Стук птичьего сердца

      Вики стояла у окраины деревни. Взгляд её был устремлён в глубь леса. Она ждала Зенитсу, вера в его появление всё ещё томилась в груди, отзываясь эхом тихого звука колокольчика над её ушами. Рея с грустью смотрела на дочь. Нет ничего хуже разбитого птичьего сердца.       — Пошли в дом, Вики, — тихо сказала мать. — Он больше не придёт. Он же человек, — усмехнулась Рея, — людям свойственно врать…       — Нет, — твёрдо возразила гарпичка. — Он вернётся, я знаю.       — Ну как ты можешь так уверена в этом?! Прошло две недели. От него ни весточки. Знаешь, — тяжело вздохнула Рея, — не все люди хороши как твой отец…       — Ладно, будь по-твоему, пойдём, ма-ама, — съязвила Вики и развернулась к матери. — Но я не перестану ждать его, он вернётся ко мне, увидишь!       Вики гордо прошла мимо женщины. В глазах юной гарпички горела твёрдая уверенность в своих словах. Вики не знала, когда Зенитсу придёт, и не знала, почему его так долго нет, но впервые в жизни она была уверена в чём-то так же прочно, как прочна земля под её птичьими лапками. Звук колокольчика, доносящийся с её волос, предавал гарпичке уверенности. Ни на одну минуту она не сомневалась в своих словах, как когда-то Рея не сомневалась в том, что придёт её любовь. Эту черту характера — стойкость своих мыслей — Вики унаследовала от матери. Гарпичка вскарабкалась на большую ель рядом со своим домиком. Она всматривалась в оранжевое солнце. Лучи заката слепили птичьи глаза, но гарпичка держала их широко раскрытыми. Она вспомнила кривую улыбку Зенитсу в момент их первой встречи. «Как яркое солнце», — подумалось ей. В памяти всплывал его смех, она помнила то, как появлялись морщинки у его глаз при улыбке, как краснели его щёки и какой запах был у его одежды. Вики закрыла глаза и отклонилась, опираясь о ствол дерева. Сладкий запах алкоголя, который доносился с его дыханием в момент, когда их лица стали слишком близки, отпечатался в её памяти сильнее всего.       — Почти первый поцелуй, — с улыбкой сказала гарпичка и тихо запела…

Чем больше ты говоришь, тем меньше я понимаю, Я последую за тобой, куда бы ты ни пошёл. Я умоляю тебя: возьми мою руку, Нарушь мои планы — это мой мужчина! Ты знаешь, что мой поезд может отвезти тебя домой, А все другие места безжизненны. Я умоляю тебя: возьми мою руку, Нарушь мои планы — это мой мужчина!

      Многие песни, которые Вики знала, были заслугой её отца. Когда она была маленькой, на один из её дней рождений отец гарпички принёс ей плеер и несколько дисков с музыкой. Вики заучила их все. Она мечтала попасть в большой город и хоть раз сходить на то, что люди зовут концертом. Она представляла, как стоит в огромной толпе и видит его, того, чей голос звучит в наушниках. Ей всегда было интересно: как выглядят певцы, что такое кино и кто такие актёры? Она помнила рассказы матери о кинотеатре — месте, куда её отец водил мать на свидания. Ей хотелось увидеть огромное полотно, на котором изображены люди. Как картинки могут двигаться на бумаге? Вики слышала о мультфильмах от отца, но она никогда не могла представить этого. Все могли покидать пределы леса, все, кроме юной гарпички. Вики ощущала себя одинокой, она не понимала, почему только она одна должна жить такой судьбой. Неужели отсутствие хвоста это такой большой грех? Это уродство, с которым нельзя показываться людям и прочим существам? Почему она оказалась «избранной» на эту роль? Эти вопросы давно витали в её мыслях, и ответ на них никто не дал. Даже дедушка, который, по мнению гарпички, знал всё на свете, уводил разговор, увиливая. Зенитсу был для неё ответом на многие вопросы. Она ждала этот свой ответ, её сердце подсказывало ей — с его приходом всё изменится, и она сама тоже.       Вики уснула на дереве, её мать стояла под елью. Сердце Реи сжималось, словно его заключили в объятия тисков. Она хотела счастья для дочери и не желала, чтоб сердце Вики страдало так же, как страдает Рея. Крупный мужчина взлетел на еловую ветку, осторожно взял спящую Вики на руки и спрыгнул вниз. Он был в пару раз крупнее Реи  и, как и все мужчины этого племени, имел массивные лапы и густое тёмное оперение. Все мужчины-гарпии были атлетически сложены, выносливы, во всём лесу никто не сравнился бы с ними в скорости. В былые времена войны они были искусными убийцами: мастерски сливаясь с лесом, не имея жалости, они истребляли каждого врага, кто заходил на их территорию. Женщины были иными. Они были слабыми, нежными существами, которые страдали от войны. Эхо тех страшных дней находилось в лесу в виде могильных камней с нацарапанными на них датами. Каждый хотел защитить то, что ему дорого, но это не всегда получалось даже у людей.       Тет спустил Вики и отнёс спящую гарпичку в её гнездо. Укутанная в его чёрные крылья Вики казалась совсем маленьким ребёнком. Как только она оказалась в родном гнезде, гарпичка вытянула лапки, сладко подтягиваясь. Рея поблагодарила друга и села рядом с дочерью, поглаживая её голову перьями. Рея вспомнила, как родилась Вики.       «Глухую ночь разрывали крики молодой гарпички. Седовласая кентавр стояла наготове с полотенцем у её ног. Все гарпии собрались около домика Реи. Схватка.       — Тужься, Рея, тужься! — прокричала кентавр. — Ребёнок на подходе, помоги ему!       — Не могу, я не смогу!       Большие мужские руки прикоснулись к плечам измученной гарпии.       — Любимая! Мы должны сделать это! Я с тобой!       Голос родного мужчины, любимого человека придавал сил Рее. Потуга. Рея собрала все силы и тужилась, пока её глаза не приобрели красный цвет.       — Рея, головка, показалась головка, отдохни.       Используя инструмент, похожий на длинную трубку, кентавр прослушивала сердцебиение младенца. Она неодобрительно посмотрела на отца Реи. Новая потуга. Сосредоточившись, кентавр поддерживала Рею. Она аккуратно помогала младенцу выйти, поддев его плечики, и чудо…       Маленькая Вики лежала на полотенчике в руках седовласой и кричала. Этот крик был благословением для Реи. Отпульсировавшую пуповину перерезали и сразу же вложили младенца в крылья матери. Рея плакала, она целовала сморщенный комочек, вдыхала нежный младенческий запах маленькой жизни и повторяла одно и то же:       — Жива… Смотри, милый, это девочка, она кричит, она живая, на этот раз живая, живая, живая, наша дочь живая, милый, она точно кричит? Мне это не снится?       Кентавр поцеловала Рею в лоб.       — Ты молодец, ты справилась, Рея, можешь покормить дочку.       Выйдя из домика, с радостью и облегчением кентавр объявила, что младенец жив. Все гарпии радостно запищали. Писк их голосов разносился на многие километры лесной тиши, сигнализируя всем жителям леса, что в эту ночь появилась новая жизнь».       Рея подошла к дочери и легла рядом с ней в гнездо. Она приобняла дочку и стала вдыхать аромат её волос.       — Так же, как и в детстве. Ещё такая малышка, запах как у маленького птенчика.       Рея вспомнила первые неуклюжие шаги дочери. Первое «мама», первые попытки полёта. Рея вспомнила много счастливых моментов от беззубой младенческой улыбки Вики до того, как она танцевала брачный танец у костра. Её малышка стала совсем взрослой, больше она не неуклюжий птенец, она девушка, чьё сердце может бесповоротно сломаться.       — Мама, — тихо произнесла Вики и прижалась к груди Реи. — Он же вернётся? Он же точно вернётся?       Гарпия не знала, что ответить, когда почувствовала тёплые слёзы дочери. Она только прижала её сильнее к своему сердцу и взмолилась, чтобы Зенитсу вернулся.

***

      Первое января.       Зенитсу всматривался в рисунок на большом ватмане.       — Нет!       Агатсума взял линейку и стал чертить новые линии. Он открыл книгу «Анатомия пернатых млекопитающих» и вновь чертил линии на большом листе. Что-то не нравилось ему, он хмурился, тихо проговаривал бранные слова и снова что-то чертил. Срывал со стола ватман и клал новый. Всё равно нет, всё не так, как ему нужно. Выкурив сигарету, он намотал на шею шарф, накинул куртку и вышел из своей квартиры. Зенитсу шёл по улице, внимательнее всматриваясь в разных волшебных существ. Он пришёл в публичную библиотеку. Зашёл и спросил, где находится материал о гарпиях. Огромный стеллаж. Взяв несколько книг, Зенитсу убил весь день на чтение. Он изучал строение хвоста гарпий, как он влияет на полёт, какие разновидности бывают. Голова болела, парень потёр виски и вздохнул, зажмурив глаза. Агатсума посмотрел на телефон — три пропущенных от Танджиро. Он набрал его номер.       — Да, что ты хотел?       — Я думал, что сегодня уже не смогу поговорить с тобой.       — Да я тут увяз в библиотеке.       — Выпьем?       Зенитсу призадумался.       — Да, — ответил он с желанием. — Давай пропустим по бокалу пива.       Через час оба парня сидели в баре без названия, но с изображением глицинии. Зенитсу рад был встрече. Он устал и хотел разгрузить мозг, и кружка пива с добрым другом отлично для этого подходила.       — Что ты делал в библиотеке? — любопытничал Камадо. — Я не удивлён, но весь день…       Зенитсу молчал. Он смотрел на друга и грыз ноготь на большом пальце. Взгляд его поднялся к потолку, грудь тяжело поднялась при вдохе, он опустил голову, ероша волосы.       — Да, — щёлкнул Зенитсу пальцами, указывая на друга, — есть одна девушка, и я хочу ей помочь. Ты знаешь что-нибудь о гарпиях?       Танджиро призадумался. Он поджал нижнюю губу, а затем выдал:       — Они страшные, агрессивные существа, у них крылья вместо рук, как я слышал, клюв вместо рта и огромные чёрные птичьи глаза. Ещё они отвратительно пищат…       — Нет! — в глубоком возмущении перебил его Зенитсу. — Ты неправ, они от людей почти не отличаются. Да у них перья и лапы, но ты видел, как они танцуют? — на эмоциях рассказывал Зенитсу, жестикулируя руками в воздухе. — Эти тоненькие лапки смотрятся очень мило. Перья на ощупь такие нежные, хочется их трогать всё больше и больше. А голос? Ты слышал, как они поют? Это самое прекрасное, что я слышал. Её голос, смех всё ещё стоят у меня в ушах, я бы записал всё, что она говорит, и слушал это каждый день. Танджиро! — Зенитсу с истерической улыбкой шлёпнул ладонью по лбу. — Я почти поцеловал её, моё сердце впервые так куда-то несётся… я…       Камадо подпёр рукой щёку и с нежностью во взгляде посмотрел на друга.       — Ты встретил местных жителей леса и влюбился, разве это не здорово? — рассмеялся Танджиро. — Это же замечательно. Она, наверное, действительно прекрасна.       Щёки Зенитсу горели багрянцем, он глубоко дышал. Эмоции били через край, парню хотелось вынести свои чувства наружу, рассказать о них, смешанные ощущения переполняли его грудь, и в ней стало так тесно, что молчать больше он был не в силах. Зенитсу медленно вдохнул носом.       — Ты поможешь мне сконструировать хвост? Я хочу поднять её в небо. Хочу, чтобы её мечта исполнилась.       — Ну, раз мой друг так безнадёжно влюблён, боюсь, у меня нет выбора. Так ведь?       Зенитсу потянулся через весь стол. Он обнял Камадо и стал тереться о его щёку, высказывая восторженно слова благодарности.       Всю последующую неделю парни активно изучали анатомию пернатых. Сложнее стало после новогодних праздников, но Зенитсу читал книги на обеденном перерыве, а по ночам рисовал эскизы хвоста вместе с Танджиро. Парни перепробовали много теорий, чтобы закрепить хвост на теле гарпии, но это была трудная задача. Приспособление должно было быть аэродинамическим, иначе Вики не сможет с ним справиться, хвост должен быть лёгким и иметь связь с крыльями. Долгие дни раздумий — и в голову Зенитсу пришла одна странная идея. Сидя за кружкой кофе, он всматривался в собственные чертежи, а на заднем фоне тихо шумел телевизор. Агатсума перевёл взгляд на спящего с книгой в руках Танджиро, а затем его внимание привлёк голос женщины из рекламы. «В нашем заведении вы сможете исполнить любое своё желание. Приходите в квартал красных фонарей и выберите себе красавицу по вкусу». На экране мелькали разные существа от человека до женщины каппы. Зенитсу вскочил. Он усмехнулся, взял телефон и вызвал такси.       — Точно, это поможет!       Зенитсу положил в карман наличные и маркер. Эскиз хвоста он спрятал в длинный чехол для ватмана. Агатсума сел в машину и отправился в квартал красных фонарей. «Это здесь? Думаю да». Агатсума вошёл в здание, на ресепшене его встретила Нурэ-онна — женщина змея. Она окружила парня, заключая в тесные кольца его тело. На её змеиной части был прозрачный кусок ткани. Агатсума мог разглядеть её детородную клоаку. Верхняя часть существа, которая выглядела как у человеческой женщины, была абсолютно голой.       — Добро пожаловать в наше заведение. Чем я могу помочь такому симпатичному человеческому мужчине?       — У вас есть гарпии? Я бы хотел снять одну на час.       Змеиные кольца ослабли. Женщина подползла к стойке и взяла папку синего цвета.       — Выбирайте, дорогой гость, — сказала она, протянув её.       В папке было несколько видов гарпий. Фото, вес, цвет перьев, к какому отряду и подотряду относится гарпия.       — Синицевые, врановые, поползневые, жаворонковые, — тихо перечислял Зенитсу, просматривая девушек, пока его внимание не упало на одну. — Соколообразные. Она!       Девушка, чьё оперение было в идентичности как у Вики и её матери. Рост и вас девушки, к счастью, подходил к параметрам Вики, если Зенитсу хорошо определил их на глаз. Он попросил именно эту гарпию, и Нурэ-онна отвела его в небольшую комнату с приятным голубым оттенком. Через минуту в неё вошла девушка. Она села рядом с Зенитсу и сняла с себя одежду.       — Как начнём? Что ты любишь? Я могу быть сверху, или ты предпочитаешь быть позади?       — Извини, не могла бы ты просто встать возле кровати?       Гарпия удивилась, но послушно выполнила просьбу. Зенитсу присел, он внимательно всматривался в основание хвоста. Легонько ощупывал кожу, изучал место роста хвоста. Агатсума взял маркер, развернул ватман и стал что-то дополнять в своих набросках. Затем он провёл несколько линий вдоль позвоночника девушки. Он осторожно рассматривал её всю. Рисовал на её теле ремни и застёжки. Спустя полчаса работа была закончена.       — Можешь поднять крылья, я хочу посмотреть, как это будет выглядеть?       Девушка смеялась и называла его странным, но выполняла всё, что он говорил. По итогу Зенитсу сделал несколько пометок в чертежах, поблагодарил гарпию и вышел из комнаты. Оплатив своё время, он вызвал такси и приехал домой. Танджиро всё ещё спал в кресле с книгой, а Зенитсу на рассвете отправился с чертежами на «Птичий базар».

***

      Вики проснулась в своём гнёздышке. Она потянулась и посмотрела на кружку молока на столе. Рядом с молоком была записка, оставленная её матерью. «Я ушла на охоту, не стала тебя будить, ты спала так сладко. Вот молоко, которое передали Кентавры, пей, пока не испортилось. Вики, завтра я отправлюсь в город за продуктами, я постараюсь разыскать этого парня и зайду к твоему отцу, так что придумай, что ему передать от тебя, не переживай, моё солнышка, мама всё исправит».       — Исправит? Что мама имеет в виду?       Рея винила себя в том, что сердце дочери страдает. Если бы она не сказала Зенитсу не приходить, если бы она дала им шанс, то душа её дочери не была в такой печали. Рея поклялась, что найдёт Зенитсу и поговорит с ним, она попросит прощения и больше не будет ему препятствовать. Вики улыбнулась, думая об отце: мама пойдёт к нему, а значит, она может сделать что-то своими руками и подарить ему. Гарпичка выпила молоко и посмотрела в окно. За дверью птичьего домика началась настоящая буря. Ветер гнул ветви могучих елей и истошно завывал в щелях. Вики вышла на улицу. Почти никого не было, все сидели в своих домиках и грелись. Гарпичка подумала о матери и тех, кто отправились с ней на охоту, наверное, им сейчас не очень сладко. Вики пошла на окраину деревни.       — Глупая, иди домой, ужасная метель, он точно не придёт в такую погоду, — сказал, обращаясь к ней, Сокол. Парень держал в крыльях несколько брёвен для растопки печи. — Все уже думают, что он не придёт. Отдохни сегодня. Пошли со мной, мама приготовила суп из прошлогодних трав и вяленого мяса полёвок.       Вики улыбнулась. Она подошла к другу и, кивая, последовала за ним. Парень оглянулся, он смотрел в густую стену падающего снега и уже хотел было отвернуться, как что-то привлекло его внимание. Тёмная большая фигура уверенно шла сквозь колючие ветви елей. Парень стал присматриваться и разглядел очертания кентавра, но что это? На его спине было что-то, а точнее, кто-то сидел на нём верхом.       — Не может быть! — сильно удивившись, произнёс парень. Он бросил брёвна, подбежал к Вики и схватил её за крыло. — Смотри, кто идёт!       Гарпичка обернулась. Сквозь тёмные ветви елей, которые раскачивались в разные стороны, прошла седовласая кентавр. Она остановилась и наклонилась, а с её спины кто-то слез. Вики сделала два неуверенных шага.       — Я вернулся, — прозвучал охрипший голос, заставляя глаза гарпички впустить солёные капли.