Без пяти минут полночь

      С др.-греч. «узнавание»; момент в пьесе или другом произведении, когда персонаж делает важное открытие; переломный момент в драматическом произведении, когда тайное становится явным, когда главный герой утрачивает свои иллюзии и понимает суть происходящего вокруг.       Первое, что делает Цао Чжу, переступив порог квартиры на тринадцатом этаже, – принюхивается.       – Никак бросил, – хмыкает она, не утруждая себя приветствием. Скидывает у порога неизменные шпильки – на этот раз алые, проходя мимо подвисшего и плохо соображающего ранним для него утром Вэй Ина. Разбуженный трезвонящим телефоном и стуком в дверь, он как есть – в трусах, длинной чёрной футболке с маленьким принтом демонической кроваво-красной единорожки у левого плеча и напрочь спутанными за ночь волосами – выползает из кровати, но проснуться не успевает. К тому же вчерашний выплеск эмоций добавляет какой-то заторможенности.       – Ты что, с сигарет на наркоту пересел? – недоверчиво спрашивает женщина, застывая на кухне и оборачиваясь на сделавшего пару шагов и снова остановившегося юношу.       Вэй Ин вздрагивает, трёт руками лицо, стараясь проснуться, и наконец фокусируется на статной брюнетке почти на голову ниже него, в деловом брючном костюме светло-синего с серебристым отливом цвета, слегка, но эффектно обтягивающем в нужных местах, как всегда идеальный алый маникюр и помада, тщательно уложенные локоны, обрамляющие красивое лицо, и очень похожие на его собственные серые глаза.       – Нет, тётя, я просто отсыпался за неделю... – скрипуче отзывается юноша, хмыкая. – И да, бросил, гадость редкая.       Впрочем, она сама отлично видит как минимум чистые сгибы рук, не скрытые футболкой, сигаретного запаха в квартире и в помине нет, да и пусть не так уж хорошо, но она знает племянника, так что вопрос скорее провокационный, нежели всерьёз подозревающий.       – Ладно, живи пока. Иди сюда, тощее нечто, ты вообще ешь или воздухом единым?       Вэй Ин беспрекословно и на самом деле с долей радости быстро подходит к Цао Чжу и обнимает, попадая в ответные крепкие объятия. Нос сам утыкается куда-то в висок – запах шампуня и её любимых духов с розой и лавандой: как бы там ни было, он скучал...       – Привет, тётя Чжу, – тихо говорит Вэй Ин.       – Здравствуй, мальчик мой, – так же тихо отзывается она, вздыхая и отстраняясь. – Так, семь минут тебе на сборы, давай умывайся и бегом организовывать тётушке чай. Юноша осознаёт, что вообще-то встречает гостью без штанов, даром что футболка свисает до середины бедра, поэтому, бросив короткое «Я быстро!», скрывается в ванной.       И ни капли не удивляется, когда выйдя в гостиную в домашних чёрных штанах, умытый и с заплетёнными волосами, застаёт тётушку по-хозяйски заваривающую найденный в недрах его кухни чай.       – Выглядишь лучше, чем я опасалась, – скептически замечает Цао Чжу, когда чайничек оказывается заполнен и поставлен на стол в ожидании положенного времени.       – А ты как всегда потрясающе, тётя, – улыбается Вэй Ин, плюхаясь на стул напротив неё. – Сменила тон волос?       – Вот паршивец, как только умудряешься всё замечать? – мягко смеётся она, принимая комплимент и изящно откидывая часть локонов за спину. – В три встреча, так что я не долго буду тебе надоедать. Надеюсь, возможный партнёр по бизнесу тоже оценит мои... Хм, таланты, – она показушно выпячивает грудь, спрятанную под расстёгнутую на две пуговицы белоснежную рубашку и распахнутые полы пиджака, а потом чуть снова сутулится и как-то потускневше вздыхает. – Прости, что так надолго оставила тебя одного, А-Ин.       – Тётя...       Юноша протягивает через стол раскрытую ладонь, и женщина тут же вкладывает в неё свою маленькую в сравнении с его руку с тонким платиновым кольцом. Мягко сжимаются тёплые пальцы.       – Я правда рада, что тебе лучше. Я думала, что быстро разберусь с тем бардаком и приеду к тебе, буду оставаться на выходные... А получилась какая-то жопа беспросветная, едва разгребла, и то не полностью.       Вэй Ин хмыкает на как всегда немного фривольный подбор слов, но не видит смысла акцентироваться на подобном. Расцепляет их ладони и идёт за кружками и оставшимися со вчерашнего дня блинчиками.       – Расскажешь, что происходило?       Цао Чжу тяжко выдыхает и сжимает несколько раз пальцами уголки зажмуренных глаз:       – Началось всё ещё с похорон. Не уверена, что ты помнишь, но там собралось полно дряни, что по стечению обстоятельств являются нам с тобой родственниками, причём в основном дальними. Ну и Фэн Цинь явилась.       Женщина делает небольшой глоточек чая с ромашкой из подставленной Вэй Ином кружки.       – Ну, ты знаешь, какие у них с твоей матерью были отношения... Я эту суку тоже терпеть не могу, но если мне она двоюродная сестра, то тебе родная тётка и по закону ближе в очереди на право опекунства. Да и остальные бляди тоже туда же, мне понадобилось все свои связи напрячь, чтоб отбить тебя у этих коршунов.       – Н-но я думал... – юноша удивлённо и озадаченно смотрит на неё, пытаясь вспомнить события, но тогда он и правда был не очень в себе. – Думал, что никто не хотел брать на себя такую обузу.       – Ох, чёрт... Мальчик мой, прости, если это так выглядело, – Цао Чжу выглядит такой виноватой, что у Вэй Ина сжимается сердце. – Эти упыри наоборот хотели приложить лапу к опекунству, потому что по завещанию имущество и бизнес отходили тебе, но до совершеннолетия сам понимаешь...       Юноша слабо кивает, стараясь уложить в голове такие новости.       – Подожди, тётя Чжу, но почему тогда ты отправила меня сюда?       – А, это... Во-первых, сучка-Цинь норовила подмазаться к тебе постоянно, помнишь её навязчивость сразу после похорон?       Вэй Ин отрывисто кивает: эта нарисовавшаяся родственница, которую он видел всего пару раз в жизни в далёком детстве, была такой фальшивой, что уже после второй её попытки пообщаться с ним как с ребёнком и накупить какой-то ерунды юноша стал форменно избегать этих встреч.       – Во-вторых, эта квартира изначально оформлена на тебя и адрес не фигурировал нигде особо, так что можно сказать – программа защиты от дальнейших возможных подкатов от них всех. В-третьих... Я сейчас занимаюсь рестораном, но дело идёт туго. Ваша шанхайская квартира оказалась в залоге под ресторан, в общем, с этим пришлось разбираться слишком срочно: я решила, что лучше уж прибыльный бизнес, чем пустующие хоромы.       – Тётя Чжу... – у Вэй Ина настолько потерянный и ошарашенный вид, что женщина нервно вскакивает с места, больше не глядя ему в глаза, и шагает туда-сюда по небольшому пространству кухонной зоны.       – Тц. Да, я не согласовала это с тобой. Чёрт! А-Ин, я вывезла все оставшиеся вещи в арендованный склад рядом с рестораном. Я никогда не занималась раньше настолько огромным бизнесом, особенно под давлением почти сразу посыпавшихся проверок! Тоже родственнички мать их поспособствовали. Серьёзно, я не...       Вэй Ин поднимается со стула и ловит её в объятия на середине импровизированного круга. Сначала женщина замирает в его руках, будто замерзая, но после выдыхает и вцепляется в ответ.       Они просто молча стоят так, успокаивая друг друга.       – Ты не злишься, значит, я не зря приехала, – тихо смеётся Цао Чжу, наконец отлипая от племянника.       – Я... рад, что ты приехала и рассказала всё это, – кивает юноша, вновь устраиваясь напротив. – И спасибо, что взяла на себя всё это.       – Ох. И почему ты сейчас звучишь как познавший все лишения мира даос? Вот бы мой оболтус так воспринимал развод с этой кобелиной, – хмыкает женщина, и Вэй Ин пожимает плечами, искренне улыбаясь ей.       С «кобелиной» Цао Чжу развелась уже несколько лет назад: насколько юноша знал, мужчина не то изначально бегал за другими юбками и в какой-то момент спалился, не то не выдержал суровости своей жены и сбежал, прикрывшись оной, что не меняло конечного факта. Троюродному брату Цао Се сейчас было около двадцати, но они с Вэй Ином пересекались крайне редко и общих интересов на первый взгляд не имели вовсе.       – Ладно, к чёрту все эти унылые темы, – женщина откидывается на стуле, в который раз откидывая локоны за спину. – Лучше расскажи-ка мне, для кого это ты вчера делал свои любимые блинчики, что аж даже любимую тётю на второй план задвинул?       – Тётя Чжу! – юноша кидает на неё возмущённый взгляд, но ехидный смех, сорвавшийся с её губ, слишком заразителен. – Один мой друг живёт в Хэфэе, и я пообещал его угостить.       – Хм? Раз в ход пошли блинчики, то пора думать о брачном контракте*? До восемнадцати ни-ни!       – Тётя!!.. Ну что ты такое говоришь, – юноша непроизвольно заливается краской – возмущения, разумеется. – Лань Чжань, конечно, сногсшибательный, но мы правда только друзья!       Скептически приподнятая бровь самым красноречивым образом показывает отношение Цао Чжу к такому заявлению.       – Он очень помог мне, – вздыхает Вэй Ин. – Это благодаря ему я всё же пошёл в школу и немного пришёл в себя. Так что блинчики – малая плата за его поддержку.       Они немного сидят в тишине, допивая подостывший чай и думая каждый о своём. А после Вэй Ин спрашивает, поднимаясь с места:       – Подождёшь немного? Я сделаю свежих для тебя.       И Цао Чжу понимает, что он имеет в виду.       Кивает, тепло улыбаясь и безмолвно принимая это не произнесённое вслух:       «Я благодарен тебе не меньше».