Всё белое, что ты видишь. Всё чёрное, что ты видишь

      Заснеженная гора, скалы, возвышающиеся над пропастями. Холод и мрак, бесконечные завывания морозного ветра, словно крики о помощи, издаваемые древними духами скорби. Место, которое вполне можно назвать мёртвым. Место, которое можно отдать мертвецам без остатка. Словно вся атмосфера здесь, весь фэншуй, вся локация — одно сплошное кладбище. Словно умереть здесь — не только нормально, но и правильно. Единственный верный вариант из сотни предложенных, впрочем, когда тебя окружают одни лишь вихри метели, мрак вечной ночи внутри этих самых ужасных скал, никто не предложит тебе этих вариантов — никто не позволит тебе думать, что есть что-то, кроме смерти.       Прижатый к земле «Объект №2», которого таковым назвал Альбедо, казалось, думал обо всём этом с самого начала. Стоило его воскрешённому телу ступить на эти морозные земли, стоило ему почувствовать на теле этот пронизывающий до проклятых костей холод, он подумал: это место может стать его могилой точно так же, как стало ею для их общего когда-то могучего «старшего брата». Единожды завидев древние кости огромного дракона, «Объекта №2» не покидало чувство отчаяния, которое он старался запрятать глубоко в себе, не давая проступить эмоциям.       Впрочем, однажды уже судьба отвернулась от него. С чего бы ей делать исключение и во второй раз? Или в третий? Лежащий на земле, скованный по рукам и ногам — вот же ж, их и вовсе больше нет, — с проткнутым насквозь сердцем, он отчаянно посмеивался.       Судьба никогда не давала ему шанса.       Сколько слов было сказано, сколько криков раздалось на этой самой горе, сколько эмоций выпущено в морозный воздух, и вот итог.       Великий алхимик Ордо Фавониус держит меч прямо, стараясь вонзить его в тело человека, кристально похожего на него, как можно глубже. В лазурных глазах напротив стояли слёзы, такие гневные и искренние, будто даже осознавая всё это, осознавая свою участь, этот двойник не хотел умирать, не хотел исчезнуть, не оставив после себя и следа. Лицо его раздражалось столькими эмоциями, каких сам Альбедо никогда не видел в зеркале. Он жадно рассматривал каждый мускул собственного «отражения», впитывал всё, что видел, поражаясь: «Неужели, будь это я, моё лицо и правда могло бы выдать что-то такое?».       Альбедо за свою долгую жизнь повидал всякие лица и всяких людей. Множество раз он видел и рождение жизни, и её угасание, и на лицах людей всегда красовалась целая вселенная самых разных чувств, неведомых алхимику. Его учитель никогда бы не дала своему ученику столько знаний, сколько он выучил, наблюдая за людьми лично. Однако ничего похожего на это «человеческое» никогда не отражалось у него в душе, а уж тем более — на лице. Альбедо хоть и получился идеальным образцом, идеальным «объектом», на тысячи процентов лучше того, кто лежал в погружающейся в холодный снег крови, человеческие эмоции он так до конца и не смог понять. Вернее, понять-то понимал, но не всегда соответствовал. Разумеется, всё его окружение давно привыкло к спокойному и крайне рассудительному алхимику Ордо Фавониус, невероятному художнику Мелу, к мягкому и заботливому старшему брату Кли.       Только вот сейчас, слыша короткие всхлипы «Объекта №2», теряющего своё сознание окончательно, лицо Альбедо оставалось бесстрастным и таким холодным, что любой, кто увидел бы его сейчас, в ужасе бы отшатнулся, думая: бесчувственный! безэмоциональный! бессердечный монстр!       Монстр…       Что-то в груди больно ёкнуло, стоило Альбедо подумать о том, как он выглядит со стороны. Если бы Итэр это увидел, он бы наверняка…       Додумать мысль не дал ему странный звук, который спустя секунду показался до боли знакомым. Безэмоциональное лицо Альбедо нахмурилось. Всё это время он неотрывно смотрел на умирающего двойника, намеренно заставляя того мучиться перед смертью, уничтожая его долго и крайне болезненно, всё ради этого плачущего лица. Только стоило услышать после странного знакомого звука такой же знакомый и тихий шаг за спиной, его лазурные глаза, наконец, оторвались.       И в тот же миг «Объект №2» испустил свой последний вздох.       А лазурные глаза грозно столкнулись с яркими янтарными. И даже тяжелая мгла морозной ночи не погасила тот странный огонь, что горел в них.       Они смотрели друг на друга несколько секунд, совершенно не двигаясь с места. Альбедо понятия не имел, зачем Сяо пришёл сюда, что это значит. Не было времени прятать тело, как и времени подумать, зачем ему вдруг это делать. Он убил двойника, как должно было, хоть и не совсем гуманно, как делают это люди, но разве нужно оправдываться? И тем более, ему? Что Охотник на демонов вообще забыл на этой горе?       Пока Альбедо сверлил глазами юношу позади себя, тело двойника под ним начало растворяться тысячей светло-голубых огоньков. Ничего необычного для этого мира, только вот люди так не умирают — оно и ясно, двойник был создан магией, а значит в магию и вернётся. А кровь его впитает гора, такая же проклятая, как и он сам. Этой горе не привыкать хранить в себе чудищ, словно только для того и стоит.       Сяо отвлекся от этой непонятной драки взглядами на исчезающее тело, так невероятно похожее на тело алхимика, но и глазом не моргнул. Никакого удивления, лишь тихий хмык, а следом — нахмуренные брови. Альбедо же свои в вопрошании поднял, и янтарный взгляд снова вернулся к нему.       Молчание было непонятным, но тишины не было — вокруг задувала вьюга, что простых людей снесла бы уже давным давно, только вот простых людей в такой глухой мрачной ночи здесь не было.       Альбедо подумал: только он вспомнил об Итэре, как этот суровый Охотник на демонов тут как тут появился. В душе зародилось не слишком знакомое чувство, чуть сковавшее грудную клетку. Немного… больно.       — Что ты здесь делаешь? — он наконец-то произнёс это вслух. Гадать больше не было смысла, всё равно помыслы этого Яксы никогда ему не были очевидны. Удивительно, но Адепт был одним из немногих, чьи мысли было практически не предугадать, потому и цели его резкого визита прямо позади Альбедо, в этот самый момент, такой важный для алхимика, не представлялось разгадать.       Адепт же заметно сжал кулаки и губы, ещё больше хмурясь. Не спешил отвечать, разглядывая лицо алхимика, будто что-то искал.       Человеческие эмоции?       Они ещё в прошлый раз пришли к тому, что даже у божественного слуги их больше, чем у искусственно созданного человека. Сяо словно пытается их разглядеть, из раза в раз.       Почему?       — Почему ты не позвал меня? — вдруг спросил он, сильнее сжав кулаки.       На лице Альбедо не дрогнул ни одни мускул.       — А с чего вдруг должен?       Удивительно, сколько отстранённости было в этом спокойном голосе, как у безжизненной куклы. Удивительно, сколько улыбок генерирует это светлое лицо, когда рядом Итэр.       — Убивать монстров — моя работа. И я всегда исполняю её быстро и идеально. Тебе не нужно было…       Сяо не договорил и почему-то вдруг отвёл взгляд.       Альбедо пытался составить какую-нибудь логичную цепочку, чтобы понять, зачем Охотнику на демонов сейчас понадобилось это говорить. Тело двойника окончательно растворилось в морозном воздухе, а впитавшаяся в снег кровь размывалась новым и новым снегом, как краска, в которую добавляют всё больше и больше воды, чтобы не осталось от неё и следа. Альбедо поднялся на ноги, стряхивая с плаща приличный слой снега. Ему не было холодно, хоть он и чувствовал, как щёки заледенели. Наверняка, и они, и лоб сейчас красные.       — Если тебе так хочется убить меня, не обязательно было ждать, что у меня появится двойник, чтобы отвести душу.       Адепт ожидал чего угодно, но не подобных выводов. Янтарные глаза сверкнули недобрым блеском и он рывком приблизился к алхимику, схватив того за незастёгнутый плащ на плече. Гневный рык издавался из его горла, в сжатой челюсти были заметны клыки.       Сяо никогда не мог сдержать эмоции, особенно эту. Злость. И если чувствовал её, ему жизненно необходимо было наглядно показать её ближайшим тварям. Альбедо своими глазами видел, каков бывает Якса в ярости, зрелище не из приятных, но такое волнительное, что руки всегда невольно брались за спрятанный за пазухой блокнот.       — Ты-ы-ы! — рык горячим воздухом отразился на бледном лице Альбедо.       — Иначе зачем?       Всё то время, как Путешественник познакомил этих двоих друг с другом, им было трудно ужиться. Когда дело доходило до боя с монстрами, каждый выполнял свою роль. Альбедо привык оставаться на дистанции, распределив по полю свои цветки, и хоть он в превосходстве научился фехтованию, ввязываться в драку лично никогда не спешил, предпочитая выработать стратегию, где драться в принципе почти не придётся. Сяо же, стоило начаться бою, врывался в него самый первый, быстрее всех, стремительнее. Его телепортация довольно мощное оружие, застающее всегда врасплох, а убийственные выпады легендарного копья всегда достигали цели. Сяо не просто был экспертом в убийствах. Глядя на то, как он голыми руками измельчал до кровавого месива чужие конечности, и как смотрел на сочащуюся из плоти демоническую кровь, тут же было ясно, что в такие моменты его жажда справедливости замещается жаждой убийства. Всё его существо в такие моменты хотело быть убийцей до тех пор, пока маска демона не исчезнет, а сознание не прояснится.       Естественно, не без помощи Итэра.       Камень преткновения, из-за которого эти двое, кроме боя, совершенно не могут нормально взаимодействовать друг с другом. Попросту терпят один другого, пока они путешествуют втроём, но, оставаясь наедине, между ними загорается пламя, и имя ему — ревность.       Потому просто невозможно было представить, что Охотник на демонов добровольно с благими намерениями прилетит на эту гору. В тот самый момент, когда Альбедо, несмотря на своё бесчувственное лицо, был слишком эмоционален внутри. Поэтому первое, что пришло ему в голову, когда Якса сказал, что убивать монстров — его работа, Альбедо невесело подумал, что поменяйся он с двойником местами, Сяо с удовольствием убил бы его самого. С таким же удовольствием, какое у него бывает во время устраивания кровавой бани. Альбедо в принципе, вонзая меч в сердце двойника, весь был в глухой пучине мыслей, что, в каком-то смысле, он убивает самого себя, хотел заставить себя поверить, что если бы не дикое совпадение, если бы не совершенная случайность, этим двойником с самого начала был бы он. Его бы убивали, его бы пригвоздили к холодной горе, его бы сердце распадалось на мелкие осколки светло-голубого цвета, а глаза его плакали в отчаянии, что это неизбежно. Альбедо убивал самого себя.       И для подобного кошмара ему вовсе не нужен был Якса. Его ненависть к себе в тот момент была больше любой ненависти в мире, гораздо больше ненависти Адепта.       — Зачем? — повторил вопрос Сяо, сильнее сжимая пальцы на чужой одежде. — Чтобы такой, как ты, перестал страдать, взваливая на себя убийство.       Глаза Альбедо широко распахнулись.       Разумеется, он знает, что Сяо по долгу божественной службы обязан и сам хочет помочь людям, которым грозит смертельная опасность. Только вот… здесь несколько расхождений с действительностью. Во-первых, смертельной опасности не было. Альбедо неизбежно бы победил, ведь, как и сам двойник давно знал, он в разы превосходит «Объект №2». Во-вторых… Сяо давно понял, что Альбедо не человек. К тому же, он та личность, от которой Сяо с превеликим желанием оградил бы солнечного Итэра.       И всё же Сяо не из тех добрых самаритян, как Итэр и его маленькая подружка, что пойдут спасать кого угодно, даже если человек им неприятен. Итэр тоже не знал целей Альбедо, когда они виделись в последний раз, после чего алхимик пошёл выслеживать двойника, поэтому он точно не мог попросить Адепта о помощи, да и не стал бы — пошёл сам, если бы знал.       Они не сводили взглядов друг с друга. На безэмоциональном лице Альбедо всё же проступила растерянность.       — Но почему… ты сам захотел мне помочь?       Грозные янтарные глаза Сяо вдруг дрогнули. Хватка ослабла, но Альбедо не спешил изворачиваться. Он действительно хотел узнать причину. Конечно, он мог бы предположить много чего, в конце концов, он же гений, и человеческие (или нечеловеческие) чувства — не такая уж сложная загадка, которую алхимик не сумел бы решить. Но, может быть, сегодня он слишком запутался. Сегодня его голова совершенно не может думать. Лучше услышать.       — Потому что я знаю, каково это. — Голос Сяо был твёрд и низок. Он никогда не отличался мягкостью, в отличие от голоса Альбедо, но сейчас был твёрд как камень, стараясь донести чётко каждое слово. — Знаю это чувство, когда ты пытаешься убить самого себя. Мне ли не знать, хах?       Сяо отпустил плащ, отступая на шаг. Альбедо поправил на себе одежду, всё ещё глядя на Яксу. Никто из них не заметил, как стихла метель, уходя с горы куда-то вниз, бесноваться у подножий. Бурный снег сменился мягкой посыпью, а снежинки опускались так медленно, что можно было рассмотреть их узор и успеть нарисовать.       Альбедо успел понять, что Сяо всё слышал тогда. Весь их с Итэром разговор. Может быть, он даже видел всё, что происходило на хребте последние дни, но не вмешивался, оставаясь молчаливым и невидимым телохранителем Итэра, который точно отбил бы смертельный удар. Но с чего-то решил вмешаться сейчас, хоть и… довольно поздно. Не решался, раз это Альбедо? Разумеется, ведь обещание о том, что «Только произнеси моё имя, и я приду на зов», он дал только Итэру. Альбедо даже близко не имеет к этому никого отношения.       — Думаешь, ты единственный, кто пытался представить, какое лицо будет у самого себя на грани смерти? Каким будет взгляд, когда душа, наконец, покинет тело?       Сяо более не смотрел на алхимика, глядя куда-то в сторону, а на лице снова отражался гнев, только теперь его причиной не был Альбедо.       — Я живу с этой ненавистью и виной слишком долго. Дольше, чем должен. Это выбор не желания, а выживания, и никому не позволю испытать подобное, каким бы человеком он ни был.       Альбедо оставался молчалив. В обычной ситуации никто из них не мог даже догадаться, что думает второй. А сейчас Сяо словно видел его насквозь.       Альбедо действительно чувствовал вину. За то, что остался в живых, тогда как его брату пришлось умереть от его руки. Конечно, это был выбор не желания, а выживания, но алхимик не мог смириться с чувством неправильности этого выбора. Не было третьего. Либо он убьёт, либо его заменят навсегда. Двойник только начал обучаться, но определённо в конце концов смог бы, вопрос времени. Альбедо впервые почувствовал, что хочет чего-то стоить — это желание передалось ему от умирающего двойника, будто кровь к крови тянется, их сознание объединилось, выявляя одно громкое и ясное: «Я хочу выжить».       Скорее всего, это было очень по-человечески. Скорее всего, это одно из тех чувств, которые раньше Альбедо наблюдал на чужих лицах, но которое никак не мог почувствовать на себе, и оттого видел большую разницу между собой и ними. Людьми. Наверняка, в таком случае, у двойника пропасть была бы бездонной.       Альбедо испытывал вину перед ним. Жалость к нему. Ненависть к тому, что он его загубил, не дав даже жалкого шанса. Он не бог, чтобы решать чью-то судьбу, даже если она давно была известна. Впрочем, его учитель дала понять, что и боги не имеет такого права, поэтому все мы лишь звери, дерущиеся за выживание. Альбедо, в таком случае, по-прежнему монстр.       Убийца.       Хах… что отражалось бы на лице Итэра, увидь он это?..       Молчание продолжалось бесконечно, Альбедо ушёл куда-то в свои размышления, впервые не сосредотачиваясь на окружающем мире, чтобы делать свои заметки. Сяо тоже впервые видел алхимика таким, но не спешил уходить прежде, чем донесёт кое-что до Альбедо.       — В следующий раз… нет, я не допущу, чтобы следующий раз был. Но впредь, если такое случится, назови моё имя, чтобы я разобрался.       — Не помнится, чтобы ты давал подобное обещание кому-то, кроме Итэра.       — Значит, — Сяо развернулся к нему спиной, — я даю его сейчас.       И гордый Охотник на демонов растворился в зелёном дымке, что моментально исчез, словно никого тут и не было.       Твёрдый и настойчивый голос последней фразой застрял в голове, неизбежно заставляя её обдумывать. Альбедо поднял лазурные глаза к небу, чувствуя на давно замёрзшей коже мягкие снежинки. Эта мёртвая земля его дом, которому он принадлежит, и всё здесь — его мир, в котором ему комфортно.       По крайней мере, он думал так, потому что чувствовал, что он должен делать выбор в пользу своего выживания в одиночку. Альбедо никогда бы не подумал, что кто-то скажет ему нечто подобное. Сяо мог быть эмоциональнее некоторых людей, несмотря на то, что тоже человеком не являлся, но его принципы как всё те же недвижимые грозные скалы, возвышающиеся над пропастями ужасов и страхов. Он сам один опасный ужас и страх, особенно в отношении Альбедо.       И вдруг буквально сказал ему: «Не нужно решать проблемы в одиночку».       Может, Альбедо что-то выдумал. Может, его нечеловеческая психика сегодня немножко пошатнулась. Может, ему просто хочется верить в подобный жест, буквально кричащий небезразличностью.       Мог бы сказать что-то подобное Итэр? Разумеется.       Но это сказал Сяо.       Обессиленные ноги принялись двигаться вниз по тропе, дабы спуститься с вершины горы в лагерь. Щёки пылали. От холода, может быть.