Научить улыбаться

      — Итак, по персоналиям. Перкс возвращена в семью, все в порядке. Торбсон — возвращена в семью, все в порядке. Криви — возвращены в семью, все в порядке. Грейнджер…       — Что вы запинаетесь?       — С девочкой не все так просто, сэр. Она была удочерена в возрасте года, на данный момент родители… Отец в реанимации, мать от девочки отказалась, обвинив ее в состоянии отца.       — В лицо?       — Нет, сэр. Врачи не допустили прямого контакта, у девочки достаточно редкое для ребенка заболевание — ишемическая болезнь сердца в форме стенокардии напряжения на данный момент, но, учитывая, что болезнь вызвана именно воспитанием, сейчас девочка находится на базе. Ее Поттер взял под крыло.       — Настолько страшное воспитание?       — Очень, сэр. Девочку избивали, «лечили» и тому подобное.       — То есть как лечили?       — Болезненными инъекциями, сэр. При этом установлено, что препараты, равно как и витамины ей были на тот момент не нужны. А вот последствия препаратов…       — Продолжайте.       — Девочка может потерять память. Все-таки патологоанатом не имел права колоть такие препараты девочке. Крайне жестокое обращение, на мой взгляд.       — Это ее мать?       — Да, приемная, сэр. Психиатр считает, что она является скрытым садистом, наклонности которой выявило внушение магов.       — То есть рано или поздно…       — Да, сэр.       — Сюрпризы каждый день… Оформляйте опеку на майора, ему уже, по-моему, все равно.       — Да, сэр.       А Гермиона в это время плакала и рассказывала. Ее разговорила Лия, которая рассказала, что ей пришлось пережить в той страшной комнате. Как плакали и кричали дети, как с ними «играли», как это было… А потом появился брат, Гарри, и все стало хорошо. Гермиона начала плакать еще во время рассказа девочки, а потом продолжила за ней. Она рассказывала, как было хорошо до пяти лет, был добрый папа, который ее любил, только мама… Ну она, наверное, тоже любила, ведь правда? Ведь не может такого быть, чтобы мама не любила?       А потом все изменилось. За любую не отличную оценку следовало суровое наказание, иногда до обморока, а когда было совсем плохо: мама начинала лечить ее, чтобы она могла лучше учиться. Она после этого действительно лучше училась, потому что было очень страшно. Под конец девочка опять рыдала, и ей стало больно, но Гарри уже знал, что нужно делать.       Небольшой баллончик издал тихое шипение, и Гермиона расслабилась. Через некоторое время боль совсем прошла. Гарри обнял ее, прижал к себе, с другой стороны к ней прижалась Лия, и они замерли. Гермиона чувствовала себя спокойно, как раньше, когда ее любил папа. А Гарри все обнимал девочку, думая о том, какие все-таки бывают взрослые — как фашисты, даже, наверное, хуже.       — Я тебя никому не отдам, — вдруг пообещал Гарри. — И от всех защищу.       — От родителей не сможешь, — прошептала Гермиона.       — Значит, найду того, кто поможет. Девочек бить нельзя.       — Но это же вос-пи-та-ние, — по слогам произнесла Гермиона. — Когда воспитывают, наверное, можно?       — Нельзя, совсем нельзя, — уверенно сказал Гарри.       — Ты хороший… — прошептала девочка.

***

      — Участвовали ли вы в деятельности Гриндевальда?       — Да.       — В каком качестве?       — Планирование лагерей и сбор жизненной силы.       — Кто замещал вас в школе в это время?       — Мой брат.       — Как вам удалось остаться незамеченным?       — Оборотное зелье.       — С какой целью вы взяли под контроль Королеву Великобритании?       — Жизненная сила магглов.       — Только ли? Зачем вам глава ядерной державы?       — Чтобы вас уничтожить раз и навсегда! Довольны?       — Зачем программировали родителей-простецов юных магов?       — Чтобы юные маги были согласны на все, лишь бы не возвращаться.       — С какой целью это делалось?       — Продвижение правильных идей и жертвы.       — Вы приносили детей в жертву?       — Да.       — Простецов?       — И магов тоже, от них больше энергии.       — Зачем вам столько энергии?       — Чтобы сделать то, что не смог Геллерт.       — Что хотел сделать Гриндевальд?       — Объединить мир с помощью высших демонов.       — Почему он это не смог сделать?       — Потому что вы! Вы! Уничтожить вас!       — Уведите.       — И часто он так?       — Да постоянно… Из Британии сделать второй Третий Рейх, из всех остальных — по плану, а нас уничтожить. Не меняются, твари.       — С чего бы им меняться… Давай, оформляй материалы. Месяц уже допрашиваем, а льется из него, как из деревенского сортира, если дрожжей бросить.       — Завтра продолжим, куда деваться.       Два следователя по особо важным делам, вздохнув, сели оформлять материалы очередного дня допросов Альбуса Дамблдора, кровавого палача десятков тысяч людей. Если бы у него все получилось, то кто знает… Они чувствовали себя людьми, стоявшими на кромке бездны, но сейчас нужно было разгребать то, что вылилось из человека, называвшего себя «Великим Светлым».       А Ее Величество, читая очередную секретную депешу с протоколами допросов, испытывала огромное желание… Хорошо, что она была умной женщиной и понимала, что все маги все-таки не виноваты. Как были не виноваты абсолютно все немцы тогда, в сороковых. Магов приводили к клятве, отказавшихся не было. Все эти маги были какие-то трусливые и бесхребетные, по мнению военных. Впрочем, загонять в угол их не стоило.