Научить улыбаться

      Ночью Гарри снилась Вера. Она хвалила мальчика, говорила, что он поступает правильно и просто обязан позаботиться об этих девочках, ведь они теперь его семья. Вера говорила, что нужно правильно питаться и заниматься спортом, а еще… Что у них с Сашенькой все хорошо, пусть он не беспокоится. Теперь важно, чтобы у него все было хорошо. И у девочек, которых совсем-совсем нельзя обижать.       Гарри открыл глаза и услышал тяжелое дыхание Гермионы. Девочка с каждым днем все чаще себя плохо чувствовала, поэтому мальчик приучался прислушиваться к ней. Еще до того, как она заскулила от боли, он нащупал пузырек, и тихое шипение подтвердило, что с девочкой сейчас будет все хорошо. И действительно, прошло всего несколько минут, и все пропало — девочка засопела мирно и спокойно.       — Насколько часты у нее приступы? — спросил мальчика доктор Герхард.       — Примерно раз за ночь, — ответил Гарри.       — Каждую ночь?       — Да, сэр.       — Эдак ей нельзя сообщать, что родители отказались…       — Лучше сообщить, сэр. Она их боится, а так они станут безопасными.       — Хорошо, что ты предлагаешь?       — Разрешите, я сообщу? Только расскажите мне, что случилось.       Гарри шел по коридору и сравнивал этих «родителей» со своими, с родителями Вити. Папа, погибший на фронте, мама, отдавшая им всю себя и тоже умершая. Ради них! А тут… Тут какие-то твари фашистские, а не родители! Вспоминая Ленинград, мальчик понимал, что если в этой стране нормально так обращаться с детьми, то он хочет домой. А Герхард вспоминал застывшее в неверии лицо мальчика, со слезами на глазах. Правильно, для пацана мама и папа были кем-то святым, отдавшим жить за то, чтобы жил он, а тут…       Гермиона сразу поняла, что новости у Гарри не самые лучшие, но надеялась, что ее хотя бы не прогонят. Сердце забилось быстрее, сердце екнуло предвестником будущей боли, но девочка не отреагировала. Зато отреагировал Гарри, увидев, как побледнела девочка.       — Ты зачем пугаешься? — строго спросил он. — Вот скажи, чего ты испугалась?       — Что я… Что меня… — пролепетала Гермиона.       — Она боится, что ее бросят или выгонят, — уверенно сказала Лия. — Глупая, правда?       — Глупая, конечно, — улыбнулся Гарри. — Ты теперь наша, навсегда, запомнила?       — Честно? — девочка посмотрела на Гарри с такой надеждой, что он чуть не подавился словами.       — Он никогда не обманывает, — сказала Лия, и Гермиона опять заплакала.       — Ну что же ты, чуть что и в слезы, — ласково сказал Гарри, прижимая к себе девочку.       — Мы девочки, нам можно, — улыбнулась Лия.       — Можно, можно, — согласился Гарри. — Вот как мне теперь ей новость рассказывать?       — О родителях? — спросила малышка.       — Да, там и так не все просто, а если она плакать будет…       — Н-н-не б-б-буду, — сказала Гермиона. — Рас-с-с-сказыв-вай.       — Нет, сначала ты успокоишься, — ласково сказал Гарри, и Лия удивленно посмотрела на мальчика.       — Ты начал чувствовать, братик, — прошептала она.       — Да, малышка, ведь у меня есть вы, — произнес Гарри, чувствуя, как подушка, укрывшая чувства, становится все тоньше.       — А у нас есть ты, — сказала переставшая дрожать Гермиона. — Рассказывай, я готова.       — Ты приемная у своих родителей, — тихо проговорил Гарри. — Они тебя удочерили, когда тебе был год.       — И теперь они меня не хотят? — жалобно произнесла Гермиона.       — Теперь ты наша, — прошептала Лия. — Ведь да?       — Да, — поцеловал ее в лоб Гарри, отчего ребенок зажмурился, наслаждаясь лаской.       — Я… Я…. Не приют?       — Нет, дядя оформил опеку. Ты наша, — сказал Гарри и даже чуть-чуть улыбнулся.       Гермиона прижалась к нему, обняв другой рукой Лию, и зажмурилась. Ей было тепло. Страх ушел, потому что теперь бояться нечего, теперь есть близкие люди, самые близкие. Так они и сидели, пока не пришло время укладываться спать.       Их кровати теперь стояли совсем рядом, чтобы Гарри мог быстро прийти на помощь и чтобы Гермиона не чувствовала себя одной. Ей было очень страшно спать, девочка старалась взять Гарри за руку, чтобы почувствовать, что она не одна, а Лия лежала в кровати брата, ощущая, что он рядом, поэтому ей кошмары совсем не снились.       Зато они снились Гермионе. Во сне она умоляла о пощаде, обещала, что завтра же исправит, убеждала, что это учитель ее не любит, но все было тщетно. И в тот момент, когда грубые руки срывали с нее белье, у девочки начинался приступ. Она просыпалась в руках Гарри, который успокаивал ее, вытирал слезы и внимательно следил за тем, как она дышит. После этого Гермионе уже ничего не снилось.       — Дядя доктор, а можно, чтобы у нас с Лией и Гарри была одна кровать? — краснея, спросила Гермиона.       — Можно, а в чем дело? — заинтересовался Герхард.       — Когда Гарри меня обнимает, мне не снится страшное и нет приступа, а Лия без него не может спать все равно, — тихо объяснила девочка.       — Что ж вы мне раньше не сказали! Конечно, можно, а мы подумаем, что можно сделать с твоими кошмарами.       — Спасибо, дядя доктор! — обрадовалась Гермиона.       Вечером оказалось, что у них одна большая кровать вместо трех маленьких. Гарри улыбнулся про себя. Улыбаться лицом у него пока еще не получалось. Девочки улеглись, прижавшись к нему, и впервые ночь прошла без приступа. «Раз Гермионе это надо, значит, так правильно», — подумал мальчик и больше не задумывался над этим вопросом.

***

      — Что у нас со школой?       — С какой? Магии?       — Именно. Инспекция что дала?       — Кошмар, сэр. Я бы разогнал, несмотря на клятву.       — Почему?       — Детская тюрьма не слишком строгого режима, сэр.       — Настолько все плохо?       — Да, сэр.       — И что предлагают аналитики?       — Организацию еще минимум одной школы, но не пансионного типа.       — А учителя?       — С континента привезем. Хогвартс — это не школа, это какой-то кошмар, честно говоря. Ее нужно ремонтировать, приводить в адекватное состояние, в общем, для детей заведение не предназначено, сэр.       — Сколько времени понадобится для организации новой школы?       — Полгода-год, а пока переведем всех на домашнее обучение, кроме выпускных пятых и седьмых, сэр.       — Принимается. Заверьте, где положено, и спустите, куда положено.       — Да, сэр.       Начав разбираться с ситуацией в Магическом Мире, канцелярия Короны пришла в ужас. На континенте школы подчинялись вполне обычным программам, с поправкой на магию, и только в Великобритании из школы выпускали неучей, которые не в состоянии перейти дорогу, не то, чтобы гамбургер купить.       Ответственным за реорганизацию школы назначили мастера Северуса Снейпа. Он имел связи на континенте, будучи разведчиком, потому на него эту обязанность и спихнули.