Часть 24
3 декабря 2021 г., 23:27
— Как эвакуируем? — Предыдущие планы отправились в мусорную корзину.
— Или низколетящим, или по поверхности, они сердечники, тащ капитан, — доложил один из «диверсантов».
— Есть еще один вариант, о котором почему-то все забывают.
— Это какой же?
— Так подводная лодка, если атомоходом, то давление там нормальное, доплывут быстро и безопасно.
— А в нашем районе есть разве что-то?
— Это Флот надо запрашивать.
— Запроси, пойдет, как запасной вариант.
— Есть, понял.
— Какие еще варианты?
— Отсюда до ГДР доплыть, а там у нас руки развязаны.
— Договорились. Пак запрашивает Флот, Змей — выясняет про воздушный путь, встречаемся через два часа. Р-р-разойдись!
***
В комнате защищенной связи посольства пульсировал женский голос. От надрыва, звучащего в нем, наворачивались слезы даже у видавших многое связистов, а трое детей, находившихся тут же, просто плакали, не замечая своих слез. — Деточки, маленькие, хорошие мои! — бил в самую душу этот голос. — Потерпите немножко еще, скоро будете дома, дорогие мои. Я жду вас, дети… сыночек… доченьки… И столько было в этом голосе нежности и тепла, что дети, никогда не видевшие эту женщину, понимали — это мама. Даже Лия, не знавшая русский язык, чувствовала, что она нужна кому-то там, очень нужно, что там ее ждут. Дети сердцем чувствовали… Исстрадавшимися, измученными сердцами… Они шептали «мама»… Связь прервалась, а дети все не уходили, они стояли, держась друг за друга, и по лицам их текли слезы. А дежурный по связи смотрел в бледнеющие лица детей и понимал, что им может стать плохо. — Доктора в комнату связи, срочно, — тихо сказал он в микрофон, вдавив клавишу. Это было очень странное чувство, незнакомое Гарри, но до боли знакомое Вите — там мама. Мама, которая зовет его, зовет через тысячи километров, зовет через само время. А Лия просто плакала, ей было достаточно того тепла, которым ее буквально обернуло. — Мама, а мне можно будет звать тебя мамой? — спросила она у Гермионы. — Конечно, маленькая моя, — ответила плачущая девочка. — Теперь мы… У нас… — У нас есть та, кому мы нужны, малышка… Мы больше не одни, — сказал Гарри. — Вы никогда не будете одни, ребятки, — сказал связист. — За вами страна, которая сделает все, чтобы вас защитить. И было это сказано так, что дети потянулись к немолодому уже мужчине, который подарил им надежду. Резко открылась дверь, и вбежал доктор с неизменным саквояжем. — Что случилось, кому нужна помощь? — Док, — сказал связист. — Дети с мамой поговорили и расплакались, а они сердечники. — Понял, — спокойно ответил врач. — Давайте-ка я вас послушаю. Он подошел к креслу Лии, мягкими движениями расстегнул ее рубашку и прислонил раструб стетоскопа. Покачал головой, раскрыл чемоданчик, накапал что-то в стаканчик и, глядя в глаза девочке, твердо сказал: — Надо выпить. — Хорошо, — кивнула малышка и выпила, морщась от неприятного вкуса. — А вы как? — спросил доктор Гарри и Гермиону, на что та покачнулась и была прижата к Гарри. — Мы ничего, мы справимся, — по привычке ответил мальчик. — Справитесь, конечно, — согласился доктор. — Давай я девочку твою посмотрю и тебя заодно. — Да, доктор, — проговорил Гарри, разворачивая Гермиону к доктору лицом. — Вот что, голуби мои, пойдемте-ка вы полежите.***
— Договорился, тащ капитан, к нам идет «Марс», будет завтра на рассвете, подберет, откуда скажем. — Очень хорошо, а ребенок неходячий как? — Так на руках, а кресло сложим, оно же складное, хоть и на малышовое похоже. — Лучше всех детей на руках, быстрее получится. — Это точно. Значит, готовимся, где будем? — А вот, тут бухточка нам удобная, на лодочках во-о-от сюда, а детей в плотик, он от воды защищен. А там лодка всплывет из позиционного и оп-па. — Логично, детей о прогулке предупредите. Куда их, кстати, до дому или?.. — Есть мысль, что проще всего до Ростока, а оттуда борт домой, а то известное вам лицо понервничает, а нам это не надо. — Да, еще прикажет топить все на пути «Марса», чтобы деточек не обидели. Здоровый смех офицеров ГРУ закончил дискуссию. Товарищи разбрелись готовиться, а командир группы пошел к детям. Их разместили в специальной комнате, где была одна большая кровать, и сейчас дети спали. Формально они отбыли на континент еще вчера, это была операция прикрытия, но детьми никто не заинтересовался, даже бывший опекун. Капитан такого отношения понять не мог. Западный менталитет был глубоко неприятен диверсанту, именно поэтому он в свое время пошел именно в военную разведку, а не в политическую. Зайдя в комнату ребят, он встретился взглядом с мгновенно открывшим глаза мальчиком. «Надо же, постоянно начеку», — хмыкнул про себя офицер. Он хорошо понимал, что это значит. — Гарри, вам надо сегодня хорошо поспать, завтра у нас будет приключение. — Какое? — заинтересовался мальчик, все еще выглядевший бледным. — Сначала катание на лодках, а потом на подводной лодке, как, пойдет? — Здорово! Но там Гермионе и Лии плохо не будет? — Нет, она атомная и воздух там нормальный, не беспокойся, — ответил капитан. — А можно попросить немного хлеба? Надо Лию покормить, у нее лекарства, а на голодный желудок нельзя. Мы-то потерпим, а вот она, она еще маленькая, ей вредно голодать. — Да, парень, не верил я, а оно вона как… Через полчаса вам еду принесут на всех, нормально? — Спасибо, товарищ, — улыбнулся мальчик. — Кушайте и спите, подъем очень ранний будет. Когда советский командир ушел, Гарри лежал и думал о том, что все как-то быстро меняется. Казалось, только вчера он умирал от голода, потом появился Вернон, который, кстати, Дадлика в приют для психов сдал и считает это правильным. Потом вся эта катавасия с Королевой, потом их сердца, а вот потом… Потом началось что-то странное — жалость врачей, игнорирование всех остальных, на несколько дней о них забыли. Только вчера как-то быстро собрали и, ничего не объясняя, привезли сюда. Причем никто даже не спросил, куда их уводят. Значит… Значит, их хотели тоже куда-то сдать? И разлучить? За что?!
