Наводнение

В городе серых облаков И ненужных больше слов, Я ищу только взгляд, твоё дыхание. Снежною дымкою рассвет. Рядом ты, но больше нет, Ты — моё воспоминание.

Кофе нашёлся, турка тоже. Помимо этого, в серванте она обнаружила удивительной красоты кофейный сервиз из белого фарфора, достойный самой английской королевы, которым, по догадке Энди, вряд ли кто-либо пользовался в этом доме. Энди быстро сварила крепкий вкусный кофе (слава Богу, у Миранды была газовая плита) и уже через пять минут разлила его по изящным чашкам с золотой каймой и платинными узорами. Кухня моментально наполнилась приятным кофейным ароматом, и стало даже как-то по-утреннему уютно. Одну чашку она подала Миранде, не забыв, конечно, про сливки, а другую, в которой был обычный черный кофе, с удовольствием выпила сама. После чего она, смущаясь, поинтересовалась у Миранды про завтрак (голодать она больше не могла, а забастовку вроде ещё не объявляла), и Миранда милостиво разрешила ей приготовить что-нибудь, сказав, что весь холодильник в полном ее распоряжении. От этих слов у Энди сразу загорелись глаза и началось повышенное слюноотделение. Она в ту же минуту оказалась около большого двухдверного холодильника, но, открыв дверцу, тут же была немного разочарована. Что она думала там обнаружить? Волшебную страну? К большому ее удивлению, внутри было не так уж и много продуктов. Наверное, еда в этом доме правда подавалась только по праздникам. Заметив, как Энди стоит у холодильника с озадаченным видом больше минуты, Миранда произнесла с лёгким раздражением: — Андреа, ради Бога, сделайте то, что все люди обычно едят на завтрак. Яйца, лосось, авокадо, салат. Сначала Энди обрадовалась, что ей упростили задачу, но потом в прямом смысле зависла над яйцами. В каком виде их предпочитает Миранда? Если отварные — то в крутую или всмятку? Если жаренные, — то яичницу, глазунью или скрэмбл? Или обычный омлет? — Два яйца в любом стиле, — закатила глаза Миранда. Энди кивнула и потёрла лоб, потому что ясности особо не добавилось. Тогда она решила для начала заняться салатом и подумать на «яичную» тему, пока будет его готовить. Идею с яичницей она сразу отмела, потому что яичница невозможна без масла, и остановила свой выбор на самом простом — отварить несколько яиц. Это казалось самым беспроигрышным вариантом. Пока Энди суетиться вокруг плиты, Миранда сидит и с интересом что-то читает в своём планшете, но внезапно у неё звонит телефон и она выходит из кухни. Как догадалась Энди, это были близняшки. Когда завтрак полностью готов, Энди решает открыть телефон и немного почитать новостные ленты, потому что начинать есть одной очень невежливо. Все заголовки пестрят строчными новостями, бедствия повсюду. Она читает новости и с каждой минутой становится все более расстроенной и задумчивой. Теперь она уже сидит с хмурым видом и смотрит на красиво оформленный завтрак, который есть ей больше совсем не хочется. Миранда возвращается на кухню через пятнадцать минут и садится за стол, бросая мимолётный взгляд на Энди, а потом интересуется у той, что случилось. — Я читала новости, — признаётся Энди, — Все плохо… все очень-очень-очень плохо. Затопило много станций метро, дорожные службы не справляются с водой, в городе большие разрушения, много людей погибло … — она сглатывает и наконец поднимает глаза на Миранду. — Я думаю, как мне уехать домой. И не знаю. — А Вы хотите уехать? — прищурив глаза, спрашивает Миранда с ехидством, от которого Энди становится не по себе. — Нет, но… — растерянно отвечает Энди, не понимая к чему клонит Миранда. — Нет? Значит, Вы всё же хотите остаться? — снова спрашивает Миранда, кажется, её очень забавляет смущать Энди. — Миранда! — восклицает Энди, не выдержав. — Зачем Вы это делаете? — Я просто пытаюсь понять Вас, Андреа, и не понимаю, — пожимает плечами Миранда, подражая вчерашней речи Энди, и берёт в руки ложечку и яйцо. Энди начинает улыбаться, и у нее чуть не срывается с языка: «Вы что, со мной флиртуете?» Но она вовремя себя останавливает. Сегодня ей определенно хватает ума промолчать. Миранда удовлетворенно кивает. Либо она тоже так считает, либо ей просто нравится есть яйца по утрам. — Вернёмся к тому, с чего начали, — говорит Миранда, очищая яйцо от скорлупы с особой тщательностью. — Вы хотите уехать, потому что у Вас кто-то погиб из родных или близких? — Нет! — отрицательно качает головой Энди и тихо добавляет, — Надеюсь, что нет… — Значит, у вас дома осталась кошка и она хочет есть? — с невозмутимым видом настаивает Миранда. — Нет, у меня нет никакой кошки, — начинает уже злиться Энди. — Тогда в чем дело? — поднимает одну бровь Миранда и очень прямолинейно смотрит на Энди. Энди сидит и совершенно не понимает, что здесь происходит. О чем сейчас говорит Миранда? Или хочет сказать? — Ни в чем, — отвечает Энди, а потом спрашивает с надеждой, — Значит, я могу остаться? — Ну, если Вы в состоянии сейчас куда-то уйти, я буду не против, — произносит Миранда с полным безразличием и отправляет в рот вилку салата, делая вид, что пытается его распробовать. «Кто сказал, что у нее нет сердца? Ну разве она не сама доброта сегодня?» — думает Энди и внимательно смотрит на Миранду. Миранда, как ни в чем ни бывало, продолжает есть свой салат с авокадо.

***

Когда с завтраком покончено, Миранда встаёт из-за стола и, бросив Энди скупое «спасибо», принимается мыть за собой тарелку, после чего вытирает ее до блеска полотенцем. Затем она так же поступает со всеми остальными приборами (исключительно теми, которыми пользовалась сама). Энди наблюдает за ней с откровенным удивлением и с толикой неверия. Она что, всегда так делает?! Нет, конечно, для этого у нее есть посудомоечная машина. А ещё личный повар и домработница, которых она лишилась сегодня из-за «грома в раю». Закончив с посудой, Миранда разворачивается к Энди со словами: — Теперь у меня есть свои дела, Вы можете быть предоставлены сами себе. Делайте, что хотите, главное — не беспокойте меня. — О! Хорошо. Конечно, — говорит растерянно Энди, совершенно не понимая, чем она будет заниматься в чужом доме. — Миранда, можно мне воспользоваться Вашей библиотекой, если Вы не против? — Пожалуйста. Она на втором этаже справа от лестницы, — отвечает Миранда и уходит, даже не посмотрев на Энди. Энди остаётся одна на кухне и на душе у неё становится сразу как-то грустно и пусто. Вот и всё. Ей четко дали понять — занимайся, чем угодно, только не мешайся под ногами. Это обидно, но серьёзно, не думала же она, что Миранда будет её развлекать? Энди подходит к окну, к тому самому, у которого вчера ночью стояла Миранда, и смотрит с тоской на пустынную улицу, полностью залитую водой. Воды так много, что кажется река Гудзон вышла из берегов и затопила весь Манхэттен, который теперь стал с ней одним целым. Картина печальная, хорошо хоть дождь прекратился, но тучи продолжают застилать все небо, того и гляди они готовы разразиться новым водопадом. Энди прокручивает в голове события утра, думает вскользь про ужас ночи, и тут же отгоняет эти мысли, как наваждение. Она инстинктивно лезет в карман халата за телефоном, смотрит на его яркий дисплей и горько усмехается. Как можно за столь короткий промежуток времени помешаться на ком-то так сильно, что даже поставить его (ее) фото на заставку телефона? Это вообще нормально? Энди не волнует моральная сторона данного вопроса. Ей просто хочется видеть Миранду двадцать четыре часа в сутки, а также иметь возможность любоваться ее прекрасными ногами, не скомпрометировав себя при этом. Вот почему уже месяц у Энди стоит фото Миранды на экране блокировки, которое было снято когда-то для редакторской статьи, и которое она считала просто идеалом женской красоты и женственности. Вот черт! Заряда осталось всего двадцать процентов, и полоса батареи уже покраснела. Энди вздыхает и убирает телефон обратно в карман, принимая разумное решение не тратить драгоценную энергию, и отправляется на поиски интересного для себя чтива. Может ей получиться немного отвлечься, кто знает?

***

Вряд ли ей когда-либо раньше приходилось гулять по столь большому, красивому и богатому дому. Энди теперь могла более детально рассмотреть то место, где живёт Миранда. Она с каким-то странным чувством восторга и внутреннего трепета поднялась по лестнице, по которой Миранда ходила каждый день, на второй этаж и оказалась среди множества книг. Книг Миранды. Читала ли она все это? Обычно люди, которые имеют большие библиотеки не читают всех книг, они их собирают, как коллекцию, а читают, в лучшем случае, одну треть из всех. Но вот что из этого было прочитано от корки до корки лично Мирандой? Какая книга была ее самой любимой? Что из литературы она предпочитает? Энди хотела бы это знать. Она ловит себя на мысли, что ей хочется очень много чего узнать о Миранде. О ее увлечениях, пристрастиях, любимых вещах. Отчего так манит неизвестное? Почему так притягивает все непостижимое? Энди пробегается глазами по обложкам книг и понимает, что здесь нет ничего лёгкого, на один раз, вроде низкосортных любовных романов, которые можно купить на каждом перекрёстке, или такого несерьезного, вроде современных детективов, выпускающихся тысячами каждый день. Перед ней находится только серьёзная вдумчивая литература: английская, американская, французская и даже русская; собрания томов мировой классики, либо отдельные книги выдающихся поэтов и писателей прошлых столетий, о которых знает любой эрудированный человек. Она долго стоит и читает имена великих и гениальных, пока не останавливается на Джейн Остин с ее бессмертным романом «Гордость и предубеждение». Совсем не странный выбор, правда? Не будем проводить параллели. Взяв книгу с полки, Энди прижимает ее к груди, как она обычно это делает с Книгой, когда каждую ночь доставляет её Миранде, и отправляется по наитию в гостиную, посчитав, что она сможет там удобно расположиться и спокойно почитать одну из любимейших книг ее юности. Гостиная была единым помещением с библиотекой, только находилась по левую сторону от лестницы и являлась её продолжением. Энди ещё ни разу не была в этой комнате, но она ей сразу понравилась. Здесь не было дверей, что создавало ощущение свободы и открытого пространства при скромных размерах помещения. Мебели было минимальное количество, только два небольших серых дивана и одно кресло в углу, рядом с которым возвышалась красивая антикварная лампа с причудливой ножкой. Диваны располагались друг против друга, а между ними стоял низкий стеклянный стол с аккуратно разложенными стопками книг и журналов, и с вазой живых цветов. Но главным украшением комнаты был старый резной камин с висящей над ним большой картиной-абстракцией. На спинке одного из диванов лежал идеально сложенный плед «Эрмес», и Энди, не отдавая себе отчёта, что это может быть не очень культурно с ее стороны, забралась на диван с ногами и укрылась этим самым пледом. Устроившись поудобнее, она произвольно открыла книгу, решая погадать, как часто это делала в детстве. Иногда надо было просто довериться интуиции. Первые строчки, которые она прочитала, сразу заставили задуматься. «Дарси отошел, и она осталась наедине с подругой, крайне удрученная тем, что не проявила достаточной находчивости. Шарлотта попыталась ее успокоить: — Думаю все же, что он окажется приятным партнером. — Упаси боже! Это было бы самым большим несчастьем. Найти приятным человека, которого решилась ненавидеть! Ты не могла пожелать мне ничего худшего». — Забавно, — ухмыляется и качает головой Энди. Интересно, а что — счастье или несчастье — ждёт того, кто решает полюбить кого-то совершенно неприятного, и этот кто-то, как по волшебству, вдруг становится для него очень даже приятным? Энди отгоняет от себя эти мысли и начинает читать книгу с самой первой страницы, но все тщетно, ее мысли так или иначе возвращаются к Миранде, и она понимает, что самой большой ее ошибкой было то, что однажды ночью она впустила эту женщину в своё сердце; ту, кому оно было совсем без надобности, как и сама Энди, со своей глупой надуманной любовью и искренней преданностью. Строчки прыгают перед глазами и сливаются в один сплошной неразборчивый текст, читать она больше не в состоянии. Энди закрывает глаза и думает обо всем сразу и ни о чем конкретном. Одно ясно, как день: она оказалась из-за своей самонадеянности в очень нехорошем положении. Наивно было полагать, что можно влюбиться без сердечных терзаний. Глупо было выбирать в качестве объекта обожания кого-то, перед кем ты даже раскрыть душу никогда не сможешь. Энди думает об этом ещё какое-то время, а дальше сон укутывает ее в свой уютный кокон, и она проваливается в пустоту. Но не проходит и минуты, или ей только так кажется, как она слышит настойчивый голос Миранды над собой. — Андреа! Андреа, проснитесь. Мне нужен ваш телефон. — Что? Зачем? — Энди моргает, не понимая, что от нее хотят. Какой телефон? Зачем? У Миранды что, своего нет? — Мой телефон разрядился, — сообщает Миранда и протягивает к Энди руку, ожидая над ней с нетерпением. Энди кивает и, морщась, поднимается, а потом достаёт свой айфон, и протягивает его Миранде, предварительно разблокировав экран. Миранда разворачивается и быстро уходит, а Энди понимает, что она только что сделала. Это полный… Пиздец!