Путь Волчицы/Way of The She-Wolf

      Бри слушала рассказ и съезжала по стволу дерева, в итоге оказавшись у его корней. Сквозь полудрему девушка поддакивала и удивлённо мычала, неспешно проваливаясь в сон. Там ей виделись колдуны, вокруг горящие дома, леса, хаос. Колдуны читали какие-то письмена на неизвестном ей языке. Собравшись в круг, они по очереди бросали что-то в центр. Келебриан зашла за спину одного колдуна и увидела мёртвого выпотрошенного волка, лежащего у босых ног какого-то мужчины. Внутренностями волка две женщины обмазывали его голое тело. Просвистел выстрел пушки, и Бри проснулась на слове «нет», выкрикнутом в агонии. Тяжело дыша и пытаясь выйти из атмосферы сна, девушка услышала, как какая-то птица долбит клювом кору, ощутила прохладу на щеках, вспотевшем лбу. Она в ужасе посмотрела на Абеларда, придавив ребра в месте, где трепыхалось сердце, ладонью. — Сколько я спала? Девушка обратила внимание на то же серое небо и переставший дождик и схватилась за бок, приходя в себя. Она не помнила, как уснула, но помнила все, что говорил Абелард, что в последствие перешло в сон. Она не хотела рассказывать ему об этом, в сны она не верила, особенно в те, что являлись спящим как следствие происходящих событий. Бри взяла яблоко и вгрызлась в него, задумчиво разглядывая узорчатую тесьму на обуви. Абелард бросил в слабое пламя ещё несколько веток и пошевелил угли мокрой палкой. — Рассвет скоро, хотя по такой погоде и не скажешь, — он посмотрел на мрачное небо и скривил губы от недовольства. — Любите же вы поспать. Видимо, вчерашнее превращение вкупе со стрессом от резких изменений в жизни измотали девушку. Волшебник большую часть ночи просидел возле костра, поддерживая огонь, чтобы Келебриан не замёрзла, и задремал лишь однажды на часок-другой. С помощью магии он высушил одежду, свою и её, переоделся, затем осмотрел копыта лошадей на наличие застрявших камешков, насобирал хвороста и некоторых трав. Большой находкой стал почти нетронутый птицами куст блубрианских ягод, плодоносящий круглый год. Львиную долю времени Абелард провёл в размышлениях о книге Айлоса, о которой накануне рассказывал Келебриан. И чем больше он об этом думал, тем сильнее желал заполучить её. В глубине души он всегда верил в эти сказки об исполнении желаний, но если в молодости он жаждал могущества и славы, то сейчас, попадись такая книга, он попросил бы у неё свободы. Больше всего на свете Абелард мечтал о том дне, когда сможет вернуться на родину свободным человеком. Возможно, именно поэтому он и отправился в это путешествие — так как надеялся, что найдёт выход и из своей ситуации, помогая Келебриан в поисках. — Если вас не смущает походная пища, можете попробовать кролика в ягодном соусе, — он указал на деревянную миску возле костра. — Иногда знание трав полезно не только в лечебных целях, — взмах рукой — и от мяса пошёл ароматный пар. — Тучи скоро рассеются, так что можем выдвигаться. — Мясом я никогда не брезгаю. «Чем дольше будешь смотреть на неё, тем быстрее испортится» — так говорил мне отец, когда я в детстве в обращенном состоянии задушила крольчиху, — Келебриан виновато потупила взор на мясо и поставила миску себе на колени, вгрызаясь в кролика от голода. — Мне уже давно не приходилось обращаться, — ещё раз напомнила девушка, продолжая наслаждаться пищей. — От обращений просыпается зверский аппетит, а он сейчас некстати, в нашем-то положении. Яблоки и хлеб уже не утолят мой голод, если придётся сделать это ещё раз. И только попробуйте пошутить на эту тему, — пригрозила Келебриан волшебнику обглоданной косточкой. Вещи они собрали довольно быстро, погрузив все на повозку и отправившись снова в путь, стоило тучам отступить. Облака перьями рассыпались по небу, являя с восточной стороны солнце, поблескивающее в розовых размытых красках. Повозка шла бодрее, лошади отдохнули и наелись, Келебриан тоже была сыта, а потому говорить ей хотелось меньше всего. Долгий путь длительностью в несколько дней попутчики переговаривались лишь о незначительных изменениях погоды, идеях о книге и о том, как лошади настороженно дёргают ушами, когда повозка проезжает перелески. Когда еда и вода уже были на исходе, глубокой ночью двое прибыли к Глеобрину — столице Блубрина. Город находился на воде и был окружён высокими каменными стенами, рвом и мостом, закрывающим ворота вместо герсы. Мост опускался только днем, а ночью по пропуску стражей. Лошади резко затормозили, когда закончилась дорога. На башнях главных ворот зажглись факелы в ряд. — Стой, кто едет! — раздался высокий голос с одной из башен. Облик стражника скрывала тень крыши, а когда тот вышел на свет, Келебриан увидела небольшого человека с короткими руками и маленькими ножками. Стражник ростом доходил бы девушке до груди, и она отчего-то решила, что это гном. — Нам нужно проехать через границу этого города, — крикнула Келебриан, — мы обычные путники. У нас нет ни оружия, ни других опасных предметов! Тут же на башне появился другой человек, выше маленького стражника, он отпихнул его и потянулся к рычагу, переведя тот в вертикальное положение. Мост нехотя оторвался от ворот и со скрипом опустился. От его грохота о землю поднялись клубы пыли, хорошо просматриваемые в свете факелов и убывающей луны. Откашлявшись, девушка благодарно махнула рукой, и повозка с лошадьми ступила на мост, громыхая по старым доскам. — Провести досмотр! — крикнул тот, что высокий. Карлику пришлось спуститься по витиеватой лестнице смотровой башни, и Келебриан, к своему сожалению, обнаружила, что это никакой не гном. Перебирая ножками, он оказался у повозки и попросил Абеларда и леди Маглор спуститься. Девушка переживала, что её сундучок не соответствует её внешнему виду, и присутствие такого предмета у обычной простолюдинки может вызвать подозрения. — Используйте магию, — шепнула она сквозь зубы волшебнику и кивнула в сторону сундука, когда спрыгивала с повозки на брусчатую дорогу, ведущую дальше в город. Абелард едва успел набросить чары невидимости на сундук Келебриан, как один из стражей принялся обыскивать сперва повозку, а затем и карманы и рукава одежды волшебника. Спустя несколько минут стражники отступили, а высокий мужчина уже спустился вниз и подошёл к ним. Вид у него был суровый, взгляд — как у хищной птицы, длинный шрам на одной половине лица, словно кто-то полоснул его ножом, на поясе — начищенный до блеска топор. — Капитан городской стражи Траймак, — представился он, переводя серьёзный взгляд с Келебриан на Абеларда. — Кто вы и зачем приехали? Город закрыт указом королевы. — Просим прощения, капитан, мы не знали этого. Мы с моей племянницей… — волшебник мягко опустил ладонь на плечо Бри, а затем непринуждённо загородил её от стражи: вдруг занервничает и покроется шерстью, а проблемы им сейчас ни к чему. — Мы следуем из Карстона в Ноорфет, к её отцу. Он отбыл на заработки полгода назад, а недавно пришло послание, что его сразила серьёзная лихорадка, — Абелард говорил с досадой, словно извинялся за причиняемые страже неудобства, и в то же время старался держать с капитаном зрительный контакт. — Бедняжка выплакала все глаза, так просила сопроводить её, да и разве я бы смог бросить брата в беде! Мы едем уже неделю, но недавно кончились припасы, вот и решили проехать через столицу. Пополнить запасы, переночевать в доброй таверне и назавтра отбыть. Уверяю, мы не ведали, что город закрыт, иначе выбрали бы иной путь! Но, может, капитан смилуется над безутешной дочерью? — волшебник притянул Бри к себе, прижал её лицо к своей груди и стал поглаживать по голове. На глазах у него проступили слёзы. — Она не ела уже сутки, а не спала ещё дольше. Брат не простит мне, если с ней что-нибудь случится! С минуту Траймак смотрел в заплаканное лицо Абеларда, взгляд его по-прежнему был суров и холоден. Карлик то и дело дёргал его за рукав, пытаясь сказать что-то, и капитан, не выдержав, наклонился. Завязался какой-то негромкий спор, карлик получил затрещину и был таков. — Остановитесь в таверне мадам Абри, мои люди проводят вас. Если завтра к полудню вы не покинете город, вас ждёт темница. Всё ясно? Час спустя путники уже сидели за столом в небольшой таверне. Мадам Абри оказалась ворчливой старухой, считавшей каждый медяк, и откровенно завысила цену за две комнаты, но Абелард и не возражал. Он уплетал за обе щеки чечевичную похлёбку и радовался, что с яблоками наконец покончено. — Вот это, — он указал на выход, имея в виду недавнюю ситуацию. — Вот это было настоящее волшебство, миледи. — Вам бы в театральных постановках на площади играть, — кривовато улыбнулась девушка. Её сердце тогда колотилось, как ненормальное, хорошо ещё, что Абелард вовремя спрятал её лицо. Брезгливо поморщившись и вылив похлебку из ложки обратно в миску, Келебриан поставила локти на стол, игнорируя правила этикета. Ей казалось, что именно это отличает людей из высшего общества — манеры. Возможно, это был снобизм с её стороны, ведь простолюдины за соседними столами даже умело пользовались всеми столовыми приборами. Один мужчина особо пристально наблюдал за Келебриан и её проводником, которого, похоже, вообще не волновало, как он выглядит со стороны, когда ест. Незнакомец вытер мокрую от похлебки и медовухи густую рыжую бороду рукавом старого потрепанного жиппона, все это время не отрывая взгляда от леди Маглор. Она его не знала и никогда не видела. По его внешнему виду Бри лишь могла сказать, что он не из высших слоев населения. — За нами наблюдают, — тихо сказала она, делая вид, что обсуждает какую-то нелепицу. — Только не оглядывайтесь. Чем мы успели привлечь столько внимания? — недоумевала Келебриан, грациозно поправляя юбку платья и стряхивая с неё хлебные крошки. Мужчина встал со скамьи и громким топотом оповестил о своём приближении, и тогда Бри уже не смогла сдерживать своего витающего по таверне взгляда, устремив убийственный взор ему в лицо. — Пршу прщенья, у вас за спиной рога, — пьяным тоном изъяснился мужчина. Он был не толстый, но его вялая походка отдавала грузностью, и если такая туша свалится на Бри, то точно передавит ей все ребра. А держался он на ногах, к слову, так себе. — Что вы себе позволяете? — возмутилась Бри, закинув руку за спину и потрогав свои лопатки — никаких рогов там не оказалось. Несколько человек в таверне услышали этот короткий диалог и подняли на смех мужчину, называя его Дирклом между смешками и крепкими ругательствами. — Собака ты неряшливая! — заворчала старуха, как раз спускавшаяся с верхнего этажа с мокрой тряпкой в руках. — Опять ошиваешься тут, гостей пугаешь. Иди точи свои железки! — Да нет же, да я же, — пытался объясниться мужчина, пока мадам Абри махала у него перед носом тряпкой, грозясь выселить. А он, не желая подвергнуться такой участи, резко протрезвел и утих, усевшись, однако, рядом с Бри и Абелардом. — Нет, миледи, на стене — рога. Интересная вещица, как попала к нашей дряхлой красотке, сами боги не знают, — икнув, ответил он девушке, и та обернулась, заметив толстенные рога с синеватым отблеском. Прибитые к стене, они замысловато разветвлялись веером и по конструкции своей напоминали дерево. — Таких оленей здесь нонче не водится, их рога считаются лучшим материалом для магических предметов. Рамочки под камушки вырезают, понимаете? Нябось уж истребили всех, эти гремлиновы души из Аркатрана. Многовато надысь сюда магов прибыло, чего им тут мёдом смазано, неймётся там в своей Аркатрасии. А вы как считаете? — обратился он к Абеларду, грохнув ему по плечу своей широкой ладонью и добродушно рассмеявшись. Келебриан побелела, переживая за кости волшебника. — Меня Дирклом звати, а вас? — Лард. А это Бри, — волшебник отпил немного эля из деревянной кружки, не отрывая взгляда от гостя и потирая плечо. Представляться полными именами было бы неразумно: то же имя Келебриан явно не дали бы простолюдинке, за которую она себя выдаёт. — А что с магами из Аркатрана, дружище? Мы в своей деревне об этом и не слыхивали. Улыбка на лице Диркла мгновенно увяла. Он опустил руки на стол и наклонился ближе, понизив громкость голоса: — Да вы чай совсем не ведаете, что в стране-то творится! Волшебники теперь повсюду, — он почесал рыжую бороду, из которой посыпались крошки. — Понаехали тут лета этак два назад, чойта там с королевой выстраивать отношения, ну такие слухи ходили. Мы спервой обрадовались: поговаривали, что им нужны мастера, чтоб штуки волшебные делать, совсюду стали наезжать кузнецы да эти, ну глиномесы, чашки всякие лепят. Их стали увозить куда-то, потом королева запретила, тогда-то они и осели здесь, колдуны эти, — Диркл покачал головой и окинул нетрезвым взглядом таверну в поисках подслушивающих зевак. — Говорят, их там целый замок, а кто-то говорит, что и королевы уже нет, а на её месте ведьма сидит, а кто-то болтает, что королева выйдет замуж за главного этого, в Аркатрасии. И город закрыли, не уехать теперь, а работы тут и нету почти. Усталость Абеларда вмиг исчезла, он сосредоточенно смотрел на Диркла, чтобы не упустить ни единого слова. Рассказ мужчины сильно удивил и озадачил его. Чтобы волшебники Аркатрана покинули свою родину и на годы остались в другой стране, нужен серьёзный повод. Стало быть, в Ордене Чародеев Востока творится что-то неладное. Если в Аркатране сейчас власть в новых руках, распространяющих своё влияние за пределы страны, то везти туда Келебриан слишком рискованно. — Держи, — Абелард придвинул свою кружку с элем к Дирклу, который с большой охотой тут же осушил её на треть. — Это только здесь, в столице так происходит? Мы были у западных границ, там всё спокойно. — До запада они ещё не добрались! — с чувством воскликнул он. — Но будь уверен, Бард, скоро и туда придут. На севере уже правят чужаки, во Фларкастере вон, говорят, так и вовсе повесили местного лорда. И это по приказу королевы! В каждой провинции, каждом городе, в каждой деревне теперь обязан быть маг, типа наместник. Внутри Абеларда всё словно сжалось в комок, он на миг оцепенел, но тут же взял себя в руки. Нет, он тут явно ни при чём, его преступление уже наверняка многие забыли, но всё-таки вдруг… Как минимум стоит избегать встреч с местными волшебниками, чтобы случайно не встретить старых знакомых. Распространение влияния на Блубрин шло стремительно, за два года аркатранцы совершили то, что другие не делали много веков — взяли под контроль большую часть здешних земель. Абеларду совсем не нравилось то, что рассказывал Диркл. Ему не хотелось верить, что волшебники его родины, его замечательной и любимой вопреки всему страны способны на такое. Должна же быть какая-то причина! — Я вам вот чо скажу: людям это не нравится, — сказал Диркл, с громким стуком опустив кружку на стол. Мадам Абри, протиравшая один из соседних столов, недовольно посмотрела в его сторону. — Говорят, на востоке уже мятежники собираются, грядёт бой. И по мне эти засранцы заслуживают, чтобы наши их перебили! — Ну всё, довольно! — владелица таверны залепила мокрой тряпкой по уху пьяного Диркла, отчего тот вскрикнул и втянул голову в плечи. — Не слушайте этого паршивца, повадился каждый день пугать мне постояльцев! Пока мадам Абри выталкивала оправдывающегося Диркла из комнаты в сторону лестницы наверх, угрожая при этом позвать констебля, Абелард угрюмо смотрел им вслед. Он поставил локти на стол, сцепил ладони и с задумчивым видом уткнулся в них носом. Казалось, только вчера он размышлял о возвращении на счастливую родину, как вдруг вся картина его мира вспыхнула и превратилась в пепел.