Часть 28
4 декабря 2021 г., 13:56
Не обращая внимания на чистоту аппарели, Вера упала на колени перед детьми, обнимая и зацеловывая каждого, а у детей текли слезы, и ни один из них не мог сказать ни слова: комок, поселившийся в горле, не давал говорить. Сзади подбежал верный Саша и с ним двое в белых халатах, офицер подумал обо всем. Побледнев, начала заваливаться Гермиона, которую сразу же поймал Гарри, стараясь не дать упасть, хотя и у него уже перед глазами все плыло. Детей уложили на носилки, доктора засуетились. Вера плакала, протягивая руки к детям. Заплакала Лия, испугавшись за ребят, но ее сразу же взял на руки, прижимая к себе, какой-то военный дядя.
— Ну что же вы, Вера Михайловна, — произнес один из врачей. — Детям опасны такие потрясения. Сейчас очнутся, и поедете домой, а мы следом за вами, им бы полежать. Что с младшей?
— В сознании, — тихо сказал Саша, покачивая в руках малышку, которой стало вдруг так уютно, что она перестала плакать.
— Ты кто? — тихо спросила она.
— Я папа, маленькая, — улыбнулся Саша, прижимая к себе это сокровище.
— Папа… — прошептала девочка. — А разве так бывает?
— Все бывает, малышка, все бывает.
— Вставайте, Вера Михайловна, давайте детей до машины донесем.
Лию Саша не отдал, она так и лежала у него на руках до самого дома. Носилки со все еще бледными детьми удобно расположились в автомобиле, который был рассчитан и не на такое, а сидящая там же Вера гладила своих уже открывших глаза детей.
— Ничего, маленькие мои, скоро будем дома, скоро, и все будет хорошо, мы со всем справимся, да?
— Да, мамочка, — прошептала Гермиона. — А где Лия?
— Младшенькую нашу папа не отдает, так на руках и держит, — улыбнулась Вера.
— Папа… Гарри, проснись, у нас папа есть! — воскликнула девочка.
— Папа… Миона, ты как?
— Я хорошо уже, просто голова закружилась, — улыбнулась Гермиона.
— Ничего, малыши мои, мы справимся, да? Главное, что вы вернулись, что вы дома, — шептала им Вера, и дети улыбались.
Для Гарри время после посадки слилось в один яркий калейдоскоп. Отвыкший уже от материнской любви, он будто бы захлебнулся в ней, а Гермиона, никогда такого не испытывавшая, время от времени начинала плакать.
— Братик, мама, не плачьте, не надо, — уговаривала их Лия, не покидая, впрочем, рук Саши.
Машины неслись домой. На аэродроме сворачивалась охрана, увидевшая, что у несгибаемых генералов есть огромное материнское сердце. Разъезжались огромные грузовики и бронетранспортеры. И только две черные молнии в сопровождении белой санитарной машины неслись по шоссе домой.
***
— Детей в большую кровать положите, — распорядилась все еще немного суетящаяся Вера. — Они так привыкли. — Не волнуйтесь, Вера Михайловна, — сказал врач. — Сейчас подключим аппаратуру и будут отдыхать, а вот завтра… — Завтра будет завтра, — оборвала его Вера, раздевая непослушными пальцами вяло шевелящуюся девочку. Достаточно сильная слабость не давала детям двигаться, и только Лия, ощутившая всем своим существом родительскую любовь, держалась еще. Гарри пытался пересилить себя, встать, помочь, но у него не было сил. Саша аккуратно раздел Лию и положил в кровать. — Я сейчас, — шепнул он малышке. — Старшим помогу, хорошо? — Хорошо, папочка, — прошептала она в ответ. Мягкие руки мужчины коснулись мальчика, помогая ему раздеться и укладывая рядом с Лией. Вот и Вера положила раздетую до белья Гермиону. Случайно взглянув на спину девочки, женщина длинно всхлипнула. Она, конечно, знала, что с ней сделали, но видеть эти шрамы было выше ее сил. Если бы сделавшие это не были уже наказаны, женщина, наверное, сравняла бы Британию с поверхностью планеты за то, что кто-то посмел тронуть ее дочь. Гарри обнял Гермиону и Лию, которые сразу же прижались к мальчику, а рядом с ними сидели Мама и Папа. Именно так, с большой буквы, они и воспринимались сейчас детьми. Вера утирала слезы, гладила девочек и мальчика, а Саша помогал докторам укрепить электроды, поворачивая детей мягкими движениями. Получив по стаканчику с какой-то жидкостью, дети расслабились и уснули. Три небольших монитора рисовали свои кривые в тишине. — Виктор Степанович, займете гостевую, — безапелляционно заявила Вера доктору. — Там три койки, на вас двоих хватит. — Слушаюсь, — коротко ответил врач военного госпиталя. — А мы с детьми побудем, — прошептала женщина. — Все будет хорошо, завтра объединенная комиссия посмотрит детей, может быть, что-то сможем сделать. — А если нет? — А если нет, — твердо сказал Саша, — то будем жить. Они наши дети. — Деточки мои… Ты спину Иры видел? — всхлипнула Вера. — Она привыкла к имени «Гермиона», — ответил Саша. — Видел, шрамы мы уберем, вот только на душе они все равно останутся. — Я отогрею… Отогрею их… Как же они настрадались, маленькие мои… Совсем одни же были… Малыши наши. Будто чувствуя сквозь сон всю ту любовь, с которой говорила Вера, которую она буквально излучала в пространство, Гарри расслабился. Они дома.***
Проснулся Гарри по будильнику. Время кормить Лию, потому что таблетки. В окно светило восходящее солнце, а в кресле рядом с кроватью дремала уставшая мама, которая так и не смогла уйти спать. Тихо открылась дверь, и вошел папа. Гарри как-то мгновенно принял то, что вот эти люди — мама и папа. Почему так случилось, мальчик не понимал, да и не хотел понимать. — Вера, — тихо сказал папа. — Иди, поспи, я подежурю. — Нет, Саша, — ответила мама. — Я посижу еще… Не могу уйти, боюсь, что они исчезнут. — Мы не исчезнем, мама, — проговорил Гарри. «Вера… Ну кто же еще, — подумал мальчик. — Кто еще может быть их мамой?» — Проснулся, сыночек, — улыбнулась мама, и Гарри показалось, что в комнате зажглось еще одно солнце — столько тепла было в этой улыбке. — Мама, папа, нам Лию кормить пора, у нее таблетки, которые по часам, — вернулся мыслями к сестре Гарри. — Сейчас покормим, вот Тишу позовем, спросим, что хозяин-батюшка деткам нашим предложить может. — Каши рассыпчатой, да понемногу, с молочком свеженьким, — раздался ворчливый, но какой-то очень добрый голос. — Вот, сыночек, это домовой наш, Тихон Михалыч, значит. — Да зовите уже Тишей, — ответил тот же голос, — очень уж ласково выходит у вас, а детям трудно будет. Исстрадались детишки, я-то уж вижу. Гарри аккуратно разбудил Лию, устроил ее сидя, погладил сонную еще малышку, а Вера смотрела на это, закусив кулак. Она видела и нежность, и мягкость движений сына, понимая всем сердцем, через что прошли ее дети, прежде чем вернуться домой. — Сыночек, может, я Лию покормлю? — заметив, что Гарри взял ложку в руки, явно собираясь кормить малышку. — Ты как? — спросил мальчик. — Да… — прошептала Лия. — Хорошо, мама, — кивнул Гарри. — Только ей медленно надо давать, она подавиться может. — Ничего, сыночек, мама справится, — улыбнулась Вера, беря ложку в руку. То, как кормила мама, отличалось от движений братика, Лия это поняла сразу. Мамины движения были другими, она еще немного играла с девочкой, заставляя ее улыбаться. А Гарри смотрел на них, безотчетно прижимая к себе Гермиону, которая тоже проснулась. Перед детьми также оказались миски с кашей, Гарри привычно приподнял Гермиону, чтобы ей было удобно, и только убедившись, что девочке комфортно, начал кушать сам. Вера с Сашей переглянулись.
