Научить улыбаться

      Гарри поделился своими размышлениями с Лией. Точнее, милая девочка Лия допросила брата, вдумчиво, с пристрастием. То есть делая жалобные глазки и готовясь заплакать. И Гарри рассказал, конечно.       — Миона очень боится, когда чего-то не знает, — сказал Гарри.       — А почему? — заинтересовалась малышка.       — Ей делали раньше очень больно из-за этого, вот она и привыкла, — горько ответил мальчик.       — А если ее кусать, когда она боится? — предложила Лия.       — Не знаю, а ты будешь ее кусать? — спросил Гарри.       — Ну… Нет, — ответила малышка. — Мамочку нельзя. Значит, ее нужно хвалить.       — Не помогает, она сначала пугается, — вздохнул мальчик.       — Значит… Значит… — задумалась Лия. — Не знаю.       — Вот и я не знаю, — проговорил Гарри. — Проснется — буду дразнить.       — А как? — спросила малышка.       — А вот увидишь, — ответил мальчик.       В этот момент Гермиона открыла глаза и была сразу же затискана, что вызвало ее радостную улыбку. Лия прижалась к ее животу, обнимая руками.       — А мы думаем, как сделать так, чтобы ты не пугалась, — рассказала Гермионе суть проблемы малышка.       — Лия предлагает тебя кусать, когда ты пугаешься, — сдал сестренку Гарри.       — Не надо меня кусать, — попросила девочка.       — Мы уже решили, что не будем, — сказала Лия. — Но пока не решили, что будем, потому что тебя пугать нельзя.       — Поэтому мы будем делать уроки с Лией, — произнес мальчик.       — Здорово, — прошептала Гермиона.       — У меня было три яблочка, — начала малышка. — Вы, хнык, отобрали у меня два яблочка. Спра-а-ашивается, сколько у меня яблочков осталось и что я вам на это сказала?       — Разве мы будем отбирать яблочки у такой хорошей малышки? — улыбнулась Гермиона.       — Ну понарошку!       — Если понарошку, то… Наверное, у тебя осталось одно и ты заплакала? — предположила девочка.       — Да! Правильно, мамочка, — обрадовалась Лия.       — И вам за это по конфетке, — сказал Гарри, протягивая два леденца.       — Ура! Конфетка! Мама, ты рада?       Потихоньку, переходя от класса к классу, внимательно наблюдая за Гермионой, Гарри добивался возвращения к девочке уверенности. Правда, после третьего класса все застопорилось, но Лия и мальчик не отчаивались, а топтались там, где получается. Постепенно Гермиона начала улыбаться, не пугаясь, когда звучал вопрос. Оставив девочек играть, Гарри пошел к врачам.       — Вы на уроке Гермионе и мне маску дали, можно это к нам домой? Мы пробуем сами учиться, и оно работает. Только ей тяжело очень, поэтому я и пришел, может быть, ей поможет?       — А парень дело говорит. Они между собой действительно могут решить эту проблему.       — Предлагаете подключить девочку?       — Почему бы и нет?       — Так, когда даешь маску, Гарри, обязательно включай этот прибор. Если вот тут больше девяноста восьми, то маску снимай и отдыхайте. А если меньше девяноста, то вот эту ручку повернуть сюда, понял?       — Понял, спасибо!

***

      — В любом случае, с магией придется подождать.       — Дети учиться не могут?       — Девочка вообще мрак, а парню просто все равно.       — А младшая?       — Младшая, пока сидит — все хорошо, как встает, так начинается…       — Может, русским покажем?       — Не спешите, не спешите. Детям и так сложно…       — Им бы родителей… Маму, папу, которые их будут любить, прижимать к себе и поддерживать.       — Вряд ли они смогут довериться теперь.       — Да, вряд ли…

***

      С маской дело пошло. Перейдя грань третьего класса, Гермиона стала более активно решать задачки, читать и писать. Страх куда-то делся, тем более, за каждую победу она получала конфету. Ее обнимали, хвалили и рассказывали, какая она хорошая. И это медленно, но помогало. Но тут девочка захотела делать уроки с Гарри и заметила… Она заметила тоскливые глаза своего мальчика.       — Давай попробуем, Гарри! — просила Гермиона. — Вот смотри, тут подставляем сюда и получаем вот это, понимаешь?       — Нет, Миона, не понимаю, — как-то очень грустно отвечал Гарри. — Просто не запоминаю.       — Давай еще раз попробуем, ну пожалуйста! — взмолилась девочка.       — Ну хорошо, давай пробовать, — сдался мальчик.       — Вот смотри, это уравнение, видишь? Повтори, — попросила Гермиона.       — Уравнение, — согласился Гарри.       — Мы берем вот эту штуку и подставляем сюда… Понимаешь?       — Прости… — опустил голову мальчик, тяжело переживая свою, как он подумал, тупость.       Сообразив, что с мальчиком ситуация, похоже, значительно хуже, а он не пугается, только грустит, девочка полностью избавилась от страха и принялась учить Гарри. Очень тяжело, очень медленно, но что-то получалось, Гермиона забыла про себя и вместе с Лией пытались помочь мальчику. Девочка сама стала учителем, хваля, обнимая, целуя, прижимая к себе, она дарила уверенность в себе Гарри и… И себе тоже. Мальчику было тяжело, очень тяжело, но он видел, как расцветает Гермиона, как старается Лия, как девочки радуются каждой его победе.       — Ты коварный, — сказала Гермиона ему как-то вечером.       — Почему, счастье мое? — спросил Гарри, и девочка замерла от такого обращения.       — Хи-хи, — захихикала Лия. — Братик маму сломал.       — Потому что… Потому что… Ты самый лучший! — обняла девочка мальчика. — Спасибо…       — Это вы у меня самые лучшие, — прошептал Гарри и улыбнулся.       Девочки замерли, глядя на это чудо с удивлением, которое медленно превращалось в счастье, вырвавшееся из них громким визгом.