Путь Волчицы/Way of The She-Wolf

      Что бы ни говорила мадам Абри о Диркле, Келебриан ему верила. Он являл народу правду, пусть и в простецкой и полупьяной манере. Она вцепилась в большую глиняную кружку и спрятала в ней лицо, цедя ромашковый отвар сквозь стиснутые зубы. Она совершенно ничего не знала о политике Аркатрана раньше. Королевство, в котором с большой радостью приветствовалась магия, было чаще под запретом в беседах за семейным ужином. Быть может, её отец и знал что-то о волнениях на разных точках всего континента, но явно считал, что Келебриан в эти дела пока посвящать рано. И потому она и думала, что едет в совершенно спокойное королевство, где маги примут её с распростертыми объятиями, изложи она им свою проблему и накинь пару тысяч золотых сверху. Теперь же всё скатывалось не в ту прорубь. — Как думаете, что могло послужить причиной этим непонятным баталиям со стороны Аркатрана? — тихо спросила Бри волшебника, чтобы старуха не услышала, а не то ещё и девушке прилетит мокрой тряпкой по шее. — Он сказал, что город закрыт, что отсюда не выехать. То есть нас впустили, и теперь мы здесь останемся — так, выходит? Неужели война, — ахнула леди Маглор, ошарашенно оглядываясь по сторонам и трогая свое лицо на предмет шерсти — пока всё было спокойно, но уровень её взволнованности из-за возможного провального плана повышался. Однако меньше всего ей сейчас следовало паниковать и привлекать к ним обоим внимание. — Если они нас не выпустят, я выпущу нас сам, — мрачно сказал Абелард. Он опустил взгляд на похлёбку перед собой и решительно отодвинул миску. — Это странно, Аркатран много веков считался местом мира, где принимали и понимали всех — за небольшими исключениями. Чтобы мой народ ввязался в какую-то... в эту ситуацию... Мне нужно убедиться во всём самому, до той поры я не могу быть уверен в правдивости слов этого человека, — волшебник вдруг выпрямился и посмотрел на Келебриан, подняв брови. — А с чего мы вообще ему верим? Пьяница травит байки путникам в таверне — это обычное дело, такое происходит везде. Он лишь первый, кого мы встретили, не считая стражи. Однако наутро Абелард был вынужден признать, что Диркл не лгал. В городе отмечали праздник в честь Бриндуан — богини, которую много веков назад почитали в этих краях и которая, согласно поверьям, оберегала посевы блубрианцев и преумножала их урожай. Люди были одеты неброско, все делились едой и пели старые песни о богине, откуда-то доносились звуки лютни. На домах — преимущественно каменных, в отличие от того же приграничного Эдреола, где всё было из дерева, — развевались разноцветные ленты и флажки, почти все окна были нараспашку. Абелард и Келебриан отправились пополнять припасы перед отъездом и на выходе из лавки мясника обнаружили необычную картину. Группа волшебников — а это были именно они, Абелард узнал одежду аркатранцев и плащи Ордена — шла по оживлённой улице в их сторону и пыталась защититься от нападок горожан магией. Люди кричали, требовали, чтобы чужаки возвращались в свою страну, бросали в них овощи и даже камни, освистывали — словом, если бы не защитный барьер, волшебников бы наверняка поколотили, если не линчевали. Абелард не удивился такому отношению, его поразили выражения лиц собратьев по Ордену: все как один говорили о надменности и глубочайшем презрении к жителям Глеобрина. — Первый, не считая стражи, говорите? — обратилась Бри к своему спутнику, внимательно вглядываясь в лица магов. Когда ты какое-то время находишься среди общества простолюдинов, то проникаешься их способностью действовать сообща, даже не сговариваясь и не строя планов. Ей вдруг тоже захотелось кинуть тухлым помидором в колдуна с особо противным выражением лица. Праздник шёл своим чередом, и стоило магам пропасть за дверью одной из кузниц, как народ зашептался. Келебриан отчётливо слышала их голоса, один другому говорил, что кузнецу Одуиру не поздоровится за его выходку с отказом ковать оружие для магов. В момент, когда толпа зевак собралась посмотреть с каким-то нескрываемым удовольствием, как кузнецу достанется, Бри ощутила волну отвращения от увиденного. Только что она мысленно их поддерживала, а сейчас понимала, что этим людям в запертом городе уже ничего не поможет - они готовы загрызть друг друга ради бесплатного развлечения. Келебриан поняла, что именно сейчас нужно выбираться отсюда. Она сложила невзрачную накидку с капюшоном, печеный картофель, пять буханок глеобринского хлеба, немного свежей нарубленной свинины и полпуда груш в льняной мешок. Абелард помог ей донести покупки, и девушка достала свой мешочек с монетами из складок платья. Отдав золотую монету, Бри уже собиралась отправиться в путь, как женщина у прилавка остановила девушку жестом. — Но у меня нет сдачи с таких денег! — честно возмутилась она. — О, это ничего, оставьте себе, — махнула рукой леди Маглор. — Кто вы, миледи, и откуда у вас такие монеты? — за прилавком возник муж этой женщины, поинтересовавшись о состоянии девушки отнюдь не вежливым тоном. С подозрением рассматривая Келебриан, он приметил в толпе стражу. Леди Маглор выбежала из лавки, пробираясь через людей к повозке. Сплошь плечи, плечи, руки, все толкаются. Её щеки пылали, нет, они обрастали шерстью. Запрыгнув скорее к Абеларду, она взяла поводья и направила лошадей вперёд. Те, приметив свободный проем между праздной толпой, рванули вперёд по улице. А Бри все это время видела только размазанные силуэты, она не могла отделаться от мысли, что её считают воровкой, что на неё уже натравили стражу, что её, в конце концов, узнали. Не видя преград, Бри хлестала поводьями, и лошади испуганно бежали вперёд сквозь отпрыгивающий в сторону народ. Тут Бри поймала на себе взгляд ребёнка, он тыкал в неё пальцами и говорил что-то своей матери. А девушка уже не чувствовала, как по телу пробирается густая волчья шерсть, превращая её руки в мощные лапы. Она видела только открытую невысокую арку на выход из города со свисающим длинным флагом с гербом королевства. Глеобрин славился своими размерами вширь, но поперёк его можно было пересечь за несколько минут. Длинные стены уходили в обе стороны ещё миль на двадцать, и прореха в этой стене была для них спасением. Бри по-волчьи спрыгнула на дорогу на четыре лапы, а повозка с лошадьми и Абелардом выехала из города. Волчица с остатками разорванного платья на туловище осталась на брусчатой дороге. Услышав голоса стражи, она повела ухом и непроизвольно развернулась мордой к опасности. — Вон они, хотят сбежать, вон, вон... волк? — удивлённо проорал толстый стражник, на котором едва стягивался табард, и остановился, ошарашенный размерами увиденного им волка. Келебриан оттолкнулась жёсткими лапами от камня, в прыжке сорвав зубами флаг, свисающий с невысокой арки, и побежала в лес за пропавшей из виду повозкой. Биение сердца учащалось, вместе с ним волчица наращивала темп. Оказавшись вне стен, в дубовом лесу, она прислонилась к дереву, бросила флаг себе в ноги и заскулила. Абелард был где-то поблизости, она чувствовала его запах, но для волков её масти "поблизости" могло быть и за метр, и у границ этого леса. Успокоилась Келебриан только когда не обнаружила погони за собой. И уже спустя время она обратилась в свой человеческий облик, обмотавшись флагом. Когда повозка наконец затормозила, Абелард бросил поводья и спрыгнул на землю. Его переполняла злость — мало того, что собратья-волшебники творят безумства, так ещё и эта девчонка вздумала обратиться на глазах у сотен людей! Да с такими выходками безопасно путешествовать разве что по морю, но она и там смогла бы натворить глупостей! Волшебник нетерпеливо озирался и ходил вокруг повозки, время от времени выкрикивая имя своей спутницы, пока не увидел её среди деревьев. Отсутствие одежды и какая-то тряпка, которой обернулась Келебриан, поубавили его пыл, но этого было недостаточно для сиюминутного прощения. — Что, во имя всех духов, вы творите? — закричал Абелард. Лошади недовольно зафыркали, топчась на месте. — Стать волчицей у всех на глазах! А о людях вы подумали? Если эти идиоты-волшебники решат, что в городе водятся оборотни, они такое там устроят! — он выдохнул и провёл ладонью по лицу, вспомнив, что Келебриан не умеет это контролировать. — В этих краях нельзя так рисковать. Даже если эмоции берут верх, следует проглотить их и двигаться вперёд. На двух ногах. Однажды вам может не повезти, сочтут преступницей и казнят без суда. Сознание Абеларда бурлило словно вода в котле, всё перемешалось и мешало сосредоточиться. Он отошёл в сторону, закрыл глаза и принялся мерно дышать, пока, наконец, не успокоился. Придётся поработать с девчонкой до того, как они прибудут в Аркатран. Если подобное повторится, они попросту не доедут до библиотеки, не говоря уж о возвращении в Циларру. — Я научу вас контролировать это, как и предлагал, — сказал волшебник уже совершенно спокойно, возвращаясь к повозке. — Выхода всё равно у нас нет, а риск слишком велик, — собрав рассыпавшуюся от быстрой езды еду обратно в мешок, он забрался на своё место. — Одевайтесь, стража наверняка пошлёт за нами погоню, пора в путь. Бри молча проглотила критику в свой адрес, хотя её и переполняли эмоции смущения, страха, безнадёжности и некоторой неприязни к себе и ситуации в целом. Девушке вот-вот должно было стукнуть восемнадцать, а она до сих пор не в ладах с собой. Келебриан плотнее укрылась флагом, на животе расположилась золотистая неясыть - символ столицы Блубрина. Развеянные над сундуком чары теперь давали ей возможность увидеть его и достать последнее платье. Она фыркнула себе в руку от смеха. — Похоже вам и правда придётся меня учить, иначе, в конечном итоге, я останусь просто голой, — она повернула голову в сторону Абеларда, надеясь увидеть на его лице ответную улыбку, но его серьёзность заставила девушку виновато пожать плечами и приступить к переодеванию. До следующего города ехать несколько дней, широкая дорога в лесу позволяла не жаться к деревьям и спокойно преодолевать свой путь. Первый привал был ночью, путники молча перекусили грушами с хлебом, поджаренным на костре, пережили ночь и снова отправились поутру. — Я сглупила, — наконец призналась девчонка, когда они с Абелардом на следующий день решили остановиться на небольшом перелесье. Вечерело, и солнце уже скрывалось за деревьями, с каждым часом становясь всё ярче, и если не отдавать себе отчёт, что это всего лишь солнце, отсвет от него, рассыпающийся искрами между ветвями, был похож на пожар. Келебриан сразу же вспомнила свой сон, и её передернуло. — Гоблин меня дёрнул дать ей эту золотую монету. Ясно же было, что все это и половины монеты не стоит. Решила, что сделаю благородно, а в итоге чуть не сочли воровкой, — говорила Бри, отделяя кости от готового мяса. Вечер выдался холодным, и девушка надела свою серую накидку, которая отлично скрывала дороговизну ткани платья. На голову она натянула капюшон, и если добавить золы от костра на лицо, то вовсе бы сошла за нищенку. — Хорошо, я не против научиться это контролировать, — согласилась Келебриан, откусывая от мяса большой кусок и с наслаждением его прожевывая. — Но сомневаюсь, что у вас получится, раз не вышло у стольких знающих мастеров. Абелард поднял на Келебриан взгляд и прервал трапезу, отложив деревянную миску в сторону. Он вытер ладони о край своего плаща, убрал со лба длинную прядь волос и подбросил в огонь немного хвороста. — Созрели, долго же пришлось ждать, — волшебник перетащил в сторону корягу, на которой сидел, чтобы пламя костра разделяло их с Бри. — Ну что же. Причина проблемы ясна как день, это ваши эмоции, причём стоит подчеркнуть, что исключительно негативные. В момент, когда вами овладевают страх, злость и прочие демоны не обременённых жизненным опытом умов, магия вырывается наружу. Защитная реакция организма на возможную угрозу — это замечательно, но в нашем случае она сильно преувеличена. Я попробую научить вас сдерживать эти порывы, чтобы весь негатив воспринимался на ином уровне. Абелард был знаком с подобными проблемами: он и сам пережил нечто схожее. Волшебники, когда в юном возрасте проявляется их дар, первое время не способны его контролировать. При любом проявлении эмоций, будь то испуг от шороха в ночи или радость от приготовленного матерью пирога, происходит выброс магической энергии. И родителям ребёнка невероятно везёт, если они отделываются потерей домашней утвари или даже сожжённым домом, ведь юный волшебник может ненароком сильно покалечить или убить кого-то. Если с детьми можно управиться, отдав их на обучение к другим волшебникам, то что делать с уже взрослой — несмотря на выходки — девушкой, Абелард не знал. Лишь надеялся, что его подход сработает. — Первым делом вам следует научиться правильно дышать. Дыхание — основа нашей жизни, — он сделал глубокий вдох, прикрыв глаза, и медленно выдохнул. — Почувствуйте, как воздух наполняет ваши лёгкие, как он придаёт энергии и как эта энергия растекается по всему телу. Вам нужно стать единой с природой, с этим миром, ощутить себя его частью, — он поднялся и направился к ручью неподалёку, чтобы вымыть посуду и наполнить пару бурдюков. — Пробуйте до тех пор, пока не получится. И даже не думайте хитрить! Бри фыркнула максимально громко, чтобы вложить в слова волшебника все свое недоверие. Однако попробовать стоило хотя бы для собственного успокоения, доказательства, что она пыталась, а способ Абеларда не сработал, и не её вина, что не сработал. Усевшись поудобнее и отбросив сочную кость в сторону, Келебриан вытерла руки о росистую траву и опустила их себе на колени. Она глубоко вдохнула запах дубов и высоких сосен и выдохнула. На данный момент это казалось сущей глупостью, и Бри тихонько посмеялась, начав изображать Абеларда. — Почувствуйте, как эне-ергия растекается по всему-у телу, — дразнилась она, придав своему голосу назидательный тон. Устало вдохнув, Келебриан зевнула и подавилась надоедливым комаром. — Вот тебе и единение с природой, — закашлялась она. Выпив остатки воды из мелкой посуды, девушка продолжила дышать, но на этот раз с закрытым ртом. Бри от скуки начала прислушиваться к лесу. Лес не отвечал ей поначалу, но вскоре она услышала в шелесте листвы шёпот, неразбериху, но что-то в этом было. Дятлы, отбивающие дробь, дополняли этот шёпот, преобразуя в музыку. Порыв ветра, засвистевший в ветвях, накренил сосны, отчего те издавали пугающий треск, словно вот-вот рухнут. Келебриан не замечала, как уже была на шаг ближе к природе, как именно её волчий слух, её происхождение ставили природу к ней ближе всех. Она забыла, что счастливее всего она была в детстве, когда сбегала маленьким волчонком в лес, подолгу прислушиваясь к его голосу. Лес говорил с ней, а сейчас она совсем позабыла свой истинно родной язык, слушая только неразборчивое бормотание всех этих звуков. Пробегающая позади белка заставила Бри резко дёрнуть головой в её сторону и принюхаться. Когда девушка поняла, что делает, пришла в себя и открыла глаза. — Кажется, что-то получается! — крикнула она, надеясь, что волшебник её услышит. — Не оставляйте меня тут, я рискую сорваться на белок. Или снова превратиться. А нам явно не это нужно, — бормотала Бри, лихорадочно проверяя свои щеки и нос. — Не стоит калечить бедных белок, — Абелард появился из-за деревьев и погрузил посуду и один бурдюк в повозку. Второй он взял с собой к костру. — Я не сомневался, что с дыханием проблем не будет, — усевшись на корягу, волшебник сделал несколько глотков воды и подкинул хвороста в огонь. — Волки были и будут частью природы, ваша вторая сущность здесь весьма кстати, несмотря на то, что проблемы как раз из-за неё. Но не думайте, что на этом всё, вам придётся тренировать дыхание большую часть свободного времени. А учитывая то, что времени у нас в пути много... Волшебник усмехнулся и отпил ещё немного воды. Он рассчитывал, что до приезда в Аркатран Келебриан уже научится сдерживать свои эмоции, иначе её превращения могут поставить крест на всех их планах. — Дышать вы в целом умеете, время для разума. Если в предыдущем упражнении нет ничего сложного, то здесь могут возникнуть проблемы, — Абелард серьёзно посмотрел на девушку. — В каждом из нас заложена тончайшая гармония — добра и зла, желаний и долга, сердца и разума. Научившись управлять своими эмоциями, вы при удачном раскладе сможете почувствовать эту гармонию. Но сперва следует овладеть навыком очищения разума. Попробуйте выбросить из головы всё, очистить разум от любых мыслей, не обращая внимания на белок и что бы то ни было. И не забывайте при этом правильно дышать. — Мой предыдущий претендент в мужья высказался в сторону женщин так: "вы не умеете думать, думать должны мужчины, в вашей голове ничего долго не задерживается", — изобразила Келебриан его надменный тон. — Вот сейчас и проверим. Надеюсь, вы так не считаете, я нахожу вас умнее напыщенных мужланов из Атанасии. Он таким образом хотел меня унизить и сказать, что мужем главы Ратмора он быть не намерен, только главой, ох, как я была зла! Усевшись на пень, Келебриан снова попыталась окунуться в природную атмосферу, прикрыв глаза, но мысль о том, что за ней наблюдают, заставила её подглядеть одним глазом за Абелардом. Он вынуждал её нервничать больше, чем отец. Возраста они были примерно одного, поэтому девушке иногда казалось, что отцовская тень неустанно следует за ней. Она принюхалась к лесу, но других волков в ближайших пределах не учуяла, это ей помогло выкинуть мысли о глупых мужчинах и попробовать создать в голове пустоту. Сложно было совсем не думать. Даже о том, что следовало не думать, Келебриан продолжала думать, мысленно проворачивая эти слова в голове. И чтобы очистить разум, девушка выдыхала протяжный звук: он отвлекал, убирал посторонние шумы и мысли, полностью сосредотачивая на себе внимание. Вскоре Келебриан потеряла счёт времени и решила, что хватит, когда полностью была удовлетворена своим результатом. — Это помогает успокоиться. Придётся делать это чаще, верно? — спросила Бри, встав с пня и отряхнув с себя нападавшие веточки и листочки. — Как это всё вам помогало? Концентрация энергии для создания заклятия? — Разве что для сложных заклятий, — пожал плечами Абелард. — Меня этому учили в детстве, несколько лет приходилось изо дня в день тренироваться, чтобы обрести контроль над своей силой. Упражнения, о которых я вам рассказал, это только основы, доступные любому адепту Ордена. В действительности всё намного серьёзнее и труднее, так что постарайтесь набраться терпения и посвящайте любую свободную минуту этим несложным действиям. После попробуем кое-что ещё.