15. Эйфория
13 января 2022 г., 21:55
Положительно окрашенный аффект или эмоция. Ощущается как очень мощное, внезапное, всезаполняющее чувство счастья.
Вэй Ин под стартовые титры коварно подползает поближе под бок Лань Чжаню, но тот делает вид, что совершенно не замечает его манипуляций. Мужчина, переодевшийся в светлые мягкие штаны и футболку, внимательно всматривается в кровавые буквы на экране, едва заметно хмурясь.
– Зомби? – уточняет он, озадаченно переводя взгляд на расплывшегося в улыбке юношу. Вэй Ин тоже совсем домашний, с собранными в низкий хвост волосами, только традиционно в чёрном, а футболка – та самая, в которую он не так давно переодевал Лань Чжаня и которая резко стала его любимой.
– Ага! Это комедия, давно хотел глянуть, – лукаво блестит серыми глазами парень, но на всякий случай уточняет. – Гэгэ не нравится?
Сегодняшний пятничный вечер они решили провести у Вэй Ина дома, по пути от школы взяли еды на вынос и после ужина расположились на диванчике в гостиной. Выбор фильма парень взял на себя, идя на некоторый риск и зная, что возлюбленный не смотрит ужастики, а ожившие мертвецы обычно относятся именно к этому жанру. Но в описании точно значилась комедия, значит глупых скримеров и вообще саспенса не предполагается?
– Удивлён, что это именно зомби, – уточняет Лань Чжань, сдаваясь и обнимая юношу, игриво боднувшего лбом его руку, коротко целует в щёку.
– Пф, ты не представляешь, как мне смешно на них смотреть. Это либо нарисованные графикой куклы, либо загримированные люди – на самом деле ничего общего с... – он осекается, сам не зная, зачем вообще вспоминает, как выглядели те твари из прошлой жизни, которых оживляла тёмная ци, превращая в безжалостных монстров. – В общем не похожи. Но это комедия, так что тебе тоже не будет страшно.
– С Вэй Ином мне ничего не страшно, – низким шепотом произносит Лань Чжань у самого уха парня, вызывая лёгкую дрожь.
Это! Форменная! Провокация!
Вообще-то с того дня, как они признались друг другу у могилы матери Лань Чжаня прошло чуть больше недели, и дразнить старшего стало любимым занятием Вэй Ина. Не то чтобы он резко переменил своё отношение к сексу между мужчинами, но начать с чего-нибудь более безобидного, но почти столь же откровенного, ему определённо хотелось. Однако дальше поцелуев – нежных, тягуче-ласкающих, а чаще горячих, влажных и безумно возбуждающих – они не заходили. А, и обнимашки, конечно. Тоже очень горячие – особенно, когда в прошлый раз Лань Чжань, забывшись в жадном поцелуе, собственнически стиснул его задницу сквозь ткань брюк, так что голова буквально пошла кругом, а ноги чуть не подкосились от ощущений.
Вэй Ин пытается удержать этот момент, поймать губы Лань Чжаня, но ему достаются только короткие поцелуи в уголок губ и нос, а после всё внимание мужчины будто сосредотачивается на экране. Что ж, парень не настаивает, в конце концов сидеть рядышком, греясь в тепле друг друга, – уже многого стоит.
Он старается разрядить атмосферу на протяжении фильма, иногда комментируя, иногда действительно веселясь с картинки или удачной шутки, и мужчина вроде бы улыбается, поглаживает его по голове и плечу, но будто думает о чём-то совсем другом.
– Тебе не понравился фильм, – констатирует парень, щёлкая паузу на финальных титрах и чуть оборачиваясь. Последние полчаса он нагло устроился макушкой на коленях любимого, а тот неосознанно разворошил его длинные волосы из хвоста и мягко массировал кожу головы, будто наглаживая кота или одного из своих кроликов. Приятно так, что хочется мурчать, даже не умея этого делать.
Лань Чжань качает головой, перебирая локоны в пальцах.
– Не в том дело. Немного задумался.
– Расскажешь?
– Мгм.
Комната подсвечена лишь белой россыпью букв на чёрном прямоугольнике экрана да отблесками ночного города, забирающимися через окна гостиной. Где-то у соседей играет музыка, отзвуками доносясь до их тишины. Вэй Ин немного меняет позу, снова повернувшись на бок, как во время просмотра фильма, чтобы не смущать Лань Чжаня своим пристальным взглядом. Вставать с его колен совсем не хочется.
– Четыре года назад на благотворительном банкете я познакомился с Ло Фэй, – тихо начинает мужчина, глядя куда-то в мерцающую темноту окна. – Она приехала туда со старшим братом, на тот момент нашим начинающим автором. Я впервые посещал такой банкет, и большей частью оказался предоставлен сам себе, потому как отец был занят в организации книжного аукциона. Тогда... – мужчина коротко, с затаённой печалью вздыхает, не переставая перебирать волосы Вэй Ина, словно чётками успокаивающий разум монах. – Мне казалось, это любовь. Ей только исполнилось семнадцать, мне девятнадцать, мы встречались полгода, и я сделал ей предложение. На следующий день после её восемнадцатого дня рождения мы должны были подать заявление на брак.
Лань Чжань ненадолго замолкает, собираясь с мыслями, а Вэй Ин чуть сильнее пальцами стискивает край накинутого на диван пледа, широко открытыми глазами уставившись в никуда и едва дыша.
– Её семья была среднего достатка, так что само собой расходы на организацию свадьбы взяла на себя наша сторона. Отец не возражал против нашего союза, они с мамой связали свои судьбы почти в том же возрасте. Мы уже подыскивали ресторан и свадебные одежды, когда... Меня что-то беспокоило.
Почему-то Вэй Ин на этих словах вздрагивает, будто очнувшись: этого не случилось, Лань Чжань рядом с ним, признался ему в любви, не может же такой человек иметь семью и завести себе любовника на стороне! Юноша прижимается затылком к животу мужчины, чтобы быть поближе, пусть на самом деле хочется лозой обвить и не отпускать, но он не позволяет себе сбить настрой, желая услышать всё до конца.
– Наши встречи были расписаны от и до: каждое воскресенье ресторан, выставки в галереях, театры, концерты. Цветы, небольшие подарки. Мне казалось, что это идеальные отношения. Я позволял себе только поцелуи в щёку или коснуться руки, ведь не следует торопиться и лучше сохранить целомудрие цветка, тем более после свадьбы у меня было бы право на всё остальное. А потом выяснилось, что это самое целомудрие уже было роздано и весь мой трепет не вызывал у неё ничего, кроме раздражения. Хорошая актёрская игра, не могу не признать.
Последние слова выходят неожиданно резкими, выдавая скрытую боль. Вэй Ин больше не может утерпеть: поднимается с нагретого места и тут же устраивается на этих коленях теперь уже сидя, обнимает за шею, уткнувшись носом в мягкую, чуть пахнущую гелем для душа кожу. Ответные объятия не заставляют себя ждать: Лань Чжань как-то даже расслабляется от такого проявления поддержки и, вздохнув, заканчивает свою исповедь.
– В общем она почти два месяца параллельно встречалась с каким-то сыном банкира, забеременела от него, а я узнал. Она пришла к моему отцу, заявив, что это мой ребёнок, что свадьбу нельзя отменять, и едва ли не обвинив меня в изнасиловании. Тест ДНК, разрыв помолвки, а потом и расторжение авторского контракта с её братом по его инициативе. С тех пор... Мне казалось, я перестал верить людям. Каждый раз я невольно ожидал чего-то лицемерного или меркантильного, и оно неотвратимо происходило. Но... Появился ты, – мужчина мягко касается губами оголившегося от предыдущей возни плеча, срывая с губ юноши рваный выдох, – само собой получилось довериться тебе, – ещё один поцелуй чуть ближе к открытой шее, – влюбиться, услышать твоё признание, испугаться повторения прошлого... – дорожка поцелуев неспешно прокладывается до горящего смущением уха, бархатный голос почти становится шёпотом, а дрожь взаимного возбуждения буквально пропитывает воздух. – С тобой мне действительно не страшно, А-Ин.
– Делай так, как чувствуешь, гэгэ, – тихо отзывается Вэй Ин, вцепившись в белую футболку и нещадно сминая ткань. – Я хочу оправдать твоё доверие. Но ты не обязан за мгновение одолеть плохие воспоминания. Мы... – юноша чуть отодвигается, заглядывая в потемневшие золотые глаза, касается кончиками пальцев щеки. – Мы можем не торопиться. Я хочу пройти этот путь вместе с тобой, если ты позволишь. Я люблю тебя. И всё, чего я хочу, – чтобы ты был счастлив. Чтобы мы были счастливы.
Лань Чжань порывисто прижимает его к себе, зарываясь носом в растрёпанные волосы, отчётливо дрожа от всепоглощающей нежности, от безусловности принятия и готовности ждать. Он замирает на какое-то время, впитывая в себя атмосферу искренней теплоты и позволяя сердцу сказать своё слово в этой волшебной тишине.
– Делать то, что хочется? – тихо спрашивает старший, будто уточняя рецепт – счастья, не иначе. Вэй Ин смазанно кивает: в его голове бродят сумасшедшие мысли, и кошмарнее всего, что в этот момент он готов просто вручить себя в эти большие нежные руки. Хоть сидеть смирно рядом, утопая в своих фантазиях, но не позволяя себе лишнего, хоть упасть перед ним на спину, развести ноги и будь что будет.
Вместо этих крайностей Лань Чжань, немного отстранившись, мягко касается розовых, искусанных от волнения губ. Кончик языка дразнит, ласкает, нагло пробирается в чужой рот, а руки, так удачно обосновавшиеся на талии юноши, чуть тянут вверх. Мозг заторможенно реагирует, будто весь смысл мира сейчас на губах, в этих до дрожи чудесных прикосновениях. В конце концов Вэй Ин приподнимается, лишь на мгновенье разрывая поцелуй, но садится так, как безмолвно попросили эти руки: перекидывает ногу через колени мужчины, усаживаясь верхом, но вся уязвимость позы едва ли доходит до мозга, одурманенного разливающимся по телу возбуждением.
В ту секунду, когда ладони Лань Чжаня снова собственнически стискивают так удачно подставленную задницу, Вэй Ин не может удержать стон: этот доминирующий жест, казалось бы, должен возмущать, но какое к чертям «должен»! Спираль возбуждения внутри закручивается сильнее, диван слишком узкий, чтобы прижаться ближе, котом потереться о тело любимого, но видимо желание так взаимно, что мужчина подаётся вперёд, позволяя прочувствовать партнёру своё состояние.
Дышать всё труднее. Вэй Ин бесконтрольно немного приподнимается и опускается вниз, отчего с их губ срывается одновременный хриплый стон. Им нужен воздух, но не целовать друг друга кажется невыполнимой задачей, и Лань Чжань порывисто облюбовывает доверчиво подставленную шею юноши. Под зажмуренными веками Вэй Ина пляшут звёздочки: кожа с каждой секундой становится всё чувствительней, штаны тесные и неудобные, губы обжигают, в комнате слишком душно и жарко, о небо, почему так много лишней одежды...
Края футболки хотят оставить шрамы на боках. Лань Чжань стягивает ненужную тряпку с любимого, а потом и с себя тоже, позволяя своим пальцам огладить талию, рёбра, скользнуть по животу, вновь вернуться на всё ещё скрытые штанами бёдра, а после заново начиная свой маршрут по обнажённой коже. Вэй Ин проводит короткими ногтями по спине, задевая лопатки, и мужчина в его руках дрожит, впивается в изогнувшиеся в нахальной, шалой улыбке губы.
Тело к телу горячей кожей.
– Гэгэ...
Тихий зов, наполненный мольбой, срывается с почти растерянным стоном: бушующие гормоны и всепоглощающая страсть быстро подводят юное тело к опасной грани.
– Делай, что хочется, – словно эхо, словно заклинание: голос низкий от таящейся в нём страсти – он едва не становится спусковым крючком. Но Вэй Ин справляется, закусив щёку изнутри едва не до крови.
Ещё чуть-чуть.
Юноша, с особым восторгом и невольно задержав дыхание, касается светлых штанов, кончиками пальцев задевая скрытое ими возбуждение. Неловко стягивает вниз резинку, ухватив сразу и бельё: в полутьме он лишь смутно может различить, каков Лань Чжань снизу, но сейчас ему хочется не рассматривать. Свои штаны удаётся спустить ловчее, с протяжным выдохом ощущая долгожданную свободу. Дрожащей рукой Вэй Ин касается члена любовника, не в силах оторвать взгляд от его очертаний, зарабатывая потрясающе красивый стон откинувшегося на спинку дивана и прикрывшего дрожащими ресницами глаза мужчины, и снова стиснувшиеся на правой половинке задницы и левом бедре руки. Даже немного подзабыв о себе, юноша осторожно проводит ладонью по всей длине, где-то на периферии впечатляясь размерами, но восторг от бархата нежной кожи затмевает все мысли.
– О небо, – едва слышно шепчет парень, облизывая пересохшие губы и судорожно дыша.
– А-Ин, пожалуйста...
В этом хриплом от возбуждения голосе столько страсти и мольбы, что держаться становится почти невозможно: Вэй Ин подаётся вперёд, касаясь своим возбуждением чужого, и вздрагивает всем телом, не имея больше сил терпеть. Ладонь кое-как обхватывает оба члена разом, вырывая синхронный стон нетерпения, а потом с неотвратимостью приближающейся лавины он скользит вверх и вниз, не позволяя даже вдохнуть – ни себе, ни любимому, чьи руки жадно исследуют, стискивают и ласкают горячую кожу. И всё равно юноша кончает первым, изогнувшись в оргазменной судороге, но из последних сил и остатков воли проходясь по твёрдой плоти мужчины, желая довести его до той же грани. Капли спермы будто смазка позволяют сделать прикосновение плотнее и резче, в пару движений доводя до разрядки и партнёра.
Восторг разливается под кожей, когда Вэй Ин буквально падает на часто вздымающуюся грудь Лань Чжаня, когда чувствует тесные объятия сомкнувшихся за спиной рук, когда горячие губы бабочками проходятся по его шее. И хочется остаться вечность в этом моменте единения тел и душ, на въевшемся в подсознание уровне ощущая, что вот именно здесь твоё место.
– Знаешь, теперь я точно не смогу отпустить тебя в гостевую комнату, – хмыкает парень, довольно потеревшись носом о шею любимого, когда сердце немного успокаивает свой дробный, заполошный стук.
– Не отпускай, – отзывается Лань Чжань где-то рядом с ухом.
И в этом голосе столько удовлетворения и согласия с таким положением вещей, что мысленно Вэй Ин поправляет себя:
«Не хочу отпускать тебя больше никогда».
