Научить улыбаться

      Это случилось внезапно. Вера подорвалась с места и начала судорожно собираться, из рук от волнения все валилось.       — Саша, собирайся, деточки летят, деточки наши!       — Вера, не суетись, еще больше часа, успеем.       — Летят же…       Саша подошел и обнял Веру, на пол что-то упало с металлическим звуком и покатилось. Саша внимательно посмотрел на металлический предмет.       — Вера, я не спрашиваю, зачем тебе граната, ты взрослая женщина, генерал, но почему она учебная?       — Она у меня бумаги прижимает, — смущенно ответила Вера Михайловна.       — У нас трое детей, угадай, что она будет прижимать?       — Ой… — совсем по-девчоночьи сказала Вера.       — Только спокойствие, все хорошо. Сейчас мы спокойно одеваемся и так же спокойно выходим к машине.       — Я волнуюсь… А вдруг я им не понравлюсь? — всхлипнула Вера.       — Уверен, что они думают ровно о том же, — усмехнулся Саша, надевая папаху.       — А вдруг…       — Никаких вдруг, — сказал офицер. — Соберись. Мы едем встречать наших детей.       — Да, милый, — согласно кивнула Вера. — Куда я шинель свою дела?       — Зачем тебе шинель, ты в платье?       — Ой, да, точно…       — Женщина в панике — страшное дело, — заметил Саша. — Даже если она генерал.       — Ну Са-аша, — протянула Вера.       — Готова? Пошли.       — Хорошо, я просто так волнуюсь, деточки же…       — Они тоже волнуются, а ты в таком виде свою же охрану до инфаркта доведешь.       — Их доведешь…       — Поехали уже.       Пара спустилась по лестнице и вышла к черной машине ЗИЛ-41045. Несмотря на появившиеся новые модели, свой привычный транспорт Вера менять отказалась. Усевшись в салон, женщина судорожно схватила за руку фактически мужа. Она откровенно нервничала, нервируя водителя, никогда не видевшего несгибаемую Веру Михайловну в таком состоянии. Рыкнув и включив проблесковый фонарь, автомобиль двинулся с места, за ним проследовала машина охраны.

***

      Самолет ощутимо начал снижаться, Гермиона побледнела, на глазах Лии показались слезы. Гарри обнял девочек, стараясь успокоить, но не преуспел, потому что и ему было не очень спокойно на душе, и тогда мальчик нажал кнопку.       — Что у вас случилось? — вошел врач.       — Гермиона и Лия нервничают, — ответил Гарри. — Им плохо может стать.       — А ты? — спросил доктор, наливая что-то в маленькие стаканчики.       — А что я… Главное — девочки, — ответил мальчик.       — Ох уж эти мне герои, — проговорил врач, протягивая всем троим стаканчики. — Давайте, залпом.       Дети выпили и потихоньку начали успокаиваться, доктор наблюдал за ними, но потом уложил на кровати и подключил каждому какие-то провода к груди. Провода были знакомы, но никаких экранов Гарри не увидел. На его ищущий взгляд, доктор пояснил:       — Мониторы в рубке, я буду следить за вашим состоянием, а вы отдохните. Через полчаса посадка, видите, истребители ушли к себе. Здесь уже точно ничего случиться не может, мы дома.       — Дома… — прошептал Гарри, чувствуя, как глаза становятся мокрыми.       — Ну-ну, не плакать, успеете еще, — притворно строго сказал врач и вышел.       — Миона, Лия, не надо плакать, скоро мы маму увидим, — проговорил мальчик. — Она нас любит и ждет, вот увидите.       — Даже меня любит? — тихо спросила Лия.       — Тебя особенно, малышка, ведь ты наше солнышко, — произнесла Гермиона.       — А Гарри, Гарри она любит? — прошептала малышка.       — Конечно, ведь она же мама, — ответила девочка.       — Мама… — шептала Лия. — Но ведь ты тоже мама, а она на тебя хоть немножко похожа?       — Душой точно, — уверенно сказал Гарри.       Его уверенность передалась девочкам, которые уже спокойнее смотрели в будущее, а самолет медленно снижался, готовясь к посадке на военный аэродром транспортной авиации. А подмосковный аэродром в это время оцепили военные, только чтобы успокоить Веру Михайловну. В советской стране детям не может угрожать ничего, но мать — всегда мать, поэтому Саша распорядился.       К аэродрому приближались две черные машины, которым уступали дорогу, а внутри одной из них сидели нервничающие родители троих детей, приближавшихся сейчас к аэродрому по воздуху. И все пятеро заметно нервничали, несмотря ни на какие лекарства.       Судя по количеству охраны, везли кого-то важного, но диспетчер Смоляк даже не удивился, когда узнал, что в далекой стране нашли советских детей и сейчас везут обратно, везут домой. Ведь дети — это самое важное в жизни, поэтому молодой диспетчер старался сделать свою работу даже лучше, чем раньше. Вот самолет возник на радаре ближнего привода, значит, скоро.       С отчетливым жужжанием вышли шасси, чуть встряхнув воздушный корабль. Дети крепко взялись за руки. В иллюминатор был виден огромный город, голубая река, аэродром и множество людей на нем. Гарри даже увидел, как две черточки машин выехали почти на полосу, в груди что-то екнуло и потянулось навстречу родной земле. В каком бы ты теле ни был, душа узнает родные места, родную землю.       Щелкали видимые в иллюминатор закрылки, регулируя что-то, чего Гарри не знал, подрагивали девочки, земля все приближалась, все быстрее и быстрее. И вот толчок мягкого касания, самолет мягко бежит по сплошному бетону взлетно-посадочной полосы, медленно останавливаясь.       Выскочившая из машины Вера смотрела на большой белый борт с красными крестами. Никогда еще она не встречала самолет с таким напряжением. Окружающим казалось, что женщина напряжена так, что сейчас начнет обнимать самолет прямо в воздухе. Но вот воздушный корабль мягко коснулся полосы и побежал по ней, замедляясь. Подрулив и развернувшись хвостом к встречающим, самолет замер. Некоторое время ничего не происходило. Сердце матери замерло — неужели что-то с детьми?       Когда самолет остановился, вошел давешний доктор, снял провода, взял на руки Лию и аккуратно посадил в уже подготовленное кресло. После чего пригласил следовать за собой в хвост воздушного корабля. Гермиона уже вцепилась в Гарри, страшась возможного разочарования, и только мальчик внезапно успокоился — они были дома.       Аппарель начала опускаться, открывая взлетно-посадочное поле, стоящие машины, много военных и ту, к которой взгляд Гарри прикипел сразу же. Единственная женщина, единственная в платье, поседевшая, но прекрасная. Мальчик сделал шаг вперед, толкая кресло с Лией и буквально таща за собой Гермиону, когда женщина сорвалась с места. Вот только секунду назад она стояла на месте, и вот они уже утоплены в тепле и ласке.       Когда аппарель опустилась, открыв бледные лица детей, Вера не выдержала. Охрана впервые видела Веру Михайловну бегущей, но саму женщину это не трогало, почти телепортировавшись к детям, она принялась целовать и обнимать тех, кого любила уже всем сердцем и всей душой.       — Дети, деточки мои, сыночек, доченьки любимые, наконец-то вы дома, родные мои!