Голубые нарциссы

      У всех людей есть слабости. Нет ни одного человека, который не имел бы слабую сторону, и Силко это знал. Встать во главе Зауна не представлялась легкой задачей, но и это ему удалось. Путем упорных стараний, умелой манипуляции и своевременным дерганием нитей — он оказался на вершине. Силко знал слабые стороны жителей города, которые готовы были пасть к его ногам стоило им бросить (как собакам кость) необходимую дозу «мерцания», он знал жадность химбаронов до власти, читал мысли, как открытую книгу и всякий раз насмехался над их жалкими попытками выхватить лакомый кусочек у Силко. Он унюхивал опасность за милю, не позволяя врагам приблизиться к нему. Силко был хорошим управленцем, он был умным, хитрым, безжалостным и именно эти качества помогли городу обрести былую власть и в этом была его заслуга.       Проходя мимо полуразрушенных, обветшалых, серых зданий Силко хотелось поскорее вернуться домой, к Джинкс, которая без сомнений заняла его кресло, пока он отсутствует. Силко знает, что многое позволяет девочке. Ей всего тринадцать, но она уже выносит всем нервы в особняке. Дразнит Севику, снисходительно смотрит на пешек Силко и недовольно закатывает глаза, когда не застает его в кабинете. Силко хочет открыто усмехнуться мыслям, но не позволяет себе этого, не снимая маски кровожадного, безжалостного человека.       Мужчина видит сотни рук, тянувшиеся к нему в немой мольбе, читает в глазах зауновцев всепоглощающую боль и обиду, и небрежно машет рукой рядом ходящей Савике, ставшей его незаменимой тенью. Ей хватает легкого взмаха в воздухе, чтобы предотвращать дальнейшие действия людей.       Силко приподнимает воротник своего бордово-черного, бархатного пальто под стать его статусу, достать который ему удалось огромными усилиями из ненавистного Пилтовера. Он вдыхает запах собственной одежды, пытаясь перекрыть противный, провонявший канализацией, воздух Зауны, от которого тянет скрючиться и блевануть на собственную начищенную обувь. Силко играет желваками от мыслей, что приходится сосуществовать в таких условиях и хочется лишить себя обоняния лишний раз. Он думает, что лучше бы Вандер поспособствовал именно этому, нежели лишил глаза и возможности лицезреть пусть и мрачные, но виды прогнившего города.       Мертвый, немигающий глаз Силко выглядит как обычно, но никакой пользы от него он не получает, помимо устрашающего эффекта. К этому добавляется еще и начавшаяся боль в области висков. Мужчине хочется поднять руки и помассировать в попытках унять хотя бы ненадолго тупую боль. Он закрывает нетронутый шрамами живой глаз и представляет на лице прохладные пальцы Джинкс. И это странным образом действует на него успокаивающе. Из дремы его выводит отрезвляющий голос телохранительницы, а также осуждающий взгляд.       — Мы пропустили поворот, босс, — голос у нее всегда грубый и звонкий и Силко хочется проломить чей-то череп, желательно ее, чтобы не слышать лишних звуков. Мужчина резко поворачивается к ней и недовольно бросает: — Так почему я узнаю об этом только сейчас?       Севика раздраженно дергает железным плечом, ему и не нужно видеть этого, чтобы понять. Характерный звук металла раздается от действия, но он знает, что она не станет проявлять неуважение к нему при посторонних, да и в ее верности пока не приходилось сомневаться.       Они сворачивают за нужный угол, и когда остается дойти до подворотни всего несколько шагов, он чувствует, как его тянут вниз, вцепившись мертвой хваткой. Паника, успевшая ненадолго задремать, вновь активируется и он пробегает натренированными пальцами за спину, чтобы вытащить припрятанный нож. Севика тоже яростно надвигается в их сторону, но останавливается, заметив взметнувшуюся руку мужчины. Она вопросительно хмурит брови, но Силко не обращает на нее внимания.       Перед ним сидит старуха. Блеклая на фоне города, грязная и протухшая запахом рыбы. Ему хочется вырвать руку и поднести к носу, что он незамедлительно делает. Рука старухи небрежно ударяется о землю, а она в свою очередь поднимает на него глаза, покрытые белой пеленой.       Силко задумывается родилась ли она такой или лишилась зрения в какой-то промежуток жизни, не исключая побочные эффекты «мерцания». Он хмурит брови и небрежно встряхивает руку, словно прикоснулся не к человеку, а к мусору.       — Знаешь ли ты, старуха, кого посмела тронуть? — слова вырываются как ядовитые стрелы, больно ударяясь о тело женщины, но она беззубо улыбается, образуя еще больше морщин на старческом, изнуренном лице.       Силко неприятно жмурится от открывшейся картины. Нет, чувствительным человеком он себя точно не считал, но старался избегать ошибок природы. И в ее случае, именно таковой он и считал сидевшую перед ним женщину: дряхлая, немощная, граничившая на периферии жизни и смерти.       — Как же можно не узнать господина в его великолепии? — лесть льется из треснувших губ, как мед, но Силко презрительно кривит губы на такое обращение к своего персоне. Не первый год он правит и не первый раз слышит такие фразы в свой адрес. Сколько раз умоляли, восхваляли, а затем и проклинали его в жизни, что он уже и сосчитать не может.       Силко не желает продолжать с ней дискуссию и собирается убраться прочь с этого места, когда ее брюзжащий голос пробуждает интерес:       — Позволь мне погадать тебе, — она неприятно скалится, не сводя незрячего взгляда с него, хотя и не может поймать точного силуэта мужчины. Силко хочется выплюнуть ей в лицо, что он не верит в такого рода сказки, что судьбу он предписывает сам, но женщина, учуяв его настрой, быстро бросает: — Тебя предали, милок, — она шипит, вытягивая, потресканный в некоторых местах язык, и облизывает сухие губы. — И сделал это человек, которого ты считал братом.       Силко нисколько не удивляется этому, ни один мускул не дрогнул на его лице, он лишь снисходительно усмехается и с нажимом отвечает: — Если твои способности заканчиваются на этом, то не стоит отнимать мое время, старуха.       — Ты добьешься многого, — скрипит она, — захватишь окончательную власть, построишь свою империю, тебе удастся воплотить то, что не удавалось никому до тебя, — самодовольная улыбка расцветает на губах мужчины. Он понимает, что она не сказала ему ничего толкового и что пытается посредством лести воздействовать на него, но Силко сам является отличным манипулятором, поэтому эти слова всего лишь подпитывают его самолюбие.       Мужчина поворачивается к ней спиной, медленно убирая нож в законное место, когда снова чувствует на себе цепкую хватку когтистых пальцев. Севика и ее люди сзади дергаются, но он взмахивает рукой и те нерешительно топчутся на месте. Ему хочется выслушать ее жалкие попытки заинтересовать его, а затем бросить тут. Силко делает все ради жителей города, ради их благополучия, но также понимает, что вот уже как несколько лет его посещают мысли о естественном отборе и «мерцание» только поспособствует продвижению плана. А находящаяся перед ним старуха только подтверждает правоту его суждений.       Провидец продолжает медленно, прилагая мучительные усилия, подниматься к мужчине. Он уже хочет небрежно, словно от назойливой мухи, избавить себя от ее присутствия, когда следующие слова женщины заставляют его замереть на месте:       — Твоим концом станет девчонка, которую ты приютил дождливой ночью, —едко шепчет прямо в ухо, задевая крючковатым носом ушную раковину, а затем поворачивает голову и смотрит невидящими, жуткими глазами прямо на него.       Силко не может отвести взгляд от нее, не может выкинуть брошенные слова в свой адрес. Словно сама смерть стоит перед его глазами, касается сухой, жилистой, костлявой, рукой его раскаленной кожи, оставляя отпечаток. Силко раздраженно сжимает зубы и толкает старуху. Она падает на пол и от всего сердца колюче, сардонически смеется.       Его люди читают беззвучный приказ хозяина и бросаются прочь из этого переулка, а вслед им звучит голос сумасшедшей старухи: — Приходи и найди меня через три года, найди меня темной ночью, в этот же день, в этот же час, и я скажу тебе как избежать этого. Быть может я заслуживаю пройти твой отбор, господин, — и смеется: громко, сумасшедше, заливисто, преследуя мужчину вплоть до момента, когда он вернется домой.

***

      Кабинет встречает хозяина в тишине, и лишь громко захлопнувшаяся дверь, прерывает ее. Он яростно снимает пальто и бросает на рядом стоящий диван. Подходит к рабочему столу, упираясь на него костяшками пальцев и чувствует, как по лицу скатывается пот, а дышать становится нечем. Силко лихорадочно развязывает платок на шее, пытается расстегнуть рубашку, но пуговицы не ложатся на мокрые пальцы, и он срывает их, наконец-то, позволяя задышать полной грудью. Силко мечется из угла в угол и недавний диалог проносится в голове мужчины, отдавая эхом, пробираясь в подсознание, глубоко впечатываясь.       Он замирает посреди комнаты, не зная куда деть поднимающийся гнев, а затем рывком сокращает расстояние до стола и, схватив разрисованную Джинкс пепельницу, швыряет в стену. Она звонко ударяется и падает на пол, ломаясь вдребезги. Дышать и думать становится легче, и он зарывается в волосы, дергая их, приводя мысли в порядок.       Силко садится в кресло и крутится, оказавшись напротив огромных окон, с видом на непримечательный нижний город. Мужчина достает карманные часы и проверяет время. В голове проносятся слова старухи: «Найди меня в это же время, в этот же день, и я скажу, как тебе избежать собственной смерти». Он устало прикрывает здоровый глаз и выдыхает, принимая полулежащее положение. Дыхание выравнивается, грудь размеренно поднимается, а холодок просачивается сквозь порванную сорочку. Мужчина шарит рукой по столу и натыкается на свое «лекарство», а затем раскрывает глаз и замечает наверху, затаившуюся, в излюбленном месте Джинкс.       Мужчина широко раскрывает зрячий глаз, сжимает устройство в руке и тяжело сглатывает. Силко некоторое время смотрит на девочку, а затем поманивает пальцами к себе. Этого хватает, чтобы девчонка с грохотом приземлилась на бумаги. Он поворачивает голову и замечает ее глубокий, устремленный на обломки пепельницы, взгляд. Силко понимает какую оплошность допустил и слова вырываются с уст раньше, чем он обдумывает их:       — Мне жаль, детка, — звучит и правда искренне, мужчина поднимает свободную руку и мягко гладит по синим волосам девочки. Джинкс поднимает на него обиженный взгляд, а затем скатывается по столу и оказывается на коленях.       — Я нарисую еще раз, — она хмурится, — но в этот раз добавлю больше розовых красок в качестве наказания, — Силко усмехается и сильнее зарывается в ее волосы, выдыхая полной грудью запах его девочки. И мужчина готов взять свои слова обратно по поводу обоняния. Уж лучше он будет ощущать запах Джинкс постоянно, а видеть мир можно и одним глазком.       Девочка ерзает на его коленях, играясь с раскрытым воротником бордовой рубашки.       — Плохой день? — спрашивает она мягко, — обычно ты не такой шумный, — и хмыкает на несдержанность самого спокойного человека в особняке. Силко тоже усмехается на свой необузданный темперамент, из-за чего его поверженная часть лица смещается, принимая еще более отталкивающий вид. Мужчина смотрит на прибор в руке, когда чувствует усилившуюся боль в левом глазу. Это не укрывается и от его девочки, она сразу же подмечает, как морщины тяжелой поступью отпечатываются на его многострадальном лице. Она осторожно встает с его колен и дотрагивается до руки с прибором и уверенно заявляет: — Позволь мне на этот раз облегчить твою боль.       Силко думает, что у всех есть раны: у одних наружные, у других подкожные и понимает, что Джинкс — единственная, кто все еще в силах исцелить его.       — Тебе придется приблизиться совсем и тогда откроется не самый приятный вид, — предупреждает он, хотя заранее знает ее ответ. Девочка неуклюже вскидывает бровь, пытаясь перенять и повторить эту его привычку, а затем отбирает «иглу» и приближает свое круглое лицо. Мужчина слабо улыбается, хотя в его случае любая тень улыбки больше смахивает на оскал.       Силко чувствует, как она приближается к нему, как нервно сглатывает и как подрагивают ее руки. Обычно мужчина предпочитает контролировать все через зеркало, однако в этот раз решает довериться крошке. Он нежно трогает ее за руку, успокаивая: — Сделай глубокий вдох, а затем единожды, резким движением, вколи. Следи за дозой, не более одного щелчка, детка, — Джинкс активно кивает и тихо шепчет ему: — Можешь держаться за мою свободную руку. Я видела, как тебе больно бывает.       Губы мужчина трогает благодарственная улыбка и он благословлено целует ее в лоб. А еще он знает, что ни за что не станет держать ее за руку во время процедуры. Это очень болезненный процесс, который отдается в нервах, заставляя функционировать тело из-за болевого эффекта особенно жестко. Он не посмеет причинить боль своей девочке, хоть и нечаянно.       Щелчок и мужчина чувствует, как голова заполняется миллионами фейерверков, готовых взорваться в любой момент с завидной частотой. Он жестко ударяется назад о головку кресла и это, перемешиваясь с болью, отрезвляет его. Вспышки боли постепенно утихают, а голова Силко безвольно свисает, и мужчина чувствует, как маленькие руки Джинкс придерживают его голову и прислоняют к себе, неумело перебирая седые пряди, запутываясь в них. Силко позволяет себе отдаться во власть заботы этой хрупкой, но сильной девочки. Она аккуратно стирает скатившуюся, словно слеза, фиолетовую жидкость.       — Я буду всегда рядом, только мы есть друг у друга, — говорит она и эта фраза перекрывает ненужные, пугающие мысли. Он крепко обнимает ее за плечи и повторяет, — только мы есть друг у друга.       Джинкс ярко, во все зубы улыбается ему одной из самых искренних, счастливых улыбок и Силко готов мир бросить к ее ногам, если она будет всегда так смотреть на него. Он позволяет себе забыть о проблемах, о вечной борьбе за власть, о крови на руках, о пророчестве старухи и просто слушает заливистый смех синеглазки, ее веселую несвязную болтовню и чувствует себя живым…       Силко слышит отдаленный грохот в коридоре и не успевает заметить шальной взгляд девочки, когда она отстраняясь, скрещивает руки и пытливо смотрит на него. Он вопросительно вздергивает бровь и убирает упавшую на уцелевший глаз прядь.       — Тебе бы сменить сорочку, скоро твоя Севика вломится сюда. Я ей там сюрприз подготовила, — и опасно скалится.       Иногда ему кажется, что они с Джинкс слишком похожи и что она на самом деле его дочь, а не названная. Мужчина обреченно кивает головой, понимая, что раздавшиеся ругательства и недовольный топот ног только подтверждают сказанное.       Силко встает с места и направляется к шкафу в кабинете, когда девчонка, успевшая добежать до выхода, недовольно бросает ему: — В следующий раз постарайся порвать другую сорочку, эту сегодня я выбирала тебе.       Вслед за захлопнувшейся дверью Силко думает, где же он пропустил тот самый момент, когда его девочка начала влиять на него и, принимая поражение, снимает рубашку, меняя на аналогичную, но более темного оттенка.       В момент, когда он возвращается за рабочее место, достает сигару, цепляет ее зубами и подносит золотистую зажигалку к тонким губам, раздаются нетерпеливые стуки в дверь…