Наводнение

Неуправляемый, непредсказуемый В тебе темперамент вулкана Везувия Все говорят — ты гадкая фурия, Но я от тебя на грани безумия Вот я стою на пороге и думаю Стать вычитанием нам или суммою? И пусть я ангела с демоном путаю, Но я от тебя в шаге к безумию.

*** Господи, какие только глупости люди не делают, чтобы испортить себе жизнь! Энди сидит на диване и трясётся от страха, кроме того, ее мучает чувство неловкости. Даже после того, как она в темноте наскочила на Миранду и поцеловала ту в шею, она так неловко себя не чувствовала. Потому что одно дело поддаться импульсу, не устоять от близости с кем-то очень притягательным, и совсем другое — поставить на заставку телефона фото человека, с которым вас ничто не связывает. Более того, фото начальницы. Женщины. Что подумает о ней Миранда? Решит, что у Энди поехала крыша? Или подумает, что она по уши в неё влюбилась? Энди запускает руки в волосы и тянет их вниз. Аааааа!!! В голове сразу всплывает цитата из книги: «Выражение «влюблен по уши» настолько избито, обманчиво и неопределенно, что почти ничего не означает. Его одинаково часто употребляют, описывая чувство, возникшее в результате получасового знакомства, и истинно глубокую привязанность». Может быть, ей удастся объяснить Миранде, что это ничего не значит? Действительно, что в этом такого? Почему ей должно быть стыдно, если она просто наслаждается красотой? Миранда очень красивая женщина, разве Энди не может просто любоваться ей? Как картиной в музее, например? «Боже, кого я обманываю?» — стонет Энди и с замиранием сердца ждёт, когда Миранда вернется. Но Миранда, как истинный садист, не спешит возвращаться. Может она не заметит? Заставка же находится на экране блокировки, и чтобы ее увидеть надо сначала выключить телефон, а потом намеренно ещё раз нажать на кнопку включения, допустим, для того, чтобы посмотреть время. Вдруг Миранда просто не станет нажимать на эту чёртову кнопку, и тогда Энди будет спасена. Проходит пять, десять, пятнадцать, двадцать минут, в течение которых Энди сидит ни жива, ни мертва, и всё смотрит в одну точку, с каждой минутой становясь все нервознее и бледнее, пока до неё не доносятся звук шагов Миранды, спускающийся по лестнице. Сердце Энди пропускает удар, всё внутри холодеет, и она уже предвидит свою неминуемую гибель. Что значит быть ведьмой на костре — она поняла уже вчера, а сегодня она может в деталях рассказать, что испытывали Мария Стюарт и Анна Болейн за минуту до того, как им на шею опустился топор палача. Интересно, ее собственная голова будет снесена с плеч уже после первого удара, как это было со второй супругой короля Англии? Или Энди повезёт меньше, и ее ждут два удара — как в случае с королевой Шотландии, несчастной Марией Стюарт? Миранда материализовалась из ниоткуда. Энди показалось, что прошла лишь секунда с момента, как она слышала шаги, но вот Миранда уже стоит напротив и молча протягивает ей телефон. Энди забирает его дрожащей рукой, как будто это был не ее любимый айфон, а бомба, которая должна взорваться сразу после того, как Миранда разожмёт пальцы. Усилием воли Энди заставляет поднять глаза и одними губами шепчет: «Спасибо». Миранда стоит перед ней с невозмутимым видом, как будто ничего не произошло, но создаётся впечатление, что она намеренно избегает встречи их взглядов. Она колеблется ещё некоторое время, а потом нейтральным голосом говорит: — Полагаю, пора приготовить что-то на ужин. Ужин? Серьёзно? Выходит, она ничего не видела? Энди в шоковом состоянии смотрит на Миранду и слабо кивает. — Да, да, конечно, — говорит Энди, с дрожью в голосе — Только я… я не могу похвастаться великими навыками кулинарии, поэтому… — Боже правый, Андреа, — закатывает глаза Миранда. — Кто Вам сказал, что я допущу Вас к плите ближе, чем на метр? Я уже поняла, что Ваш максимум — это сварить пару яиц и нарезать салат. Последние слова Энди слышит из далека, потому что Миранда выходит из гостиной, в то время, как Энди всё продолжает неподвижно сидеть на диване и крепко сжимать телефон в руке. В это сложно поверить, но, кажется, ей круто повезло. Миранда определенно не видела свою фотографию на заставке. Потому что, если бы она видела… — Андреа! — Иду, Миранда, уже иду.

***

— Вот, — говорит Миранда и протягивает Энди пару больших картофелин. — Почистите, пока я занимаюсь уткой. «Шутка ли?» — думает Энди и принимается выполнять поставленную перед ней задачу, бросая изредка подозрительные взгляды на Миранду. Миранда, судя по всему, в хорошем расположении духа, она молчалива, но не рассержена. Она сосредоточена и полностью увлечена процессом, как настоящий шеф-повар, который задумал сделать что-то необычное по своему авторскому рецепту. — Миранда, а что это будет? — осмеливается спросить Энди. — Утка с ежевичным соусом и запечённые картофельные корзиночки, — невозмутимым голосом отвечает Миранда, будто это в порядке вещей, когда кто-то, кто на работе даже воды из бутылки налить себе не в состоянии, вдруг начинает готовить изощренные блюда. Энди кивает и чистит картофель, Миранда колдует над плитой, она уже нарезала утку тонкими пластами и на одной сковороде обжаривает ее, а на второй делает винный соус с ежевикой. Энди украдкой с восхищением смотрит на Миранду и поражается ее быстрым, точным действиям, тому, как она ловко управляется со всем одновременно. На одной сковороде она переворачивает силиконовой лопаткой подрумяненное мясо, на второй — помешивает (уже другой лопаткой) ягоды, чтобы они не подгорели, и доливает к ним красного вина. — Миранда? Вы так искусно управляетесь со всем этим, я поражена, — честно признаётся Энди. — Да, я люблю готовить, и делаю это прекрасно, — говорит Миранда. — Как бы странно это для Вас ни звучало. А ещё я очень домашний человек, и тапочки всегда предпочту даже самым удобным Маноло Бланик. — Сюрприз-сюрприз, — улыбается Энди. Опасность миновала и она расслабляется, получая истинное удовольствие от приготовления ужина вместе с Мирандой. В каком из миров это вообще было бы возможно? — Мне нужно будет у Вас поучиться, я совершенно не умею готовить, — признаётся Энди — ну, если только картошку пожарить с бифштексами, это я, конечно, могу. — Это не делает Вам чести, Андреа. Женщина должна уметь делать всё. Другой вопрос, что предпочтительнее, когда это делают за неё другие. Энди ухмыляется и не находит, что на это сказать, поэтому спрашивает: — Что дальше делаем с картошкой? — Натрите ее на мелкой тёрке, то же самое сделайте с чесноком и сыром. Все есть в холодильнике. Две дольки чеснока и двести грамм сыра. Остальное я сама. — Хорошо, — говорит Энди. Миранда подаёт ей тёрку и глубокую тарелку, после чего возвращается к плите, где дует на ложечку с горячим соусом и осторожно пробует его на вкус. — Ммм, — издаёт довольный звук Миранда и неожиданно просит Энди подойти к ней, — Попробуйте, — она протягивает Энди другую (уже новую, чистую) ложечку наполненную бордовой жидкостью и одной ягодой ежевики. Энди сначала фокусирует взгляд на ягоде, а затем смотрит в лицо Миранде, пытаясь разглядеть там хоть какие-то эмоции, но у неё это не получается, и она опускает взгляд на губы, которые каждый раз непроизвольно притягивают её внимание. Почему у Миранды такие красивые губы? Почему Энди не может перестать на них смотреть? Удивительно другое, что Миранда поступает точно так же, она смотрит какое-то время на ложечку, которая замирает напротив рта Энди, а затем медленно переводит взгляд на её губы, и несколько секунд внимательно рассматривает их. В следующую минуту Энди чуть приоткрывает рот и захватывает губами ложечку, а потом чувствует, как по небу разливается тёплая терпкая жидкость, а на языке оказывается сладкая ежевика. Миранда отводит глаза в сторону и быстро отворачивается к плите, как будто у неё случайно подгорело блюдо, а она вдруг о нём вспомнила. Похоже, что Миранда немного смущена. Энди удалось смутить Миранду Пристли? Это вообще реально? Она не может в это поверить, как в прочем во все, что происходит в этом доме с того момента, как она вчера ночью переступила его порог. — Очень вкусно, — с удовольствием прожёвывая ягоду, говорит Энди. — Да, — отвечает Миранда с раздражением. После чего она принимается за приготовление картофельных корзиночек и не обращает на Энди никакого внимания. Но пять минут спустя, смешав все ингредиенты и отправив их в специальной форме для выпечки в духовку, Миранда поворачивается к Энди и обрушивает на нее свой гнев, который вдруг появился из ниоткуда и нарастает, по всей видимости, с каждой минутой, пока не вырывается наружу, как вода из прорванной дамбы. — Андреа, Вы не находите это очень странным, как впрочем и неуместным, что моя фотография стоит на заставке вашего телефона? Что она там делает? А главное — зачем? Потрудитесь объяснить, что это всё значит? Дзинь! Вот и удар опустившегося топора! Энди тяжело сглатывает, сжимает кулаки, закрывает глаза и, сильно зажмурившись, считает про себя до пяти. Раз, два, три… Вдруг внутри у неё происходит какая-то внезапная перемена; её как будто отпускает; она больше не чувствует ни стыда, ни волнения, ни какой другой эмоциональной чуши, которая терзала её до этого. Четыре… четыре с половиной… Да, она поймана с поличным, ничего не поделаешь. Отступать поздно, да и не в её это правилах. Энди придётся отвечать перед Мирандой, как перед Фемидой. И она это сделает, так или иначе. Жаль только одно, что у Миранды, в отличие от древнегреческой Богини Справедливости, нет повязки на глазах. Вряд ли ее суд будет таким же беспристрастным и честным. Пять! Энди открывает глаза и очень прямолинейно смотрит на Миранду, а потом отвечает ей ровным, спокойным голосом, просто констатируя факт. — Вы это видели. — Видела, — подтверждает Миранда. Они неотрывно смотрят друг на друга где-то в течение минуты — долгой, тягостной, но такой нужной для Энди минуты, пока она решает, что скажет дальше. — Тогда я думаю, Миранда, что Вы и так уже всё поняли сами. Зачем Вам мои объяснения? Вы догадались обо всём ещё вчера, а сегодня просто убедились в этом окончательно. — Догадалась о чём? — приподняв бровь, спрашивает Миранда, прожигая Энди взглядом. — Миранда, — укорительно говорит Энди и улыбается, поражаясь непонятно откуда взявшейся смелости. Она подходит к Миранде на непозволительно близкое расстояние и смотрит ей в глаза, а затем, с неким вызовом в голосе, произносит, — Да, Миранда, признаюсь, я влюблена в Вас. Да, так, к сожалению, получилось, и я ничего не могу с этим поделать. В ту же минуту Миранда меняется в лице и ее передёргивает, как если бы она услышала новость, что кто-то убил сто младенцев в одно мгновение. Она делает шаг назад и смотрит на Энди тревожным взглядом. Энди чувствует, как с неё пытаются считать информацию, чтобы найти подтверждение услышанному. Но подтверждения нет. Энди стойко выдерживает пристальный взгляд холодных глаз и только пожимает плечами. — Что значит «так получилось»? — наконец спрашивает Миранда. — Вы что, наступили на муравья и теперь сожалеете об этом? Энди почему-то очень веселит это сравнение, и она начинает ухмыляться, что, конечно же, лишь ещё больше злит Миранду. — Андреа, всему есть свои пределы… — Есть, — соглашается Энди, — Но моих больше нет, простите. Она разводит руками и снова улыбается. Потом у неё в голове что-то переключается, бац, срабатывает какой-то внутренний тумблер. Энди понимает, что ей больше нечего терять. Она знает, что ее безумно тянет к Миранде, даже такой — злой, агрессивной, разгневанной, готовой укусить в любую минуту. Именно к такой! Энди больше не может отдавать отчёт своим действиям, она видит лицо Миранды и весь мир перестаёт существовать вокруг. Без раздумий, она стремительно врывается в личное пространство Миранды, вцепляется мертвой хваткой ей в руку, и притягивает женщину к себе, чтобы уже в следующее мгновение начать жадно целовать её губы. Увы, вряд ли возможно долго целовать кого-то, кто просто стоит, как каменная статуя, и с открытыми глазами смотрит, как вы это делаете, поэтому Энди оставляет последний финальный поцелуй и отступает. Миранда же продолжает стоять немым изваянием и смотреть на Энди пустыми стеклянными глазами. Сначала в них действительно нет ничего, только пустота, но уже через несколько секунд взгляд оживает, и Энди видит в нём шок и неверие. Но это пока. Она хорошо знает, что дальше придёт гнев, ярость и тогда… У Энди зарождается мысль, что надо бежать, но она не может сдвинуться с места, ее гипнотизируют глаза Миранды, поэтому она тоже продолжает стоять и просто смотреть на нее, чего-то ожидая. На улице гремит гром и в одну минуту начинает лить проливной дождь, что выводит Миранду из оцепенения. В ее глазах вспыхивает злость и разгорается пламя ненависти. Энди сковывает страх, который уже скоро сменяется стыдом, и она краснеет. Она понимает, что никто не имеет права без спроса брать что-то, что ему не принадлежит. Нельзя просто взять и поцеловать человека, если он не давал для этого повода. Энди сглатывает и со словами: «Простите, Миранда», делает ещё один шаг назад. — Вон! — тихо, сквозь зубы, произносит Миранда. — Пошла вон! — Простите меня, пожалуйста, — ещё раз тихо повторят Энди и, низко опустив голову, поспешно выходит из кухни.

***

Энди прекрасно знает, что лучшее, что она может сделать в этой ситуации — это просто уйти, убежать, скрыться, исчезнуть. И она сделала бы это, если бы могла. Только на улице ничего не изменилось за последние сутки, и будет очень здорово, если к завтрашнему дню вода начнёт отступать, при условии, что дождь не будет лить всю ночь, в чем Энди не была уверена. Она понуро плетётся сначала в комнату, где провела прошлую ночь, но на пол пути останавливается и идёт на второй этаж в гостиную. Там ей будет легче, чем в четырёх стенах, сидеть и думать над тем, какая она всё-таки дура. Медленно поднявшись по лестнице, Энди снова попадает в уже знакомую ей комнату. Она с грустью оглядывает диван, на котором совсем недавно дремала под пледом, смотрит на валяющуюся на полу книгу и горько усмехается. «Она определенно теперь меня уволит. Что же я буду делать?» — думает Энди и со вздохом опускается на диван, где, кусая ногти, начинает обдумывать сложившуюся ситуацию (очень дерьмовую, надо сказать, ситуацию). Она сидела так, облокотившись рукой на одно колено, и долго смотрела в пустоту, пока пустота не стала тёмной, и Энди поняла, что за окнами полностью стемнело и наступила ночь. Дождь монотонно стучал по карнизам, а ветер гудел в ветках деревьев, но её это совсем не беспокоило. Сейчас у неё была другая проблема, посерьезнее любых гроз и наводнений. Миранда. Энди чувствовала, что потеряла ее навсегда, не успев даже обрести. Это было больно, несмотря на то, что она никогда не верила, что между ними что-то могло получиться, но после головокружительных событий последних суток, желание находиться рядом и желание обладать этой непостижимой женщиной усилилось стократно. А она умудрилась всё испортить! Энди тихонько застонала и повалилась на диван, как делают это все люди, когда им кажется, что мир рушится и всё, что они хотят это только лечь и умереть спокойно в одиночестве. Сколько она так лежала, Энди не знала, но в какой-то момент она услышала, что в комнате появилась Миранда. Как ни в чем ни бывало, Миранда прошла мимо дивана, на котором, затаив дыхание лежала Энди, и подошла к камину, а потом присела около него на корточки. Какое-то время она сидела там, перебирая дрова, и пыталась разжечь огонь. Вскоре её попытки увенчались успехом и по комнате поплыл слабый свет разгорающегося пламени. Миранда помедлила ещё немного у камина, а потом поднялась и подошла к Энди. Молча, не проронив ни единого слова, она около минуты стояла и смотрела на Энди сверху вниз, а потом неожиданно села около неё на маленький свободный краешек дивана. Учитывая небольшой размер дивана, на котором лежала Энди на боку с согнутыми ногами, словосочетание «села около неё», смело можно заменить на «села вплотную к ней». Миранда повернулась к Энди вполоборота и тихо, но очень настоятельно, сказала: — Сделай ещё раз то, что ты сделала на кухне. Я хочу кое-что понять. — Что? — не поняла Энди. — Мне сделать… что?! — прошептала она и уставилась на Миранду широко открытыми глазами. — Поцелуй меня! — в приказном тоне сказала Миранда. Не веря своим ушам, Энди приподнялась на локтях и села, а потом потянулась к Миранде, которая на этот раз все же закрыла глаза, но была так же неподвижна и скованна, как на кухне. Энди помедлила и задержалась на каких-то пару секунд около её лица, внимательно изучая каждую мельчайшую деталь. Тонкие изящные черты, высокие скулы, бледная фарфоровая кожа, красивый разрез глаз, идеально очерченные губы. Когда Энди увидела все это одновременно, у неё помутнело сознание, и она не могла думать больше ни о чем, кроме того, что ей безумно хочется поцеловать Миранду Пристли и узнать как ее губы подчиняются ее собственным. Энди наклонила голову и подарила Миранде необыкновенно нежный поцелуй, от которого у неё самой по телу побежали мурашки, а когда она ощутила лёгкое дыхание Миранды на своей щеке, то почувствовала непреодолимое желание близости. Но об этом пока речи не могло идти. Любая близость всегда начинается с поцелуя. Сначала это был один нежный, но не слишком длинный поцелуй в неподвижные губы, за ним последовал второй, более продолжительный и чувственный, в процессе которого губы Миранды дрогнули и немного приоткрылись, и тогда, уже начинающая привыкать целовать Миранду Энди полностью завладела ее губами с той легкой настойчивостью и умоляющей требовательностью, на которые только была способна. Миранда поддалась, и вот они уже целовались по-настоящему, но все равно это было больше похоже на поцелуй-пробу. Они целовались механически и без сильных эмоций, просто губы одной медленно скользили по губам другой, а вторая отвечала первой, без всякой страсти, как будто они впервые пробовали хорошее вино и пытались понять нравится оно им или нет. Что касается Энди, она уже была пьяна после первого глотка, но она не чувствовала ответной реакции и поэтому тоже пыталась разобраться, какие же чувства на самом деле в ней вызывает этот обоюдный поцелуй, кроме того, что ей он очень и очень нравится. Может дело было в том, что она немного переживала, что Миранде не понравится, как она целуется, может, ещё по какой-то другой причине, но этот поцелуй больше походил на чистый эксперимент, чем на истинную потребность в поцелуе. Когда поцелуй неизбежно закончился, Энди слабо улыбнулась и заглянула Миранде в глаза с немым вопросом: «Все хорошо?», Миранда еле заметно кивнула, тогда Энди посмотрела на нее с радостью и чувством благодарности и протянула руку к её щеке, чтобы очень осторожно и легко погладить внешней стороной пальцев её кожу, ощущая фалангами пальцев приятную текстуру. Она, едва касаясь, провела своими пальцами по контуру ее лица, от скул к подбородку, и остановилась на губах. Энди закрыла глаза, чтобы лучше чувствовать сенсорным восприятием и слышать свои внутренние ощущения. Она начала медленно и очень чувственно водить указательным пальцем по нижней губе Миранды, затем уделила немного внимания верхней, и очертив ее подушечкой пальца, как помадой, снова вернулась к нижней, которая почему-то её больше волновала. И это было даже сексуальнее, чем их поцелуй, это было намного более захватывающе, чем все, что было до этой минуты. Миранда тоже закрыла глаза и погрузилась в себя, как это сделала Энди. Они обе наслаждались нежностью, и это было удивительное ощущение у одной на кончиках пальцев, у другой на губах. Миранда и Энди слышали размеренное дыхание друг друга, как слышали треск в камине, и их двоих обволакивало тепло, исходящее от огня, в то время как у каждой по отдельности внутри, где-то в районе солнечного сплетения, приятно растекалось тепло иного рода, опускаясь тонкой струйкой энергии вниз живота и начинало трепетать там пламенем зарождающейся страсти. Энди чуть-чуть приоткрыла глаза и из-под дрожащих ресниц посмотрела на Миранду, которая сразу почувствовала, что на нее смотрят, и тоже открыла глаза, посмотрев на Энди затуманенным взглядом. Не сговариваясь, они одновременно подались навстречу друг другу и начали целоваться так, будто от этого зависела их жизнь. Исчезли в один миг все преграды и упали все железобетонные стены, они больше не были ни начальницей, ни подчинённой, ни Мирандой, ни Энди, они были просто двумя женщинами, без имён и званий, которые просто хотели близости и были брошены в объятия друг друга насмешницей-жизнью. Более того, они обе испытывали неведомое ранее желание стать единым целым, как две половинки, которые совершенно непостижимым образом случайно вдруг воссоединились и поняли, что они всегда этого ждали и подсознательно искали. Они целовались долго и упоительно, без остановки и ненужных мыслей, то несколько быстрее, то иногда замедляясь. В какие-то моменты Энди понимала, что она хочет свести Миранду с ума так же сильно, как она сама сходила с ума в эти мгновения, и тогда она сильнее притягивала ее к себе, углубляя поцелуй, и производила более быстрые движения языком, играясь с языком Миранды, в другой момент, она хотела делать это медленно, тогда она, наслаждаясь каждым мгновением, смаковала долгий сладострастный поцелуй, не допуская даже возможности выпустить Миранду из своих объятий. Миранда никогда не была более покладистой и не возражающей, чем сейчас. Энди вела, а та следовала за ней, и казалось получала не меньшее удовольствие от процесса, чем сама Энди. В какой-то момент Энди уже сидела на Миранде сверху и целовала ее, как давнюю любовницу со всей пылкостью и ненасытностью, обвивая руками ее шею, тогда Миранда потянулась к груди Энди и с ее губ сорвалось тихое: «Можно?», Энди кивнула и с большой готовностью, без всякого стыда, быстро распахнула свой халат, под которым, хоть и был бюстгальтер, но без пуш-ап, поэтому перед Мирандой открылась захватывающая картина ее груди третьего размера, обтянутой красивым чёрным кружевом. На мгновение у Миранды округлились глаза, и она, чуть наклонив голову на бок, протянула удивлённое: «Ммм!», после чего завораживающим голосом произнесла: «У тебя очень красивая грудь». — Я знаю, — без лишней скромности сказала Энди и лучезарно улыбнулась. Миранда положила ладони на грудь Энди и слегка сжала пальцы, ощущая приятную тяжесть в своих руках, а Энди провела рукой по бедру Миранды и уже была готова снова жарко поцеловать ту, когда непонятно откуда донеслось неожиданно громкое «ту-ту-ту, ту-ту-ту». Сначала Энди даже не поняла, что это был за звук, и уж тем более не сразу сообразила, что это разрывается в правом кармане халата ее собственный мобильник. Миранда была явно догадливее, и мгновенно опомнившись, она буквально скинула с себя Энди в сторону. — Это девочки, дай мне скорее телефон. — А? — Телефон. Дрожащими пальцами Энди быстро нащупала в кармане телефон и протянула его Миранде. — Да, милая, мамочка слушает, — ласково промурлыкала в трубку Миранда и, косясь на Энди, дала понять легким движением руки, что той следует немедленно выйти из комнаты. Энди нахмурилась и кивнула. Ну, да, конечно, она и забыла, с кем имеет дело. Медленно поднявшись с дивана, она запахнула халат на глазах у Миранды, демонстративно затягивая пояс, а потом не слишком уверенной походкой направилась в сторону лестницы, еле слышно вздыхая на ходу.