Научить улыбаться

      Утро началось с ласкового голоса мамы, которая погладила каждого, мягко отрывая ото сна. Вера гладила детей, которые, еще не проснувшись, буквально тянулись за лаской, особенно девочки. Сыночек явно быстро взял себя в руки и чуть прижал к себе девочек, а вот Лия и Гермиона тянулись за материнской рукой. Вера гладила девочек, которые заулыбались так счастливо, что сердце матери защемило.       — Просыпайтесь, деточки, сегодня много сделать нужно, много дел у нас, дорогие мои, — тихо говорила Вера.       — Доброе утро, мама, — поздоровался Гарри. — Мы сейчас поднимемся.       — Мамочка, — сладко потянулась Гермиона, и что-то тихо пискнула Лия.       — Поднимайтесь, засони, сырники уже готовы, — улыбнулась женщина. — Лия, помочь тебе одеться?       — Да… — прошептала малышка, которую мама подняла на руки, прижав к себе.       — Вот сейчас мы сарафанчик наденем на мою хорошую, — ласковый голос обволакивал Лию, которой хотелось сейчас быть просто маленькой.       Быстро одевшийся Гарри помогал Гермионе, у которой сегодня немного кружилась голова. Мальчик очень четко фиксировал состояние своих девочек и, убедившись, что Лия в надежных маминых руках, сосредоточился на Гермионе, подстраховывая девочку во время умывания, что, конечно же, увидела мама.       — Что с Ир… Гермионой? — спросила Вера. — Кликнуть врача?       — Голова у нее немного кружится, — спокойно ответил Гарри. — Сейчас покушаем, может, пройдет, а если нет, тогда уже и врача можно.       Лию с рук мама не спускала. Именно так, медленно, придерживая Гермиону, они спустились вниз, на кухню. Саша с кем-то общался по радиотелефону, похожему на небольшой кирпич. Закончив разговор и сложив антенну аппарата, мужчина подошел к детям, отметив бледность девочки.       — Доброе утро, Гарри, Гермиона, Лия, как спалось? — улыбнувшись, спросил Саша.       — Сладко, привет, пап, — как-то очень по-домашнему ответил мальчик, усаживая Гермиону за стол. — Мама, позови доктора, пожалуйста, не нравится мне это.       — Я позову, — сказал папа, срываясь куда-то вглубь дома.       — Ирочка… — прошептала мама, глядя на Гермиону.       — Меня так звали… зовут? — спросила девочка, глядя на маму. — Здорово… Наверное, нам нужно выбрать русские име…       Гермиона, или уже Ира, начала заваливаться на Гарри, не закончив фразы. Увидел это и подбежавший врач. Мальчик чуть похлопал по щекам девочки и заговорил:       — Ты можешь, борись, не сдавайся, Миона, держись, тебе сейчас помогут!       Цепляясь за его голос, как за спасательный круг, девочка изо всех сил старалась удержаться в сознании, пока доктор что-то колол ей в вену. Гарри смотрел в такое родное лицо и все говорил, говорил, говорил. Расплакалась Лия, остро чувствующая, что с мамой плохо, задрожали руки Веры. Выдернул антенну телефона Саша. Нажав одну кнопку и ничего не говоря, он выжидательно посмотрел на врача.       — В госпиталь надо, срочно, — тихо сказал врач, на что Саша кивнул. — И парня тоже. Неправильно у девочки стимулятор работает.       — Машина будет через пять минут, — вдали разливался тревожный звук сирены. — А может, и раньше.       — Уложить ее надо, парень, держись, на вас двоих сил у меня не хватит, — сказал доктор мальчику, который чувствовал нарастающую боль в груди.       — Братик, не умирай, — разревелась Лия.       — Тише, тише, малышка, никто не умрет, — уговаривала малышку Вера, а у самой холодели руки и ноги.       Сирена стихла, и тут же в дом вбежали военные. Саша распорядился детей поместить на носилки и срочно доставить в госпиталь. Быстро, очень быстро Гермиону поместили в машину, когда боль у Гарри стала очень сильной, поэтому потерявшего сознание мальчика положили рядом с девочкой, а Вера с Лией на руках залезла следом. Специальная военная санитарная машина сорвалась с места, завывая сиреной. За ней помчалась машина охраны, также распугивая прохожих отчаянным ревом.

***

      К моменту прибытия санитарной машины все уже были готовы. Переложив детей на каталку, их бегом увлекли вглубь здания. Лишь успев быстро продиагностировать, вызвали кардиохирургию и, вкатив каталки в блок, закрыли двери, над которыми замигал транспарант «Идет операция, вход воспрещен».       Вера прижала к себе Лию и расплакалась, усевшись на скамейке рядом с дверями, над которыми грозно мигала надпись. Малышка принялась вытирать мамины слезы и успокаивать.       — Все будет хорошо, мамочка, вот увидишь, так братик говорит, а он точно знает! Даже когда все совсем плохо было, он так сказал, и все стало хорошо. Вот увидишь, мамочка!       Рядом присел Саша, оставалось только ждать. Прошел час, минул второй, и вот надпись погасла. Из дверей вышел хирург и подошел к поднявшемуся ему навстречу Саше.       — Дети будут жить, — сказал он. — Такое ощущение, что те, кто имплантировал им аппараты, на выживание вообще не рассчитывали. Элемент питания совсем никакой, да и аппараты странные, кто же ставит такое на год даже экстренно?       — Но им это спасло жизнь тогда, — спокойно сказал Саша.       — Спорно, — ответил хирург. — Состояние вполне купировалось медикаментозно, просто возиться не сильно хотели, это тяжело — вести таких пациентов. Поставили им наш стандарт, с магией он никак не пересекается, поэтому пока все будет в порядке. Но детей надо бы неврологам показать, учтите.       — Спасибо, учтем, когда их можно будет забрать?       — Часа через два, мы понаблюдаем — и забирайте.       — Спасибо, доктор.       — Давайте-ка пока младшую вашу посмотрим, — сказал уже другой доктор. — Почему это такой хорошей девочке ходить запрещают?       — А я хорошая? — спросила Лия маму.       — Самая лучшая! — ответила Вера.       — Нет, самый лучший — это братик, мы бы с Мионой без него пропали, — серьезно сказала малышка.       — Давайте-ка послушаем… Хм, а что это шов такой неаккуратный? Петя! — позвал возвращавшегося хирурга доктор. — Глянь, халтура какая.       — Хм… — напрягся хирург. — А ну-ка пойдемте со мной.

***

      Новомодное ультразвуковое исследование показало не самые приятные вещи, но эти проблемы были вполне устранимы. Вызвав кого-то еще, видимо, мага, ему объяснили суть проблемы, и он с помощью какого-то кольца подлечил сердце Лии, заодно убрав все шрамы с тела, которых оказалось почему-то очень много. Врачей это удивило, но они здесь чего только не видели и о детях Веры Михайловны знали. О них разве что слепоглухонемой не знал. Слухи разнеслись по частям, отделам и подразделениям со скоростью молнии.       — Теперь так, малышке можно будет понемногу вставать, ее нужно будет массировать, дигоксин мы снимаем, а вот диуретики остаются. Потихоньку вставать, чтобы не перенапрячь сердце, понятно? — Вера закивала.       — А купать ее можно? — спросил Саша.       — Нужно, но поначалу ей будет тяжело, поэтому все, как раньше — страховать. В школу ей все равно рано еще. А вот со школой для старших не торопитесь.       — Меня Миона купает! — заявила Лия.       — Да, конечно, — кивнула опять Вера. — Саша…       — Что, душа моя?       — Надо не лифт для малышки делать, а что-то, чтобы она могла на помощь позвать…       — Как будто сын ее одну отпустит, — проворчал Саша.       — Гарри не пустит, — подтвердила девочка. — Он за нас очень боится.       — Ты будешь ходить, Лия, ты рада?       — Да-а-а! — закричала маленькая девочка, подпрыгивая на коленях мамы.