Без пяти минут полночь

      Высказывание (реже – действие), лишённое смысла или само отсутствие смысла, бессмыслица.       Три дня проходят в молчании.       Вэй Ин не знает, ждёт ли он звонка, сообщений в чате... Или старается не поддаться разъедающему изнутри разочарованию, ведь отсутствие ответа – тоже ответ.       Он старается жить дальше. Разве есть выбор? Любимый человек... Пусть он не рядом, но по крайней мере жив и здоров. Вэй Ин сделал всё, от него зависящее, и теперь может только ждать ответного шага, если таковой случится.       Разговаривать по телефону с тётушкой очень сложно, с друзьями в школе – ещё сложнее. За его – снова – не очень настоящей улыбкой будто все до одного видят, как медленно сгорает в пепел его душа.       В среду он возвращается позже обычного, задержавшись у учителя математики, любезно согласившегося объяснить ему некоторые трудные нюансы интегрального счисления. Выходит на станцию раньше, чтобы зайти в продуктовый другой сети, потому к дому подходит уже около девяти вечера и на самом деле не очень внимательно смотрит по сторонам. И тем больше его удивление, когда с узкой лавочки поднимается, пошатнувшись, человек в сером драповом пальто и преграждает ему путь.       – Чем могу... – устало начинает Вэй Ин и осекается, ошарашенный: в нетвёрдо стоящем на ногах высоком мужчине в помятом пальто и с растрёпанными волосами, он узнаёт... – Л-лань Чжань?!       – Вэй Ин... – выдыхает он сипло, глаза, прикипевшие к лицу юноши, неестественно блестят, да и весь он необычно для себя измят. – Вэй Ин...       – Что с тобой? – он на автомате поддерживает снова покачнувшегося мужчину, а потом мельком думает о том, насколько ему всё это время хотелось прикоснуться хоть к краю рукава.       – Вэй Ин... – чуть тише бормочет Лань Чжань, будто в его богатом лексиконе вдруг не осталось иных слов, шагает ближе к парню, утыкается лбом в плечо, протяжно выдыхая.       – А-Чжань, ты... Пил? – с удивлением предполагает парень, осторожно обхватывая плечи мужчины ладонями и пытаясь не то удержать эту близость подольше, не то поставить визави в более ровное положение и заглянуть в глаза.       – М-м-м, – неопределённо тянет Лань Чжань, но спустя почти минуту отвечает: – немного. Для храрб... бр... сти... Мне... Нужно сказать.       – О-ох, – Вэй Ин чувствует, как ему за шиворот залетает стылый ветер, и решительно отцепляет мужчину от себя, не отпуская однако его рук. – Так. Лань Чжань, послушай. Давай мы сейчас зайдём ко мне домой, на улице холодно. Ты не возражаешь?       – Мгм, – покорно и лаконично отзывается уже явно нетрезвый, но всё равно безумно желанный гость.       Кое-как они добираются до квартиры Вэй Ина, и чем дольше мужчина находится в тепле, тем больше его берёт выпитое, но он по-прежнему старается как-то приблизиться, поймать руку или обнять, повторяя только «Вэй Ин», будто в его имени уже заключено то, что он собирался сказать и для чего явился в таком виде на порог.       – Чего и сколько ж ты принял, чтоб так развезло-то?! – бурчит под нос парень, стаскивая пальто и едва справляясь с ботинками. Лань Чжань очень быстро улетает куда-то в небытие, так что приходится напрячь все силы, чтобы дотащить его до гостевой спальни и, не раздевая, уложить поверх покрывала. – Я очень надеюсь, – ворчливо замечает моментально уснувшему гостю Вэй Ин, – что ты пришёл хотя бы с предложением остаться как минимум лучшими друзьями, иначе я крайне расстроюсь!       Он накрывает мужчину пледом и надеется, что этого хватит: в его доме не очень тепло в ноябрьские ветреные дни. Подумав, приносит блистер с аспирином и стаканом воды, устроив их на тумбе у кровати. Несколько мгновений действительно сомневается на счёт тазика у кровати, но всё же воздерживается от этого, и какое-то время просто стоит у изголовья, рассматривая в полумраке любимые черты, но не притрагиваясь.       Кончики пальцев почти зудят.       От этого занятия юношу отрывает тихое дребезжание не очень ясного происхождения, и поиски на звук приводят в прихожую к брошенному впопыхах на пол пальто. Звук смолкает, и Вэй Ин торопливо поднимает одежду, вешая на плечики, запоздало скидывает и свою куртку. После со вздохом он обшаривает карманы, ожидаемо находя телефон. На заблокированном экране с фотографией Беляшиков высвечиваются информационной строкой пропущенные вызовы: Отец (17).       «Дело труба», – почти в ужасе думает Вэй Ин, идя с телефоном на кухню, но не успевает даже начать размышления на тему кары потерянному сыну семьи Лань, как смартфон снова оживает, едва не выскочив из рук. Парень поспешно отвечает на звонок:       – Здравствуйте, господин Лань, меня зовут Вэй Ин, – с ходу тараторит он, не давая себе шанса малодушно передумать и запихнуть гаджет куда-нибудь подальше, – с Лань Чжанем всё в порядке, он у меня, просто немного...       «Пьяный в хлам оказался у моего дома», – настойчиво просится на язык, но продолжать и не требуется.       – Добрый вечер, молодой господин Вэй, – отзывается трубка низким, знакомо-бархатным, но ещё более глубоким голосом, и парень сразу понимает, в кого у Лань Чжаня такой сумасшедше красивый тембр. – Прошу прощение за неудобства, которые доставил вам мой сын. Если вы скажете адрес, то я в ближайшее время подъеду и заберу его.       – А, нет, не стоит! – поспешно машет руками Вэй Ин, напрочь забывая, что собеседнику не видны все эти жесты. – Я уложил его в гостевой комнате, так что вам не нужно беспокоиться. Пусть выспится, а завтра будет на работе лишь чуточку позже.       – Я подпишу ему на завтра выходной, – хмыкает Лань-старший после небольшой паузы и тихо звякнувшего стекла, будто что-то поставили на стол. – Сын редко пьёт алкоголь, так что возможно, бокал выдержанного токайского вина* был для него слишком опрометчивым выбором. Буду признателен, если вы позаботитесь об А-Чжане.       Уже умываясь перед сном, парень чувствует, что сердце совершенно не желает успокоиться, а душа фениксом возрождается из пепла. Отец Лань Чжаня знает о существовании Вэй Ина. Лань Чжань что-то хотел сказать ему и выпил для храбрости перед тем, как прийти.       О Небо, в эту ночь ему точно не удастся выспаться.       ***       Ранним утром четверга Вэй Ин медитативно печёт панкейки, скидывая их на широкое блюдо, и думает о смысле бытия. Ночью в его голову пришли менее радужные варианты развития событий.       Лань Чжань может быть банально не готов принять ни отношения с парнем, тем более младше себя, ни вообще отношения. Быть может, он так нервничал именно потому, что не хотел обидеть Вэй Ина своим отказом? Лань Чжань действительно очень добрый и тактичный человек.       В одиннадцать минут седьмого на пороге спальни появляется хмурый и немного растерянный Лань Чжань. Вэй Ин нашёл самую большую футболку в своём гардеробе, и оставил в гостевой комнате вместе с полотенцем на стуле. Увы, больше подходящей одежды у него банально нет из-за существенной разницы даже в ширине плеч и росте. Чёрная футболка, что на юноше в его менее тощие времена была оверсайз, на торсе мужчины едва ли не натягивается, обрисовывая рельеф мышц, от чего Вэй Ину приходится подбирать почти не метафорические слюни и усиленно делать вид, что в его голове совсем не рождается ни одной пошлой мысли.       Слишком горячо!       Очень кстати Лань Чжань скрывается в ванной, и парень, неосознанно облизнувшись, ставит на плиту турку. На всякий случай – ну, вот вдруг! – в мысленный план покупок добавляются предметы гигиены типа запасной зубной щётки и бритвы. Просто положить в ящик про запас. Не то чтобы Вэй Ин надеялся, что когда-нибудь мужчина его мечты снова останется здесь на ночь.       Кофе медленно подымается пенкой, находясь на грани, так что Вэй Ин подхватывает турку и поднимает повыше, немного остужая посуду, а после вновь ставит нагреваться. Именно за этим занятием его и застаёт Лань Чжань, наблюдая, с какой ювелирной точностью парень ловит момент закипания напитка и не даёт ему перейти черту. На третьей попытке турка уходит на деревянную подставку, оседать, а Вэй Ин выставляет на стол к блюду с оладьями и бутылке с кленовым сиропом две тарелочки поменьше и две кружки. Лань Чжаню он ставит ту самую, выбранную в прошлый раз.       – Будешь кофе? – совсем буднично спрашивает юноша, словно это их обычное утро. Он не прячет взгляд, смотрит прямо, чуть лукаво, в конце концов ему ли сетовать на случай?       А вот мужчина почему-то не решается поднять глаза, замерев у стола. Чёрная обтягивающая футболка с сиреневым мультяшным принтом совсем не подходит его классическим светлым до белизны джинсам, но это лучше вчерашней, пропахшей потом, измятой и запачканной россыпью мелких светло-розовых пятнышек рубашки. Влажные на висках распущенные волосы стратегически закрывают уши, но на шее Вэй Ин тоже замечает розоватый оттенок смущения. Кажется, Лань Чжаню стыдно за вчерашнее поведение, хотя если спросить хозяина дома, то он сможет рассказать минимум десяток случаев гораздо худшего поведения, на фоне которых спокойно улёгшийся спать в чужом доме гость – образец добродетели и благопристойности.       – Ты в порядке? Аспирин действует не так быстро, как хотелось бы. Давай лучше заварю чёрный чай...       Вэй Ин споро заливает чайник и промывает заварочник, надеясь как-то снизить градус напряжённости мужчины.       – Вэй Ин, прости за вчерашнее, – наконец тихо выдыхает Лань Чжань. – Я не должен был... Заявляться к тебе в столь неподобающем виде.       – А, не бери в голову, – искренне ухмыляется юноша, – я не видел более милых пьяных людей, чем ты, хах. Давай позавтракаем, и, если хочешь, оставайся отдохнуть, мне просто в школу к восьми. Кстати, – вспоминает парень, ошпаривая чайничек кипятком, – там тебе отец звонил весь вечер, я взял на себя смелость ответить и сказать, что ты жив-здоров. И он дал тебе выходной на сегодня.       Мужчина ещё некоторое время рассматривает колдующего над заварником юношу и озадаченно выдаёт:       – Ты не злишься.       – М? – Вэй Ин наливает себе немного кофе, и турка переезжает обратно на уже выключенную плиту, уступая место чайничку. – С чего бы. Насколько я понимаю, это случайность. Ты не сделал ничего плохого. И злиться мне просто не на что.       Он говорит всё это совершенно искренне, и устраивается на стуле с чашкой, приглашающе постучав кончиками пальцев по столу рядом с чаем. Если Лань Чжаню понадобилось выпить, чтобы что-то сказать ему вчера, то вряд ли он решит выложить это сегодня на трезвую. Возможно... Возможно, он и сам до конца не понимает себя, своё отношение к Вэй Ину и их дружбе. Одно ясно точно: его не хотят просто забыть как страшный сон. И это даёт тёплую, почти окрыляющую надежду.       Больше они не произносят ни слова. Лань Чжань выпивает почти залпом кружку чая, пробует оладушек, потом вызывает такси и уже в дверях вместо прощания – молча сгребает ошарашенного этим юношу в крепкие объятия.       После хлопка двери Вэй Ину очень хочется закурить.       И ещё сильнее, когда белая рубашка в капельках вина оказывается забытой – оставленной? – в корзине для белья.       Что. Всё. Это. Блин. Значит?!