Для тебя – противоядие

Загадай желание и запомни его всем сердцем. Всё, что хочешь. Загадал? Хорошо. Теперь поверь, что оно сбудется. Никогда не знаешь, когда увидишь следующее чудо, следующую улыбку, когда исполнится следующее желание. Но если ты поверишь, что чудо ждёт тебя за углом, жди его всем сердцем. Будь уверен в этом, и, возможно, ты получишь то, что хочешь. Этот мир полон чудес, просто надо верить, так что загадай желание. Загадал? Хорошо. Теперь поверь, что оно сбудется, поверь всем сердцем. Холм одного дерева (One Tree Hill)

У каждого человека есть желания, которые он не сообщает другим, и желания, в которых он не сознается даже себе самому. Есть стремления, есть ожидания. И бесконечное множество возможностей, начинающихся с банального: «А что, если…». Однако лишь единицы воплощают «если» в жизнь. Преодолевая одну вероятность, они превращают её в другую. В этот самый момент открывается этот дивный, новый мир. Стоит ли останавливаться? Сайно нахмурился, слушая бесконечный спор между Кавехом и Аль-Хайтамом. Время близилось к полуночи, а то самое желанное чувство расслабления и долгого отдыха так и не наступало. Оно витало где-то рядом, щекотало напряжённые плечи и спину. И только лишь ему казалось, что он ухватил это ощущение, зажимая подрагивающими пальцами… Как оно ускользало, как самый гладкий в мире шёлк. Словно момент самозабвения был ему недоступен. А сам он — немного недостоин его. Глава всех матр Академии, генерал махаматра Сайно — это «грозное имя» в Академии известно всем и каждому. В его обязанности входит арест нарушителей правил Академии, прекращение запрещённых исследований и поддержание дисциплины… Но учёные говорят, что на самом деле генерал махаматра крушит науку, запрещает исследования и даже «отрезает путь к знаниям». Разве мог генерал махаматра быть расслаблен и беззаботен? Кажется, нет. Сайно был честен с собой — ему бы почти хотелось этого. Хотелось немного забыться, почувствовать пустоту в груди, голове — мыслях. Да только никакой в мире алкоголь не глушил скуку. По словам ученых, каждый учёный Академии, стремящийся к знаниям, рискует получить «предупреждение» от Сайно… Со временем, едва завидев Сайно, учёные стали, не сговариваясь, замолкать и отходить в сторону, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И Сайно даже не обижался на них, он их понимал. Если его «грозное имя» в самом деле внушает учёным страх, это только помогает ему поддерживать порядок в Академии. К тому же, если выразиться словами Тигнари, который служит стражем Лесного дозора, «Большинство учёных Академии не вышли на тот уровень исследований, чтобы вызвать интерес у генерала махаматры». А что тогда могло вызвать его интерес? Сайно покрутил пальцами возле пустеющего бокала. Интерес? Он едва заметно усмехнулся. Пока в этом мире не было ничего столь волнующего. Но только пока. — Я прошу тебя, — Кавех эмоционально взмахнул рукой. — Я не могу больше играть в эту проклятую игру! Рядом сидящий аль-Хайтам закатил глаза. — Потому что ты постоянно проигрываешь. — Тогда хватит снимать с меня одежду! — Кавех вспыхнул сильнее пущего. Игра на раздевание в стареньком баре на окраине Сумеру после задания ничуть не казалась ему столь привлекательной. Особенно тогда, когда на кону стояла его несчастная честь. А он её любил, он в неё верил. Сайно чуть заметно усмехнулся, отодвинув бокал подальше, чем вызвал удивление у Тигнари. — Алкоголь убивает нервные клетки, — лениво пояснил генерал махаматра. А затем, словно специально желая разбавить вечер новой порцией шуток, добавил: — Остаются только спокойные. У Тигнари дёрнулся левый глаз. Он отодвинулся. — Тогда, что ты предлагаешь? — желая сменить тему, он повернулся к Кавеху. — Да. Что ты предлагаешь? — повторил аль-Хайтам не скрывал издёвку. Но Сайно было уже не остановить. — Жизнь даётся лишь раз, а удаётся ещё реже, — пробормотал он и подвинул бокал обратно. Тигнари покосился на друга и тут же выпалил: — Желание! Давайте лучше на желание! И все с ним тут же согласились, собираясь запретить Сайно какое-то время шутить, Кавеху — пить, аль-Хайтаму — читать, а Тигнари — приносить еду из дома. Никто и подумать не мог, чем закончится одно невинное предложение. Судьба бывает так забавна. Особенно когда она носит имя проходящей мимо Путешественницы. И что-то им сегодня подсказывало, что Люмин точно знает, какими окажутся их желания. Кто проиграл, кто выиграл? В конце концов, когда она достала из сумочки небольшие черные конверты, стало не по себе. Каждый, не сговариваясь, осторожно вытащил свой чёрный листочек, на котором золотыми буквами было выбито довольно мало информации: «Для тебя — противоядие. Только две ночи и никогда вновь». Хм, что бы это могло значить?

***

Мудрость может подарить человеку крылья, а может превратить его в заносчивого гордеца. История Академии знает немало примеров, когда «мудрость» толкала учёных на преступления. Например, один учёный из Амурты пытался найти пределы, до которых может раздуться тело призрака. При помощи запрещённого катализатора он вырастил гигантского призрака, который взорвался во время эксперимента, сравняв лабораторию с землёй. Учёный из Спантамада хотел выяснить, способны ли стражи руин вспахивать землю, но доработанный им страж руин вышел из-под управления, испортил пахотные земли и тяжело ранил нескольких человек. Многие учёные фальсифицируют результаты исследований, используют научные данные в личных целях… Матры под руководством Сайно преследуют учёных, чьи исследования идут вразрез с правилами Академии и представляют опасность для окружающих, и привлекают их к ответственности. Оказавшись в руках матр, эти учёные используют всевозможные уловки, чтобы оправдать себя. Рассказывают, что Академия сократила финансирование их исследований, что руководство Академии нарочно стравливает даршаны между собой, выделяя одни и пренебрегая другими, что их исследования были украдены… Некоторые даже говорят, что матры просто завидуют их таланту, поэтому и пытаются помешать закончить исследования. На все эти отговорки Сайно неизменно отвечает молчанием и под конвоем отправляет многословных преступников на суд. Учёные, нарушившие правила Академии, находят для себя тысячу разных оправданий, но всех их ждёт одна участь. Генерал махаматра не любил лишний раз церемониться с неугодными ему нарушителями. И дело было отнюдь не в характере или предвзятом отношении. Такому принципу он был верен многие годы. А строгость, пропитывая сам воздух вокруг Сайно, иногда порядком удушала даже товарищей. И если ранее недовольство было терпимым, то сейчас переросло в азартное развлечение. «Твоё задание — прими то приглашение Люмин. Иди туда. Сделай то, что попросят. Ты проиграл, Сайно. Сегодня — ты проиграл». Он медленно продвигался вперёд по коридору, следуя строим указаниям Люмин. Информации было мало, действительно ли ему была необходимость заходить настолько далеко? Ему сказали сделать нечто безумное. Нечто импульсивное. Единственное в своей жизни. Хотя бы раз. И никаких вопросов. Тяжело вздохнув, он открыл эту раздражающую дверь. Шаг в неизвестность ещё никогда не был столь утомляющим. Но это только пока. Было и другое предчувствие. Какой-то подлости. Ну не могло же это быть спланировано друзьями заранее? Ах, если бы генерал чаще смотрел в глаза Тигнари и Кавеха… непременно бы понял. Могло. Дважды. Они оба в этом участвовали.

***

Проезжая через лес Авидья, можно встретить удивительного лесного стража. У него большие уши, длинный хвост и мальчишеское выражение лица. Если не присматриваться, то его можно принять за какого-нибудь редкого лесного зверька. Однако всем, кто с ним встречался, знакома его прямая и серьёзная манера речи. «Подожди. Судя по поклаже, ты странствующий торговец и направляешься в город Сумеру. Тебе в другую сторону. Поворачивай!» «Посмотри вон туда. Видишь, какая густая листва? А воздух, как в парной. Не очень похоже на дорогу в город, правда?». Лесной страж Авидьи и учёный-ботаник, окончивший Амурту. Ведёт насыщенную жизнь, патрулируя тропический лес, защищая экологию и ежедневно читая лекции дуракам. Тигнари — скучный, зажатый и немножко строгий. Но простой, добрый, всегда можно на него положиться. Вот это чаще всего о себе он слышал. Либо скупая похвала, либо лёгкое осуждение. Ни то, ни другое Тигнари не устраивало совсем, но сказать об этом собеседнику в лицо он не решался. Вообще, Тигнари отказывал себе во многих удовольствиях и желаниях, которые хотелось бы осуществить. Возможность была всегда — решимости не было. И каждый взгляд его, брошенный в сторону своего особо давнего желания… Давил его, душил. Почти ломал. А хотелось бы другого. Он чувствовал, как доходит до точки невозврата. Как оказалось, он был не один в своих переживаниях и топя те на дне очередной бутылки в трактире. Их взгляды с Кавехом совпали, а мысли сошлись. И это обернулось вот в это. Растягивая в руках чёрную эластичную ткань, Тигнари краснел, бормотал тихие ругательства под нос, но раздеваться не перестал. Следовало переодеться в выданный костюм, если так можно было вообще выразиться по отношению к этим кожаным верёвочкам с маской. И переодеться следовало быстрее. Ведь… Ведь двери уже открывал генерал махаматра. Не знал, куда и к кому они ведут. Но открывал и шёл в неизвестность. Тигнари нервно поправил чёрную маску и сел на красный диван. Проклял его мысленно трижды, но сел так, чтобы было хотя бы малость удобно. «Немало учёных Академии боятся, что генерал махаматра вмешается в их исследования. Зря они опасаются. Едва ли среди них найдутся такие, чьи результаты были бы достойны его визита», — так ответила Коллеи на вопрос лесного стража Тигнари о генерале махаматре. Вызов на официальную встречу с генералом махаматрой Сайно не сулит исследователям ничего хорошего. Личный визит Сайно обычно означает, что кто-то из учёных совершил серьёзнейший академический проступок: плагиат, взяточничество, злоупотребление знаниями, подделку доклада, присвоение средств, конкуренцию с дурным умыслом, присвоение чужой научной работы… Провинившемуся остаётся только проследовать за генералом махаматрой и принять наказание. Но такие учёные прилагают все силы, чтобы избежать его. Тигнари же сегодня решил сам быть наказанием. И быть наказанным. Знать об этом будет только он, поэтому и больно будет только ему. Он давно уже был к этому готов. Дверь наконец-то закрылась. — Это ночь скрытых желаний, Сайно. Не сдерживай себя. Прими тот облик, который ты боялся показать осознанно. Будь собой так, как хотелось бы. Это твоя ночь, хоть сегодня ты и проиграл. Твой партнёр не будет задавать вопросов, не будет говорить с тобой. Но и осуждать не будет, — Люмин ободряюще улыбнулась и указала на дверь. — Пусть сегодня тебе не снятся сны, ведь утихнуть не удастся. Путешественница знала больше, чем могла сказать. А ещё Сайно не нравился взгляд, которым на него косился неизменный плющ, прилипший к ней. Скарамучча. Он всегда каким-то непостижимым образом оказывался рядом с Люмин и недоброжелательно косился на всю округу. Будь то Академия или этот загадочный бар. Впрочем, сейчас важно было не это. Сайно наконец прошёл вглубь комнаты, осматриваясь. Он правда сделает это с незнакомцем? Тигнари услышал, как к нему приближаются и мысленно себя проклинал на всё том же красном диване. Наказание? Как же. Ему следует называть его генерал? Или вообще молчать? Сайно вообще был для него непостижимым. Многие из провинившихся пытаются склонить Сайно обычно на свою сторону морой, и тогда к проступкам этих «богатеев» добавляется ещё один. Некоторые, упорствуя в безрассудстве, пытаются применить грубую силу… Расплатившись за глупость, они встречают ещё более суровый приговор. А некоторые, исчерпав и без того скудные средства, притворяются безумными и отчаянно пытаются оправдать свои прегрешения душевной хворью или потерей памяти. Но в делах с такими людьми терпение генерала махаматры Сайно неистощимо. Как говорит он сам… «Такова моя обязанность — помогать другим «вспоминать» ошибки, которые они совершили». Что сегодня выбирал Тигнари? Верно, он выбирал черные кожаные завязки на глаза. Что это вообще было такое? Он так и не понял. Но было даже удобно. — Сегодня я буду собой, если позволишь, — тихо прошептал Сайно, решив особо не церемониться. И сделал этот последний шаг вперёд. Их тела соприкоснулись до смешного резко. Почти что удар кожи о кожу. Неловкий, резкий. Холода с горячим. Оба резко выдохнули. Сайно предупредил, что сегодня будет собой. И сдерживать проклятье в себе не планировал. Оставалось лишь сожалеть о том, что его собственная духовная база пока слишком слаба, и он не может полностью контролировать процесс. Да, он может живьем содрать с него кожу, вытянуть жилы и выпить всю кровь. Но делать этого не будет, он полузверь, а не дикий убийца с похотливыми желаниями. Он покосился на незнакомую ему фигуру. Мрак не мог скрыть всего. Не в его силах быть жестоким, но в его возможностях натянуть чьи-то тёмные волосы на свой кулак. Склоняясь перед лицом незнакомца, Сайно ощутил небывалый ранее и почему-то вязкий интерес. Он вынуждал разомкнуть пересохшие губы указательным пальцем и усмехаться. Не свои губы. — Оближи, — наконец прохрипел Сайно, проталкивая пальцы в рот незнакомца глубже. Тот медленно, но осторожно подчинился. Такая робость вызывала ещё и волнение, некий трепет. Нетерпение могло и подождать, игры были важнее. Конечно, Тигнари понимал, чего тот хотел. При понимании, что сейчас его ждёт и что будет потом… сердце его задрожало, лицо тут же вспыхнуло, а во рту пересохло. Внутренний голос протестовал: «Все это неправильно! Не то место, не то время…». С другой стороны, а когда будет нужное? Пусть им воспользуются. Пусть. Но только если это Сайно. Хоть так, но он исполнит своё самое давнее желание. Поэтому его язык прошёлся по чужим пальцам смелее. Быстрее. Резче. И уже не отдавая себе отчёт в действиях, Тигнари издал тихий стон. Было ли это причиной тому, что произошло далее? Он не успел понять. Резкий рывок и горячий язык уже проникает к нему в рот. Это было куда приятнее, чем грубые прикосновения пальцев Сайно, но он не видел смысла жалеть. Только не сейчас. У них есть эта ночь. Этого достаточно.

***

Громкие и влажные шлепки были почти болезненные, почти заставляли его стонать сквозь рваные вскрики. Тигнари понимал, что это будет действительно в стиле полузверей. Дико и необузданно. В их натуре. Но так… Резко? С ним не церемонились. Ни капли нежности, только жадное поглощающее все желание. Громкий стук, смешанный со звуками тихих стонов, эхом разносился по всей комнате. Здесь было просторно и темно. Казалось, словно красный диван доживал последние рабочие часы. Скрип раздавался всё громче и громче, с каждым стоном Тигнари почти терял сознание. С каждым толчком и каждым выдохом. Он стоял на коленях, пока сзади в его тело фактически вбивались, желая раствориться. Сайно рычал прямо ему в шею, прикусывал кожу и тянул за волосы, заставляя больше и больше выгибаться. Спина уже так болела, что хотелось выгнуться иначе, извернуться. Молить о другой позе. Чтобы сдерживать стоны, он прикрыл рот одной рукой, а другой крепко вцепился в простыню, так что кончики пальцев побледнели от напряжения. Будто бы это могло помочь. Рычание Сайно усиливалось, как и его толчки. Этому зверю было мало и мало, словно каждый особо тихий стон привлекал его больше. Незнакомец казался таким необычным, смутно знакомым. Он был не настолько пьян, чтобы забыть всё утром. Но и не так трезв, чтобы осознать нечто важное. С очередным толчком бёдер вперёд, несчастный диван таки сломался. Оглушительный треск смешался с болезненным вскриком. Тигнари распахнул глаза и закусил губу до крови. Всё закончилось? Он точно кончился. Во всех смыслах. Дыхание было настолько частым и рваным, что в глазах потемнело, мир кружился. А спина саднила неистовой болью. Хотя нельзя было и сказать, что ему было неприятно. Было… жарко, много и быстро. С Сайно всегда не так было, обычно речь шла только об их диалогах с едва заметными намёками на пошлость. Сегодня же всё было с ног на голову неимоверным. Грубым. И не было как прийти в себя. Наконец, Сайно прекратил движение, безразлично осмотрев разрушения вкруг. Пожал плечами. И, словно читая мысли незнакомца, пробормотал: — Мы только начали, поднимись выше. Что-то было не так. Не так. В какой-то миг Сайно уже не мог избавиться от того, что видел перед своими глазами. Ему всегда виделся в грубых фантазиях… нежный, добрый Тигнари. Тот Тигнари, которого он кормил сладкими булочками с златоветами. Тот, которому приносил воду в походах к пирамидам Дешрета. И тот, который бережно с ним общался и заботился об их работе. В конце концов… Тот Тигнари, которого Сайно желал много лет и к которому не смел коснуться дольше, чем на несколько секунд. Разве мог он грубостью нарушить то, что у них было? И каждый раз думая об этом, Тигнари приходил в его фантазии. Прямо как сейчас. Мягкие уши, которые так и хотелось потискать прямо во время соития, казались такими реалистичными. Он мечтал их прикусить, мечтал уткнуться в них губами. Хотел большего и никогда не смотрел ему прямо в глаза, боясь увидеть страх. Сайно зажмурился до рези в глазах. И уже не понимал, что делает, протягивая руки вперёд. Делая позу более тесной, он практически повалил незнакомца на кровать, но коснулся этих ушей. Как от фантазий не беги, они всё равно возвращаются. Как и в каждый предыдущий грёбаный раз. Может поэтому он и пришёл сегодня сюда. Однако образы не исчезли, а стали ещё более явными. Касаясь губами мягких ушей, он почти прорычал: — Тебе нравится это чувство, так? — Неж… Нежнее, пожалуйста, не… — с дрожащим голосом Тигнари покачал головой, пытаясь убедить его быть мягче, но движения вдруг стали совершенно неистовыми. Он ведь молчал до этого момента. Сайно рыкнул: — Ещё, скажи это ещё. Будто упиваясь звуком этого голоса. Прямо как у Тигнари в его фантазиях. А так оно и было. Он видел Тигнари, позволил себе верить, что это реальность. И сбавил темп только когда незнакомец прошептал: — Нежнее, Сайно. У него будто надломилось что-то в голове. Будто мечта стала явью. Где была реальность? Сайно уже не знал. — Я полностью внутри тебя. Я сделаю так, как ты захочешь. Просто скажи, — он продолжал жмуриться, боясь упустить это видение с запахом хвойного леса. С именем, приходящим во снах уже который год. — Скажи, как мне двигаться. Тигнари обессиленно выдохнул: — Медленно, плавно. Но только если хочешь сам. И он захотел. Сайно правда захотел этого. Слова эти, сказанные так, будто это действительно был Тигнари, ввели его в необычайное смущение. Он не знал, отчего стал таким. Всё вокруг, казалось, происходило таким странным образом. Однако, он не мог отрицать тот факт, что его начало затягивать волна за волной в это дрожащее удовольствие. Он исполнил просьбу. Движение превратились в скользящие, молящие, горячо-жадные. И ни разу не болезненные. Лишь когда всё окончательно завершилось, он засыпал с именем своей запретной мечты на губах. — Тигнари, — тихо прохрипел Сайно в подушку, засыпая под самое утро. И совершенно точно для того, чтоб проснуться с осознанием: это ведь было не воображение, не так ли? Это был настоящий Тигнари. Настоящий, искусанный, мокрый и молящий. Голый под ним, дрожащий. Разлепляя в ужасе опухшие веки, он с недоверием посмотрел на резинку для волос, которую сжимал в руке. Маленькая, крошечная. … И совершенно точно принадлежащая не ему. Он ведь её когда-то дарил кое-кому. Сайно издал что-то похожее на шипение, смешанное с испугом и разочарованием одновременно. Как умел только он. Что-то в мире Тейвата было разным. А что-то заканчивалось одинаково. Особенно в стенах данного заведения. — Люмин! — звериный крик раздался треском по комнате.