четыре минуты спустя в решётчатую дверь выбегает встрёпанный парнишка в светлом спортивном костюме, и, кинув Вэй Ину смазанное «Здрасьте», бодрым галопом ускакивает вдаль. Юноша несколько мгновений растерянно смотрит вслед этому неожиданному вихрю, однако его внимание перехватывает подходящий к посту охраны Лань Чжань, так же кинувший обречённый, но глубоко терпеливый взгляд на удаляющуюся фигурку.       – Эм. Это что, был А-Юй? – уточняет Вэй Ин, сопоставляя события и реакции.       – Мгм. Добрый день, Вэй Ин.       – Ох, да, привет, Лань Чжань! – он широко и искренне улыбается другу. Мужчина на этот раз кажется ужасно домашним: мягкие штаны и тонкий джемпер, всё в светло-сером цвете, волосы с аристократической небрежностью собраны в короткий хвостик, как обычно спокойное лицо и очень тёплый взгляд медовых глаз. Вэй Ин на несколько секунд откровенно залипает, но придержанная для него дверь и небольшой наклон головы напоминают, что цель визита немного больше, чем постоять на пороге.       Их поход до квартиры Ланей проходит достаточно быстро: в жилом комплексе всего три высотки, ближайшая справа оказывается целевой, а потом новенький блестящий лифт возносит их на восьмой этаж.       – Я какой-то нерадивый гость, прости, совсем ничего не принёс твоим кроликам, – кается Вэй Ин, едва переступая порог. – Но набрал вкусняшек к чаю. Ты такое ешь?       – М, – неопределённо выдаёт Лань Чжань, принимая протянутый бумажный пакет и проходя на кухню.       Квартира кажется Вэй Ину огромной: небольшой коридор с гардеробной выпускает его в широкую гостиную с двумя белоснежными диванами, плазмой на стене, каким-то нереально пушистым светло-серым ковром на паркетном полу, панорамными окнами, в которых умиротворяюще виднеется парк вместо бесконечных домов и строек. Высокий потолок с лепниной по канту, какие-то хитрые уровни с подсветкой, две колонны в разных частях комнаты, идеально вписанные в интерьер...       – Я как будто во дворец императора попал, – с крошечной долей зависти говорит Вэй Ин. Его маленькая квартирка хоть и находится тоже в довольно престижном доме, но вся она размером едва ли не с эту гостиную. Впрочем, ему хватает, чего уж там, тут скорее поднимает голову его внутренний эстет. – У вас очень красиво, Лань Чжань.       – Спасибо, – принимает его похвалы мужчина, выходя из кухни с небольшой миской свежих салатных листьев, а Вэй Ин с внутренним скулежом засматривается на столовую за его спиной, являющуюся частью гостиной, но которую он сначала не заметил.       Светлое дерево огромного стола, массивные стулья, европейский стиль!       – Божечки, это же не оригинал Хуан Гунвана*?! – юноша с восхищением и совсем забыв о приличиях проносится к широкому полотну на стене, заключённому в изящную светлую раму.       – Репродукция, – коротко отвечает хозяин дома, подходя к энергичному гостю. – Отец очень любит горные пейзажи.       – Как я его понимаю, – бормочет Вэй Ин, скользя взглядом по изящным линиям туши на стилизованном под пергамент полотне. Стиль шань-шуй* всегда напоминал Вэй Ину далёкий, почти забытый с перерождением Гусу. Наверное нынешняя семья Лань – как минимум одна из ветвей того Великого Ордена, хотя глядя на Лань Чжаня, думается, что прямые потомки. Интересно, сохранился ли с тех давних пор свод Правил, что в своё время сидел у Вэй Ина в печёнках? – Итак, что это был за перфоманс от младшего господина Ланя?       Юноша наконец отлипает от картины, разворачиваясь к Лань Чжаню, и улыбка сама собой выползает на губы.       – Хотел посмотреть на тебя.       – О? А чего ж тогда убежал так быстро?       – Тренировка в двенадцать.       – Опаздывает?       – Мгм.       – Какие жертвы ради моей скромной персоны, – смеётся Вэй Ин. – А ваш отец?       – На встрече с автором, – едва заметно пожимает плечами Лань Чжань, отводя взгляд.       – Во-от как, – хитро тянет юноша, замечая мило порозовевшие мочки ушей своего визави, – значит, мы совершенно одни в этом огромном доме?       – Кролики, – справедливости ради замечает мужчина, и на его губах проскальзывает мягкая очаровательная улыбка.       – Да!       Они проходят в одну из дверей в коротком коридорчике справа от входа, и сначала Вэй Ину кажется, что комнатка совсем маленькая, но, присмотревшись, он понимает, что это скорее берлога подростка, заваленная всем на свете. В углу стол с компьютером, обрамлённым множеством полок с учебниками и фигурками, кровать в другом углу хоть и заправлена, но завалена одеждой, подушками, какими-то безделушками и прочим, на полу тоже то тут, то там разбросаны листы и тетрадки. Все стены завешаны плакатами и фотографиями, а под окном с бежевыми шторами по бокам стоит большая клетка-дом, где тихонько шуршат искомые питомцы.       – Сразу видно, чья комната, – хмыкает юноша, оглядывая хаос: тут даже похлеще, чем сейчас у него в квартире.       – Говорит, что это его территория и игнорирует требования убраться, – вздыхает Лань Чжань, неспешно и с явной сноровкой проходя к кроличьему загону сквозь все эти залежи. Вэй Ин как можно аккуратнее следует за ним, устраиваясь коленями на дымчатый ковролин, усыпанный мелкими веточками сена из клетки.       – Что-то вроде подросткового бунта?       – Мгм.       Вэй Ин наконец обращает всё своё внимание кроликам: спящие до их прихода зверьки беспокойно стригут ушками и внимательно следят за движениями пришельцев. Старшие заинтересованно принюхиваются к чужаку и миске, которую Лань Чжань поставил недалеко от решётки, а младшие спрятались в домике посередине клетки, и настороженно высматривают, что же будет происходить.       Вэй Ин протягивает ближайшему пушистику салатный лист: кроль подбирается чуть ближе, обнюхивая чувствительным розовым носом угощение, и, сочтя его приемлемым, осторожно вгрызается в краешек, забавно шевеля усами. Второй старший также подползает поближе, и кусает лист увереннее товарища, наверное потому, что второй листик протягивает уже хозяин. Несколько листов спустя на дне миски обнаруживается горсть голубики.       – Сейчас вернусь, – говорит Лань Чжань, вытаскивая поилку, поднимаясь и выходя из комнаты.       Юноша тем временем протягивает несколько ягод на ладони, куда тут же тыкаются два щекотных чуть влажных носа. Видя такую активность – и без них, кроличья малышня тоже выбирается один за другим из домика и осторожно подходит поближе. Вэй Ин с удовольствием протягивает особенно мясистый листочек троице.       Листьев салата не остаётся, а голубика уже ополовинена, когда Лань Чжань возвращается со свежей водой: кролики с энтузиазмом пристраиваются к ней, запивая только что съеденное.       – Хочешь подержать? – спрашивает мужчина, видя как восторженно блестят глаза его гостя.       – Если можно, – тут же кивает Вэй Ин.       Лань Чжань осторожно по одному вытаскивает напившихся и совсем успокоившихся малышей, усаживая их на пол рядом с юношей.       – Беляшики не любят даваться в руки, – поясняет свой выбор мужчина.       – Беляшики? – не сдерживает смешка Вэй Ин, хотя взгляд его прикован к мелким комочкам.       – А-Юй так назвал, привязалось, – поясняет Лань Чжань, легонько проводя пальцами по ближайшей серой спинке. Юноша с готовностью следует его примеру: нежная бархатная шёрстка ласкает пальцы, так что Вэй Ин едва не стонет от ощущений.       – Ох, эти малыши теперь входят в мой топ милоты!       Он осторожно сажает белого ушастика на ладонь и подносит поближе к своему лицу, одновременно поглаживая спинку и рассматривая усатую мордочку и большие чёрные глаза.       – А кто ещё в этом топе? – спрашивает мужчина, глядя на умилительную картину: «Вэй Ин и крольчонок устанавливают зрительный контакт».       – Наша корги Пичи*, – тут же отзывается парень, ссаживая кроля на пол и позволяя убрать малышню обратно в клетку. – Родители завели её, когда мне было чуть больше года. Мама говорит... – он осекается, улыбка немного тускнеет, но всё же находит в себе силы продолжить. – Говорила, что мелким я не отлипал от неё. Видишь ли, я до сих пор немного боюсь собак, особенно больших, но Пичи была такой чудесной, что её место в моём топе и сердечке непоколебимо. Хотя я считаю, что милых морд много не бывает!       Когда крольчата оказываются в клетке, а остатки голубики демократично разделены между всеми, включая Вэй Ина, молодые люди перемещаются в небольшую относительно всего дома кухню, так же оформленную в светлых тонах. На маленьком стеклянном столе стоят две тарелки с разложенной на них выпечкой, что принёс с собой гость. Лань Чжань щёлкает чайником, и в ожидании, пока вода закипит, решается спросить:       – Ты не думал завести ещё одну собаку или кого-либо другого?       – Ммм, – задумчиво тянет Вэй Ин, пристраиваясь на единственный табурет рядом со столом, – Пичи умерла три года назад, это было очень грустно. Но, пожалуй, я думал о том, чтобы завести ещё одного корги. До недавних событий. Сейчас я... Не уверен, что могу позаботиться даже о себе самом, не то, что о ком-то ещё.       Лань Чжань чуть кивает, принимая его ответ, и они какое-то время проводят в молчаливом ожидании закипающего чайника. В окно редко стучат капли, замысловатыми дорожками расчерчивая стекло ломаными линиями. Желудок Вэй Ина традиционно бурчит, раздразнённый несколькими ягодками и не считая чашку кофе и бутерброд за нормальный завтрак.       – Ох, прости, чувствую себя проглотом, – бормочет юноша, ощущая, как начинает жечь щёки и шею заодно. Вторая встреча – и он снова напрашивается на кормёжку!       – Не извиняйся, – качает головой Лань Чжань, и взгляд его становится немного смущённым. – Можем заказать что-нибудь? Я не очень хорош в готовке.       – О? – Вэй Ин заинтересованно поднимает голову, забыв про недавнее стеснение. – А может я приготовлю? Если ты не против.       – Вэй Ин умеет готовить? – удивлённо смотрит на него мужчина, даже не обратив внимания на отщёлкнувшийся чайник.       – Что за сомнения в голосе, господин Лань! – изображает оскорблённую невинность юноша, решительно поднимаясь с табурета и стягивая с себя толстовку. – Я с двенадцати лет в этом деле, пусть даже по мне и не скажешь. Так что, доверишь мне свою кухню и желудок?       ***       Спустя сорок минут в распоряжении друзей оказывается рассыпчатый рис, тушённые в томатной пасте овощи, салат и страдающий Вэй Ин.       – Да как вообще можно жить без специй?! – патетично и немного театрально возмущается он, перетаскивая тарелки в столовую. – Я всё понимаю, острое у вас не принято...       – Отец вегетарианец.       – ...и мясо тоже, но не острые травки чем провинились?! Вот сюда кошмарно не хватает базилика, чем он плох? Да и перец в маленьких количествах лишь добавит аромат, что за дискриминация!       – В будни готовит госпожа Мао, а в выходные отец и семейный ужин в ресторане, – снова невозмутимо комментирует их порядки Лань Чжань.       – Катастрофа, – делает вывод юноша, – я сделал всё, что смог. Надеюсь, тебе понравится.       Они устраиваются с одного края огромного стола, и Вэй Ин с напряжённым любопытством смотрит, как мужчина осторожно пробует его кулинарные изыски.       – Неплохо, – почти с удивлением говорит Лань Чжань, очень вдумчиво жуя кусочек баклажана.       Вэй Ин лишь разводит руками и сам приступает к еде, оценивая получившийся вкус. На таком безрыбье – вполне сносно, хотя и не шедевр высокой кухни, конечно.       – По крайней мере не пересолил, – вздыхает он, признавая эту оценку за четвёрочку из десяти. – Ладно, в следующий раз закажем...       – Вэй Ин, – останавливает приунывшего парня Лань Чжань, – это вкусно. Ты молодец.       Радость расцветает на его лице настолько ярко, что впору зажмуриваться. Даже барабанящий в окна усилившийся дождь становится похож на музыку.       – Я знаю! – заявляет Вэй Ин, когда с едой оказывается покончено, а Лань Чжань аккуратно разливает по чашкам новую порцию немного настоявшегося чая. – Блинчики.       – М?       – Приходи ко мне в следующую субботу, и я сделаю для тебя блинчики с грибами и сыром. Или ты тоже вегетарианец, как отец?..       – Нет. С удовольствием, если это тебя не затруднит, – чуть кивает мужчина, и Вэй Ину кажется, что золотые глаза немножко сияют. Игра света и воображения – не иначе.       Они говорят. Юноша наконец рассказывает про вчерашний день в школе, про близнецов, немного про Шанхай и тамошний богатенький и нагловатый контингент, насколько здесь все проще и приятнее. Потом между делом Вэй Ин напрашивается поглядеть комнату Лань Чжаня, найдя там ожидаемый аскетизм и порядок, а на полках помимо книг из совершенно разных сфер – несколько узкоспецифических изданий по практической психологии.       – В детстве мне было трудно общаться, – отвечает мужчина на удивление его гостя. – А-Мин предложила почитать книги на эту тему.       – О, я смотрю есть про манипулирование и НЛП*, – беззлобно хихикает Вэй Ин, проводя пальцами по корешкам.       – Не понравилась. Но оставил как напоминание.       – О чём?       – Что с важными для тебя людьми нужно быть просто искренними.       – Это... – юноша старается правильно подобрать слова, действительно задумываясь над идеей. – В этом и правда есть смысл.       Возможно, что в этом вообще весь смысл.